?

Log in

No account? Create an account

Параллель ли?

Пятьдесят пять лет назад (полвека, однако), Стругацкие написали «Далекую радугу». Ну, вы, конечно, помните, XXII век, развитой коммунизм, далекая планета, на которой проводятся эксперименты по ноль-транспортировке. Работа - суть интересов и вообще жизни людей.  Единственная проблема - нехватка материальных ресурсов. Если и интригуют, то только ради получения ульмотронов (сепульки). Очередной опыт приводит к появлению на планете двух энергетических волн, которые движутся от полюсов к экватору, уничтожая на своем пути все. Становится очевидным, что спасение невозможно. И вот последние строки романа.

«Вдруг на пляже стало шумно. Увязая в песке, к морю спускались испытатели – восемь испытателей, восемь несостоявшихся нуль-перелетчиков. Семеро несли на плечах восьмого, слепого, с лицом, обмотанным бинтами. Слепой, закинув голову, играл на банджо...
Они, не оглядываясь, вошли с песней в море по пояс, по грудь, а затем поплыли вслед за заходящим солнцем, держа на спинах слепого товарища. Справа от них была черная, почти до зенита, стена, и слева была черная, почти до зенита, стена, и оставалась только узкая темно-синяя прорезь неба, да красное солнце, да дорожка расплавленного золота, по которой они плыли, и скоро их совсем не стало видно в дрожащих бликах, и только слышался звон банджо...»

Обратили внимание: несли на плечах слепого на смерть. Мне кажется, я нашел этой картинке отдаленную параллель в реальности далекого средневековья.

Итак, столетняя война, 1346 год, битва при Креси, несчастная для французов. В тылу французской армии находился со своим отрядом совершенно слепой король Богемии Иоанн Люксембургский. Когда Иоанн узнал, что дела французов плачевны, он сказал своим спутникам: «Мы не можем сидеть сложа руки. Я горячо вас прошу, заклиная вашим вассальным долгом, проведите меня в битву столь далеко, чтобы я мог нанести врагу хотя бы один удар мечом». Тогда три его ближайших соратника так связали поводья своих коней и коня короля, чтобы доставить своего сеньора в бой и при этом не потерять из вида. Рыцарь Генрих фон Мюнх, хорошо знавший местность, повел чешский отряд обходным путем и вечером вывел прямо к позициям принца Уэльского. Удар чехов был сильным и неожиданным, королю удалось произвести не один, а целых четыре удара мечом, англичане несколько отступили, но  тут к ним подоспела помощь от графа Нортгемптона, и весь отряд богемского короля был уничтожен. Спаслись двое оруженосцев, которые и рассказали об этой безумной атаке. Утром англичане вышли составить подробные списки убитых рыцарей. Только тогда они обнаружили среди мертвых слепого короля и его спутников. Поводья их лошадей по-прежнему были связаны друг с другом.

Ну, что скажете? Ведь есть же в этих рассказах что-то общее!
Вчера провел вечер на фестиваля вина в Иерусалиме. До сих пор нахожусь под впечатлением.

Фестиваль проводился на территории Музея Израиля во дворе скульптур. Ребята, вы можете представить себе фестиваль водки в Москве на территории Пушкинского музея?

Билетик на фестиваль стоит 95 шекелей. За эти деньги  можете пробовать сколько душе угодно, но наливают за раз всего 15 грамм, я проверил. Так вот, эта цена никого не остановила. Народу было навалом, и публика все прибывала и прибывала. Несколько семей пришли с маленькими детьми. И что интересно, женщины среди публики преобладали.

В обширном дворе были разбросаны лотки небольших виноделен, расположенных от северного Негева до Голланских высот. За каждым лотком стояли два или три виночерпия, которые наливали подставляющим бокалы. Бокалы выдавали каждому на входе. Из-за огромного скопления народа перед каждым лотком стояла небольшая толпа, но никаких эксцессов я не заметил. Играла приятная музыка. Люди терпеливо ждали возможности получить свои пятнадцать грамм.

Те, кто хотел закусить, не остались обиженными. С трех- четырех лотков небольшие сыродельни из разных концов страны продавали сырные ассорти в тарелках. Цены сыров составляли 130 -180 шекелей за килограмм. Думаете это многих остановило? Ничего подобного. Большинство пар или групп покупали эти ассорти. Кто-то оставался возле тарелки, а другие бегали за новыми порциями вина.

Я уходил около девяти вечера. Народ продолжал прибывать, но многие уже уходили. Так вот, среди уходящих, а затем ждущих рядом со мной автобуса или такси не было ни одного пьяного. Да что там пьяного, даже заметно выпивших не было. Люди выходили будто с удачного концерта. А теперь представим себе толпу, выходящую с фестиваля водки в Русском музее? Менталитет, говорите,  другой? А я и не спорю.

А вино, спросите вы, с вином-то как? Ох, не буду врать, попробовал белого вина этак с десяти лотков и ничего особенного не обнаружил. Так что, как пью летом холодненький полусухой Semillon от Баркана (тридцать шекелей за бутылку), так и буду пить.

Снова здорово!

Совсем недавно Государственная Дума приняла поправки к Кодексу об административном судопроизводстве, которые дают право прокурорам подавать иск о НЕДОБРОВОЛЬНОЙ госпитализации гражданина в психиатрическую больницу. Надо же, классический советский прием борьбы с инакомыслящими. Теперь, верно, пойдут потоком диссертации о диагностике и лечении вялотекущей шизофрении. В те, уже далекие, времена, примерно от 60 до 80, идея была такой: жизнь в СССР так хороша, что хаять ее может только психически ненормальный человек. Поскольку у большинства диссидентов классических признаков душевного расстройства не наблюдалось, была продумана диагностика «вялотекущей шизофрении» (ВШ) - болезни, не признанной нигде, кроме стран победившего социализма. Этот диагноз и сопутствующее лечение исковеркали жизнь многим хорошим людям. Но, представьте себе, кому-то и этот кошмар принес пользу. У меня был кузен, симпатичный и образованный парень, который любил выпить и закусить, отнюдь не чурался женщин и понемножку баловался гашишем, который тогда называли анаша или план. Вот чего мой кузен категорически не любил, а может быть и не мог, так это работать. Когда проблемы с милицией приняли угрожающие размеры, он засел за соответствующую литературу и тщательно разобрался с диагностикой этой самой ВШ. Затем друзья отвели его в Институт Сербского, где рассказали, как они боятся, что друга посадят в тюрьму из-за его странных разговоров о недостающей демократии и нарушении прав личности. Две недели кузена мурыжили в палате, доставая сложными вопросами, но он был стоек, как Камо в знаменитом фильме «Лично известен». В итоге, пройдя соответствующее лечение, он в «состоянии ремиссии» был из больницы выпущен со справкой с вожделенным диагнозом. Эта справка неоднократно спасала его от неприятностей и даже обеспечивала пропитание, когда он занимал посты зицпредседателя в кооперативах в славные перестроечные времена.
Китайцы учат нас, что в сердцевине мрачного инь всегда можно отыскать зерна светлого янь.  Может и нынешние  страшненькие поправки к закону кто-нибудь сумеет обратить себе во благо.

Женщины у окна


Пересматривал свои берлинские фото из Старой национальной галереи, что на Музейном острове, и наткнулся на «Женщину у окна» Каспара Давида Фридриха. Не самый известный художник, но картина замечательная. Написана она в 1822 году.

Старый дом. Сырость, плесень. Никаких признаков уюта. Ни занавески на окне, ни кресла, ни детской игрушки. Дом не дружествен женщине, что стоит у окна к нам спиной. Стены так толсты, темны и высоки. А окна? Даже став на табурет, ни она, ни ее служанка не дотянуться до верха стекол – они высоко за пределами картины. Взгляните на половицы. Эти широченные доски, на которых, как в лесу, теряются ее маленькие ножки. Платье на женщине не дешевое, но, похоже, старое, вытертое. На подоконнике ютятся два сосуда с какими-то жидкостями. Ни стакана, ни рюмки. Не похоже, что это что-нибудь веселящее душу, может быть что-то лечебное? Кажется, жизнь в доме остановилась. А вот за окном... Наверное, окно выходит прямо на реку. На другом берегу высокие деревья, а по реке идут барки. Нам видны мачты с оснасткой. Никогда, никогда не уплыть ей из этого темного, нелюбимого дома...

А теперь ровно тот  же сюжет сто лет спустя. Сальвадор Дали, 1925 год.

Так же, как и на той картине, мы не видим лица женщины. Но мы чувствуем, что она в своем родном, уютном доме. Высота окна соразмерна ее росту. Половицы подходят ее ступне, на окнах занавески, подобранные ею в тон и воде за окном, и стенам. На подоконнике лежит живое смятое полотенце. Она вот сейчас вытирала что-то и отвлеклась к окну. И тут видны мачты с парусами вдали. Может, еще вчера она плыла на таком же кораблике, как тот, за которым сейчас следит. Она свободна. Окно не граница, отделяющая женщину от вольной жизни, как у Фридриха,  напротив, окно соединяет дом с миром.

А к чему я все это веду? Эта пара картин так живо говорит нам, что в искусстве почти не важно «что», по-настоящему важно только «как». Здесь «что» идентично: женщина в комнате у окна стоит спиной к нам. А вот «как» (пропорции, детали, палитра), так различаются, что полотна эти вызывают чуть ли не противоположные эмоции у зрителя.

Письма пишут разные...

Ах, на какой обмен письмами я случайно наткнулся, пальчики оближете. Но все по порядку. Началось это в 1492 году в Иерусалиме и, представьте себе, никакого отношения к евреям не имеет. Однажды в Иерусалиме Нилос, посол картлийского царя Константина II, познакомился с испанским посланником Мартином Диасом де Ауссе. И испанец, конечно, рассказал грузину, что совсем недавно Изабелла и Фердинанд -  испанские короли захватили последний оплот мусульман на иберийском полуострове и изгнали мавров в Африку. Не знаю, что Нилос говорил испанцу, но он убедил того поехать с ним в Тбилиси.
Тут необходимо сказать несколько слов о ситуации в Грузии в этот период. После двадцати лет непрерывных междуусобиц собрался дарбази (совет) высших иерархов и феодалов, который признал, что единой страны Грузии уже нет. Необходимо немедленно прекратить войну, ведущуюся за единство Грузии, так как это единство в настоящее время недостижимо. Дарбази зафиксировал четыре государства на месте бывшей Грузии: Кахетию на востоке, Имеретию на западе, Самцхе на юге и Картли со столицей в Тбилиси в центре. Понятно, что все эти государства были разорены, очень слабы и несчастны. Сорок лет назад пал Константинополь – естественный союзник и покровитель православной Грузии, а сейчас Грузия оказалась зажатой между персами и османами. Пути в Россию были перекрыты северокавказскими племенами, принявшими ислам. Со стороны нынешнего Азербайджана волна за волной накатывались ватаги кочевников-туркменов, грабившие и убивающие жителей.  Однажды такая банда даже захватила на короткое время Тбилиси.
При таких вот делах царь Константин решил, что испанские короли могут стать его союзниками. Он написал письмо Фердинанду и Изабелле с жалобами на мусульманский гнет, с туманными намеками на возможность перехода в католичество и с конкретным предложением ОДНОВРЕМЕННОГО СОВМЕСТНОГО УДАРА ИЗ МАРОККО и ГРУЗИИ, чтобы освободить Константинополь,  Ближний Восток и все средиземноморье от мусульманства. Какая грандиозная идея! Вот с этим письмом царь отправил своего уполномоченного Закарию в сопровождении Нилоса и Диаса в Испанию.
Теперь представим себе пребывающий в данный момент в каком-нибудь Вильядолиде кастильский двор. Сорокалетняя Изабелла, потерявшая интерес к супружеской жизни из-за постоянных постов и молитв, раздражена сообщениями о все новых интрижках ее цветущего, неукротимого в постельных сражениях мужа.
Представляю себе, как посланцы появились с письмом перед венценосной парой, и Изабелла, выслушав своего посла, язвительно сказала: «Не объяснит ли мне, женщине невежественной, мой высокообразованый супруг, король Арагонский (Фердинанд уже 15 лет был и королем Кастилии, но когда она злилась, то игнорировала этот факт), где находится вот эта самая Картли».  «Не знаю точно, дорогая, но, полагаю, где-то между Венгрией и Китаем», - любезно ответил Фердинанд и был совершенно прав.
Впрочем, грузин принимали приветливо, королева оплатила их гостиницу, а через пару месяцев они отправились в обратный путь с ответным посланием. Лишь в 1495 году царь Константин получил письмо за подписью католических королей, в котором грузинам напоминали, что отвоевание Испании от мусульман заняло примерно восемьсот лет. Что за это время накопилось множество внутренних проблем, которыми надлежит срочно заняться. Что хотя благочестивые короли и намерены в долгосрочной перспективе вторгнуться в Северную Африке, сейчас они могут предложить царю только свои молитвы и искреннюю дружбу.
И до сих пор не договорились испанцы с грузинами об одновременном совместном ударе, может быть поэтому, мы имеем на Ближнем Востоке то, что имеем.


Недалеко от родительского дома в Тбилиси на улице Киевской была баня. Одна из немногих бань города, расположенных вне района серных источников. Иногда, когда не было сил и желания ехать на трамвае аж до Майдана, за которым  располагались серные бани, мы с бабушкой ходили купаться сюда. Ну, конечно, мне захотелось пройтись посмотреть, как живет эта  улица сейчас. А улица оказалась в полном порядке. Называется она, по-прежнему, Киевской, баня стоит на том же месте и даже работает. Но сейчас я заметил нечто удивительное, чего не замечал в молодости. Вот добротный трехэтажный дом в начале улицы.

А взгляните на верхние окна. С чего бы это переплеты на них были в форме звезд Давида? Женщина, проходившая по улице, сказала, что кажется, еще до революции дом был построен богатыми тбилисскими евреями для еврейской школы. Внутренняя лестница также оказалась украшена такими же звездами. Вернувшись домой, я попытался узнать, почему эта еврейская школа была построена так далеко от синагоги. Оказалось, что еще в начале двадцатого века ул. Киевская называлась Немецкой. А название это, как и прежнее название улицы Марджанишвили – Кирочная, просто отражало реальность. На Немецкой и вокруг нее, вплоть до Кирочной, жили немцы-лютеране. А Кирочной улица так и называлась, потому что немцы построили на ней кирху.

Обстоятельства прибытия немцев в Грузию так интересны, что стоит сделать отступление в начало 19-го века. Вообще-то немцы начали ехать в Россию в соответствии с манифестом Екатерины II от 1762 года «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в которых губерниях они пожелают и о дарованных им правах». Но Грузия тогда не была частью России. А стала она таковой только после 1801 года, когда царем был Александр I, относившийся к переселению немцев сдержаннее. Все началось с невинного письма Главноуправляющего Грузией генерала Ермолова управляющему МВД Козодавлеву, написанного  в 1816 году. В этом письме генерал, ознакомившийся с экономическим положением вверенного ему края, писал: «Необходимо поселить здесь колонию трудолюбивых немцев, которых бы добрый пример и очевидная от хозяйства польза вселили в местных жителей желание обратиться к подражанию». Надеясь на успех с «весьма малыми издержками казны», он просил министра, если предложение это будет найдено полезным, выписать на первый случай фамилий 30 «под собственный присмотр». Министр ему ответил, что еще с 1810 года иностранцы должны за свой счет добираться до своего местожительства в России, но в настоящий момент в Херсоне уже находятся 50 семей швабов – виноделов и, если кто-то из них изъявит согласие, то в виде исключения их сопроводят за казенный счет в Грузию. Виноделы изъявили согласие.Так появились в Грузии первые 30 семей швабов из Вюртенберга. Всю группу поселили в Сартичала в тридцати километрах от Тифлиса, на хороших землях, в домах, заранее построенных для них солдатами. Так образовалась колония Мариенфельд. Нужно сказать, что на родине швабов в Вюртемберге все тогда было неладно. После наполеоновских войн в стране был экономический и политический кризис. Несколько неурожайных лет привели к натуральному голоду. На фоне этих неурядиц возникли религиозные секты, которые жестоко преследовались. Весть о благодатной стране, где власти благосклонно принимают иностранцев без различия их вероисповеданий, всколыхнуло население. Начали формироваться группы жаждущих отправиться в Грузию. Для этого надо было добраться для начала до России. Были зафрахтованы грузовые баржи  для сплава переселенцев вниз по Дунаю до Измаила. Неожиданно, желающих оказалось очень много - 1400 семей, всего около 6 тысяч человек. Трюмы барж были загружены людьми до предела, а палуб для выхода на них у этих барж не было. Сплав по Дунаю в жуткой тесноте, отсутствии свежего воздуха, крайней антисанитарии привели к возникновению эпидемий. Так что, когда баржи прибыли в Измаил, значительная часть еще живых  были больны дизентерией и тифом. Естественно, русское начальство отправило их на сорок дней в карантин. Да вот место карантина выбрано было крайне неудачно. Их разместили в палатках на небольшом острове, на котором лет тридцать назад наспех захоронили двадцать тысяч солдат погибших в русско – турецкой войне. В карантине началась эпидемия холеры, от которой умерло около тысячи человек, после чего несчастных швабов переместили в район Одессы, где опять оставили вне города на карантине. Людям не хватало всего, а в первую очередь, еды и воды. Ситуация была столь ужасной, что русские офицеры, квартировавшие в Одессе, собрали между собой огромную сумму - 900 рублей, на которые закупался провиант и лекарства. Ермолов, узнав о прибытии такого количества переселенцев, писал по начальству отчаянные письма о том, что у него нет ни земель для размещения всех этих людей, ни минимальных средств для обеспечения им ежедневного пропитания. Более того, он даже не может гарантировать их безопасность от нападений горцев. И поэтому просит не отправлять переселенцев в Грузию, по крайней мере, в этом году и, конечно, не в этом количестве. В это же время посланцы переселенцев добрались до Москвы, в которой тогда находился Александр I, и получили его благосклонное согласие на движение в Грузию, Царь даже распорядился о выдаче определенного содержания на душу на время движения к месту. По какому-то недоразумению, Ермолову об этом не сообщили. Когда через 90 дней пути немцы добрались до Георгиевска в предгорьях Кавказа, Ермолову донесли об их прибытии. Ермолов категорически отказался их принимать и потребовал, чтобы швабы остановились в Георгиевске хотя бы до следующей весны. Но отчаявшиеся люди на свой страх и риск, без сопровождения отправились по Военно-грузинской дороге и таки-прибыли в Грузию числом около двух тысяч. Их положение было ужасным. Надвигалась зима, некоторые рыли землянки, других приютили местные жители, несмотря на то, что бытовые обычаи швабов казались местным жителям дикими. Не перекликается ли вся эта история с нынешним переселением с Ближнего Востока в Западную Европу? В конце концов, немцам выделили земли, и в Грузии образовалось 6 колоний, две из которых примыкали к Тифлису. Земли были даны в бессрочное пользование, они не могли ни делиться, ни продаваться, а наследовал все хозяйство младший сын семьи. Старшие же сыновья должны были быть обучены ремеслам или наукам и могли жить в городах. Не менее тридцати лет прошло, пока немецкие колонии встали на ноги, но уже в шестидесятых годах позапрошлого века в Тифлисе были вполне доступны прекрасные молочные продукты и европейский хлеб, включая французские булки. И картофель в Грузию ввезли эти самые немцы. Внутренние циркуляры наместников предписывали селить немцев кучно, отдельно от кварталов коренного населения и, по возможности, не допускать смешанных браков. Вот и выделили немцам (старшим сыновьям) - ремесленникам, врачам, архитекторам и прочим - тот район города для компактного проживания. Понятно, что здесь было больше порядка, чище, зеленее и тише, чем в других районах города. Поэтому, наверное, именно здесь и решили богатые евреи-ашкеназы построить свою гимназию. В социально и культурно близкой среде.

А закончилось немецкое пребывание в Грузии, включая Тбилиси, очень просто. В 1941 году всех немцев числом более 22 тысяч человек с малыми детьми и стариками выселили в Казахстан. Кирху разобрали, названия улиц сменили, а колонии прекратили свое существование еще в 1931 году. Впрочем, и еврейская гимназия к началу войны уже не существовала.

А нынешняя Киевская вполне аутентична. Вот какие уличные рисунки мы нашли на ней.

Этот на глухой стене:


А этот у входа в ту самую баню, с которой рассказ и начался.

Один из дней нашего тбилисского отпуска оказался полон неожиданными событиями и впечатлениями. Заходим в новый торговый центр, что на улице Руставели около площади Независимости (Ленина). А в глубине его роскошного вестибюля читаем по-русски и по-грузински: «Театр Грибоедова». Оказывается, отсюда нынче вход в наш родной театр. Ну, здравствуй, дорогой! Судя по афише, театр переживает нелегкие времена, но все еще живет. Но не встреча с театром удивила нас. Он-то в этом месте был всегда, его нынче просто встроили внутрь торгового здания. Неожиданным был огромный портрет у входа в театр. Вот он:
Это же надо, Бурмистрова Наталья Михайловна, прима нашего театра, действительно прекрасная актриса. Мы смотрели все спектакли с ее участием. До сих пор вспоминаю «Двое на качелях» и «Миллионершу» с ней в главных ролях. Я думал, если кто ее и помнит, так это разбросанные по миру русскоязычные тбилисцы преклонного возраста. Так нет же! Вот она: народная артистка и почетный гражданин Тбилиси.
Выходим мы в приподнятом настроении на улицу, и тут к нам бросается совершенно незнакомый парень лет сорока с громким воплем: «I love Israel». Отстранившись позорно сбежав от него, мы попытались понять, что произошло! Говорили мы по-русски. Никаких пакетов с ивритскими надписями у нас не было. На Ане не было никаких украшений с израильской символикой. Ничего, что могло бы указать на страну, где мы живем. Ладно, погуляли мы по улицам и подъездам Сололаки. Попили кофе в «Пурпуре», где даже туалет так изыскан, что хочется его сфотографировать. На бывшей Дзержинского, нынче Ингороква, пообедали очень вкусно в недешевом ресторане «Азарпеша». И двинулись к метро.  У симпатичного фонтана с голубями
обгоняет нас женщина среднего возраста, приостанавливается, оборачивается и на хорошем русском говорит: «Вы не местные. Здесь скоро начнется демонстрация. Могут перекрыть вход в метро. И вообще МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ ВСЕ. Будьте очень осторожны, а лучше всего уезжайте отсюда». Ну и дела! Но на этом неожиданности не кончились. В пять часов вечера у нас был намечен концерт из серии: «Музыка в тбилисских дворах». Я как-то сомневался, когда заказывал билеты на этот концерт. Боялся откровенной халтуры. А халтуры как раз и не было. В старом просторном тбилисском дворе (вот один из его уголков) расставили прямо под открытым небом стулья и табуретки. Пришло человек пятнадцать зрителей. Подошли исполнители и начали петь. Трио с гитарой, женщина, поющая без аккомпонемента, кто-то еще.  Совсем не профессионалы. И никаких микрофонов и усилителей – живой теплый человеческий голос. А двор-то жил своей жизнью, въехала машина, соседка на верхнем этаже начала развешивать белье и остановилась, заслушалась. Профессионалам здесь нечего было делать. Оперный певец или изощренный джазист были бы тут неуместны, как белый стейнвейский рояль возле этой, малость покосившейся лестницы. Под конец концерта слушателям раздали слова «Сулико» на русском, английском и грузинском и мы все вместе весело спели эту ужасно грустную песню. Ну, а уж после хорового пения соседка вынесла большой только что испеченный торт прямо на противне, каждому досталось по большому куску, и певцам и слушателям. Такая вот сладкая неожиданность в завершение дня!
«Сны господина де Мольера» по Булгакову в Тель Авиве давал Ленком.
Согласитесь, это предложение содержит в себе обещание, если не театрального чуда, то просто хорошей яркой постановки. Исходя из этого и деньги за билеты были плачены немалые, и дорога в сплошных пробках до театра была осилена не близкая. И все, говоря ясно и честно, зря. Пустые расходы и хлопоты.
Поставил пьесу неизвестный мне режиссер Сафонов. А главную роль - Мольера сыграл Миркурбанов. У этого актера неважная дикция. Может быть, он хорошо смотрелся бы в пантомиме, но здесь приходилось напрягаться, чтобы понять, что он говорит. Плохая дикция у главного героя – это уже кое-что.
Режиссер, наверное, читал «Гамлета», но теми рекомендациями, который давал тот актерам, пренебрег. А Гамлет просил не кричать, не пилить воздух руками и не разрывать страсть в клочки, но именно этим большая часть актеров по ходу спектакля как раз и занимается.
Театр умеет много гитик, тут кроме актеров и костюмы, и декорации, и музыка. Режиссер должен собрать все это, чтобы с некоей целью создать новую, несуществующую прежде реальность, втянуть в нее зрителя, пройти со зрителем все перипетии действа и оставить его счастливым от своего участия в представлении, независимо от степени трагичности сюжета. В этом спектакле была очень сложная массивная подвижная декорация, которая с происходящим на сцене плохо соотносилась, костюмы у некоторых персонажей были неприятно фарсовыми, без всякой на то причины, а музыка порой была слишком громкой, а порой излишне многозначительной, так в одной из сцен зазвучало необъяснимое соло на саксофоне. Да и с актерами все как-то странно. Вот у того же Миркурбанова уровень  мрачности по ходу спектакля не меняется, что не вполне естественно, ведь в начале спектакля он обласканный королем директор придворного театра и должен чувствовать себя много лучше, чем в конце, когда на него ополчаются власти.
Спектакль не сложился, не возник сверхэффект, который должен получиться из-за сложного взаимодействия всех компонентов постановки. Впрочем, справедливости ради нужно сказать, что сцены с участием короля (Вержбицкий) или бывшей любовницы Мольера Мадлен Бежар (Большова) были очень неплохи.
Напоследок замечу, что на этом спектакле мне порой было скучно, порой тоскливо, а уж моя в этом вина или театра, не мне судить.

Тбилисское 1

Третьего дня вернулись из Тбилиси, родного города, в котором не были почти тридцать лет. Одно из главных ощущений - это подзабытое тепло и радушие, с которым встречают здесь гостей. Верно, не зря имя города начинается словом «Тбили» - теплый. Как-то парадоксально (а может вполне естественно), эти чудесные свойства идут рука об руку с  некоторым пофигизмом. Да вот, судите сами.

Наши добрые друзья встречают нас в аэропорту и привозят в заказанный заранее маленький уютный отель на улице, где прошло мое детство. Девушка за стойкой встречает нас, как родственников, которых давно не видела. Отличный русский язык с таким милым легким акцентом. Даю ей для оплаты проживания свою «Визу» и вижу, что она не отчетливо знает, что именно надо с ней делать. Нет, она, конечно, запихивает мою карточку внутрь какого-то черного аппаратика то так, то этак, только вот перевода денег не получается. «Ваша карточка не работает, - говорит девушка, - но вы, ради Бога, не волнуйтесь. Поднимайтесь в свой номер, отдыхайте, завтра утром позавтракаете, а потом решите, что делать. У нас тут неподалеку и банк, и почта, а может одолжите у друзей». Друзья, которые стоят рядом с нами у стойки, несколько озадачены происходящим, но немедленно подтверждают свою полную готовность и к такому варианту. На другой день за чудесным, совершенно домашним завтраком, мы с Аней решаем, как именно будем добывать деньги. Но, на всякий случай, я еще раз подхожу к стойке дежурного. Там девушку сменил молодой парень. Он уверенно берет карточку, вовсе не запихивает ее внутрь, а плавным движением проводит  по боковой щели аппаратика. Оплата немедленно производится.

Опаздываем на концерт в старом дворе в центре города (есть в Тбилиси такая аттракция – дворовые концерты), останавливаем такси. Нас научили, что пережде, чем садиться в машину, надо сказать через окно куда едешь и договориться о цене. Вот я и говорю: «Улица Тургенева, пять лари». «Не могу, - отвечает таксист, - я вожу, куда знаю, а куда не знаю, как я тебя повезу? Никогда не слышал про улицу Тургенева! Хочешь, отвезу на улицу Горького?» Навигатора в машине нет. С диспетчером этот таксист, видимо, не связан. Впрочем, на концерт мы пришли вовремя.

Приходим в Национальную галерею Грузии (Голубая галерея). Там выставлена «Мадонна с младенцем» позднего Тициана. Всего две недели назад картина доставлена из Венеции. В вестибюле галереи и у кассы ни души. Билеты стоят 14 лари. Протягиваю кассирше купюру в сто лари, а она мне сообщает, что у нее нет сдачи. Ребята, это воскресение, середина дня. Кассирша озабочена, она хочет помочь, она окликает продавщицу в книжном магазинчике рядом, но и у той нет возможности разменять обычную ходовую купюру. Ну, конечно, на выставку мы попали. И картина Тициана оказалась хороша, даже сверх ожиданий.

А что, собственно, из этого моего текста следует? Приезжайте в Тбилиси, дорогие мои! Наслаждайтесь! Вкусная недорогая еда, прекрасное (действительно, прекрасное) вино, уникальный город! Счастье человеческого общение здесь много доступнее, чем в вылощенных европейских столицах. А раздражаться по пустякам, право, не стоит.
В прошлом тексте я упомянул о подготовке в 1832 году восстания с целью отделения Грузии от России. В заговоре участвовала молодежь из лучших княжеских и дворянских фамилий. Заговорщики советовались с сосланными на Кавказ декабристами и связывались с польскими националистами. Несмотря на поражение восстания в Польше, грузины решили выступить. В общих чертах план выглядел так. Князь Луарсаб Орбелиани устраивал в своем тбилисском доме пышный бал, на который были приглашены военные и гражданские чины высокого звания и, конечно, Главнокомандующий - барон Григорий Розен. В час ночи все российские чиновники должны были быть арестованы. Предполагалось, что этой же ночью восставшие захватят крепость и разоружат русские войска, оставшиеся без командиров. С этой целью князья - заговорщики должны были привезти в город отряды своих крестьян, заранее прошедших «воинскую» подготовку. Но этот «блестящий» план осуществлен не был. Заговорщики поручили князю Иасе Палавандишвили вовлечь в заговор его старшего брата Николоза – гражданского губернатора Тбилиси. Николоз внимательно выслушал брата, попросил его немного подождать и через несколько минут вернулся с заряженным пистолетом в руке. «У тебя есть выбор, - сказал старший младшему, - или мы немедленно идем во дворец Главнокомандующего, где ты расскажешь все, что рассказал мне, и назовешь все имена, так ты спасешь и себя, и всех своих друзей, или... Или я немедленно, у тебя на глазах, пущу себе пулю в лоб. Выбирай, пока моей жены и детей нет дома!» Нет, не мне описывать, что почувствовал Иасе, как он пришел к своему решению. Факты сухи. В этот день он донес властям о заговоре и назвал всех поименно. По всей Грузии начались аресты. Всего было осуждено 38 человек. Главари были приговорены к казни, другие к каторге и ссылке. Но... и казнь, и каторга милостью (или расчетом) императора Николая I были заменены ссылкой. Уже через  три года сосланные начали возвращаться. Они не были поражены в правах и принимались и на военную, и на гражданскую службу. Именно, из этих людей сложился цвет грузинского общества на следующую четверть века. А что бы случилось, если заговорщики начали бы действовать и пролилась кровь? Тут сомневаться не приходится. Опыт польского восстания, потопленного в крови, подсказывает ответ.
Что же? Значит и предательство может оказаться в определенной ситуации благом? Видимо, так. Вот только о судьбе предателя, князя Иасе Палавандишвили мне не удалось найти никаких сведений. Как будто после предательства он вовсе исчез.


Собираемся съездить на несколько дней в Тбилиси. А не были мы там, шутки в сторону, двадцать семь лет. Что же до путевых заметок, то зачем ждать поездки? Можно начать писать их прямо сейчас. Ведь по нынешним временам и лететь-то никуда не нужно, чтобы описать достопримечательности любого «никуда» в мелких деталях, да еще и с фотографиями.

Если, выходя из Александровского сада на проспект Руставели  ясным весенним днем, вы взглянете на зеленую гору Давида с белоснежной верхней станцией фуникулера на вершине, то наверное, решите, что именно сейчас подходящее время, чтобы туда подняться. Вы пересечете проспект и по улице Бесики начнете подниматься в гору к нижней станции фуникулера. Начинается Бесики очень симпатичным домом в околоклассическом стиле. Дом этот был построен в 1916 году и арендован Театральным обществом. Но всем коренным тбилисцам он известен, как Дом офицеров. Были тут и кинотеатр, и отличный концертный зал. Мы все ходили сюда на концерты великого чтеца Сомова. Повыше Бесики сужается и изгибается. Тут легко запутаться в узких улочках и, возможно, вы окажетесь на улице имени Дмитрия Кипиани. Эта улица вовсе не похожа на лощеный проспект. Булыжная мостовая с весьма условными тротуарами, облезлые, ничем не привлекательные домики. Даже название улицы не совсем точное. Она должна была бы называться улицей святого Дмитрия Кипиани. Да, в 2007 году Грузинская православная церковь причислила Дмитрия к лику святых. История этого святого любопытна и кое-что проясняет во взаимоотношениях российского государства и его грузинской окраины. Родился Дмитрий в 1811 (по другим источникам в 1814) году в семье простых грузинских дворян. Блестяще окончил Училище для благородных детей (позже Первая тбилисская гимназия) и начал в ней же преподавать грузинский и русский языки и географию. В 1832 году был арестован за соучастие в подготовке восстания с целью восстановления независимости Грузии. Смертная казнь была заменена ссылкой в Вологду. В 1837 он возвращается в Грузию и поступает на работу в канцелярию наместника, где стремительно поднимается по карьерной лестнице. Избран на пост предводителя грузинского дворянства, стал первым грузином, занявшим должность городского головы Тбилиси, и первым грузинским дворянином, получившим чин действительного статского советника. Он открывает свою частную библиотеку для публичного пользования, инициирует создание грузинского дворянского банка, основывает Общество по распространению грамотности среди грузин. И чем бы этот человек ни занимался, главным для него было  сохранение и развитие родного языка: он отстаивал право на изучение грузинского языка в средних учебных заведениях Грузии, требовал отмены циркуляра 1881 года, по которому грузинский язык был запрещён даже на подготовительных отделениях. Его резкая критика кавказской администрации и самого главноначальствующего князя Дундукова-Корсакова становится опасной, и власти ищут повода для расправы. Повод, конечно, находится. В 1886 году исключенный из семинарии студент убивает ректора тифлисской семинарии протоиерея Чудецкого. Этот протоиерей был грубым и вспыльчивым человеком, не признававшим грузинской культуры и как-то публично назвавшим грузинский язык «собачьим языком», что, разумеется, никак не оправдывает его убийства. На похоронах экзарх Грузии архиепископ Павел проклял и убийцу, и страну, рождающую таких разбойников. Кипиани написал архиепископу письмо, в котором была и такая фраза:«Чтобы сохранить свое достоинство, проклявший должен покинуть проклятую им страну». Вот и повод. Князь пишет письмо министру внутренних дел Лорис-Меликову с просьбой выслать Кипиани из Грузии. Просьбу эту поддерживает обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев, и Кипиани изгоняют в Ставрополь под круглосуточное наблюдение агентов 3-го жандармского управления. Ему уже 75 лет. И ровно через год этого человека убивают в его квартире. Официальная версия – грабеж. Что было грабить у этого сосланного старика, одиноко живущего в съемном жилье?

Впрочем, сменим тему, ведь вы уже добрались до нижней станции фуникулера. Строительство фуникулера финансировала анонимная бельгийская компания. Проектировали и строили дорогу бельгийцы с итальянцами. А вот нижнюю станцию построил в 1905 году тбилисский архитектор Шимкевич. На всех сайтах, посвященных тбилисской архитектуре, вы прочтете, что в 1960 году здание перестроили, а в 2013 году его восстановили в первоначальном виде. Вот таким:

Какие красивые окна в форме вифлеемской звезды! Погодите, но ведь вы помните, что на открытке столетней давности окна были совсем не такими. Ну, конечно, в первоначальном виде окна имели форму щита Давида.
В этом виде здание очень напоминает синагогу. Кто заказал архитектору - русскому дворянину такие окна? Может быть, анонимные бельгийцы? А может быть, он спроектировал окна такими в честь святого Давида Гареджийского, именем которого названа церковь – пантеон на этой горе. Не понятно! Но вполне понятно, почему здание не восстановили во всей точности.
А вот и ваш трамвайчик приехал. Приятной вам поездки. И не пропустите, на втором этаже верхней станции  гостей ждет ресторан высокой кухни, каким, наверное, и должен быть ресторан на вершине святой горы - Мтацминда.


















Блаженны не имеющие телевизора, ибо проводят свои вечера в покое и мире. Увы, я не отношусь к их числу. Из многих гадостей голубого экрана, доложу я вам, особой пакостностью отличается реклама.
Вот пожилая дама с лицом и статью испанской герцогини непринужденно рассказывает мне, что когда она чихает, ее мочевой пузырь реагирует.
Вот пожилой ультрарелигиозный ребе говорит своим ученикам, что Всевышний видит все, даже сериал «Рассказ служанки».
А вот какой-то красавчик утверждает, что: «Победа, это не самое важное, это единственное, что важно!»
Всем нам когда-то объяснили, что: «...пораженья от победы, ты сам не должен отличать», но ведь авторы рекламных текстов этого никогда не слышали. Может быть эти несчастные и вправду думают, что победа самое важное в жизни?
Целенаправленно ли продуцируются эти, иногда нелепые, иногда отвратительные тексты? Или не надо искать злой умысел там, где все можно объяснить глупостью? Право, не знаю.

Дежавю

В ночь на 15 июня 1969 года разверзлись хляби небесные - ливень с градом и ураган обрушились на Тбилиси.
Наш дом был расположен на пологом склоне, спускающемся к левому берегу Куры. Три окна дома выходили во двор на улице Советская, тогда как входная дверь была обращена во двор, выходящий на улицу Орджоникидзе. Советская шла параллельно  Орджоникидзе, но много выше нее. Наши окна были расположены почти на уровне земли. Чтобы предохранить стены дома от сырости и на случай наводнения, под всеми окнами нашего дома был выкопан ров глубиной метра полтора и шириной в один метр.
Ночной ураган сорвал с деревьев ветки с листьями, что привело к закупорке ливневой канализации. Огромное количество воды, выпавшей на высоком склоне, покатилось к Куре. Мы стояли у окон и видели, как вода хлынула через ворота во двор на Советской, подошла к нашему дому и начала заполнять ров перед домом. Конечно, мы попытались защитить окна свернутыми коврами и одеялами, но ничего не помогло. Вода поднималась. Вот она достигла окон, поднялась над всеми преградами и начала литься на полы. Мы немедленно открыли двери нашей квартиры и начали направлять воду сквозь двери во двор улицы Орджоникидзе. К этому времени дождь прекратился, выглянуло солнышко, но вода продолжала прибывать. Я никогда не забуду сюрреалистическую картину: вот он, наш старый, уютный дом с открытыми окнами и дверями, через который журча протекают три потока воды от каждого из трех окон, на веранде эти потоки сливаются в речку, и вода с шумом вытекает по ступенькам во двор.
Прошло почти 50 лет, и сегодня, когда пошел сильный дождь, сливная труба, видимо, чем-то забилась, и вода стала прибывать на мой балкон на втором этаже.  В течение нескольких минут весь балкон был залит водой, и ее уровень стал угрожающе подниматься. «Ковер», - вспомнил я то наводнение. Мы с Аней быстро скатали ковер в тугой рулон. Закрепили рулон липкой лентой и положили прямо в лужу у двери с балкона в квартиру, благо у нас там купейная дверь. И, ура, преграда сработала. Дождь продолжался еще с полчаса, вода заметно поднялась, но до верхнего уровня коврового барьера не дошла. В этот раз пронесло. Дождь, в конце концов, закончился, я сел к компьютеру и узнал о погибших и раненных в этом ливне ребятах. Клянусь, мне стало стыдно за мою суету и нервозность. Провались пропадом все ковры, полы, мебель, вся эта дребедень, которая не стоит и одного часа жизни любого из погибших. Не приведи Господи никому из нас испытать то, что сейчас чувствуют их родные.
 
В эти дни воспоминаний о гибели и героизме евреев уместно напомнить моим читателям историю осады города Тульчина. Произошла она в 1648 году в Польше (сейчас этот город находится в Украине) во время казацкого восстания. Описал эти события в своей книге «Пучина бездонная» современник событий Натан Ганновер – раввин, каббалист, историк.
В самом начале восстания  казаки взяли город Немиров, где скрывалось не менее шести тысяч евреев. Почти все они были убиты. Убиты с жестокостью столь изощренной, что даже в те, отнюдь не вегетарианские времена, ей не было примера.
Небольшая часть немировских евреев смогла убежать и укрыться в городе Тульчине. В этом городе была мощная крепость, кроме того центральная часть города была окружена земляными валами.  Всего в городе набралось защитников - две тысячи евреев и шестьсот поляков. И это против двадцати тысяч казаков. Через несколько дней боев город пал, но евреи и поляки укрылись в крепости. Провианта и оружия там было достаточно, так что осажденные могли сопротивляться очень долго. И казаки пошли на хитрость, они послали полякам мирное предложение, пообещав снять осаду, если поляки выдадут им евреев. Поляки немедленно согласились. Когда они попытались отобрать у евреев оружие, те сразу все поняли и не дали себя разоружить. Евреи собрали военный совет, на котором решили перебить поляков и самим защищать крепость, сколько будет возможности. Далее цитата из книги. «И тогда глава ешивы Тульчина гаон Аарон громко закричал: «Слушайте братья и мой народ, мы находимся в изгнании между народами. Если вы подымете руку против панов, об этом узнают все другие паны. Они отомстят за убитых всем нашим братьям, что живут среди них, от чего сохрани господь. Если так решено на небесах – примем нашу кару с радостью, чем мы лучше наших братьев из святой общины Немиров?  Да внушит Господь милосердие нашим врагам. Быть может, отдав им все наши ценности, мы выкупим свои жизни!» Евреи его послушались, дали себя разоружить и снесли все свое имущество во двор крепости. Князь Четвертинский, глава поляков, предложил казакам эти ценности в виде выкупа. Казаки согласились, все забрали, а князю велели всех евреев взять под стражу. На третий день явились казаки и потребовали от поляков, чтобы те выдали им всех евреев, и  поляки принудили евреев выйти из крепости. Евреев убили не сразу. Их заперли в каком-то саду и трижды предлагали отказаться от своей веры и перейти в православие, но никто не согласился, и «тогда окрыли ворота сада и в него вошли озлобленные православные и поубивали множество евреев всеми существующими на свете способами...». После того казаки воспользовались тем, что гарнизон крепости резко уменьшился в числе, и крепость захватили. Поляки говорили им: «Вы ведь заключили с нами договор, зачем же его нарушаете?» На это казаки отвечали: «Так же, как вы поступили с евреями, так и мы поступаем с вами». И перебили они всех поляков и их предводителя князя Четвертинского. «Но перед тем, как зарезать князя, они изнасиловали на его глазах его жену и двух его дочерей... И с этого времени паны держались вместе с евреями и не предавали их злодеям, несмотря на то, что православные много раз присягали панам, что не тронут их, а только евреев. Паны им больше не верили. Если бы не это – был бы конец, от чего храни господь, и остатков Израиля в Польше».

О деньгах и чувствах

«Оскорбленная честь» или там «уязвленная гордость», иногда кажется, что в наше меркантильное время чувствам, соответствующим столь высокопарным выражениям, в деловом обиходе места уже нет. Ничего подобного! Расскажу, как совсем недавно наша крошечная фирма едва не стала жертвой именно что оскорбленной гордости.
Есть у нас в Германии один клиент по имени Фриц. Он великолепный химик, но давно уже бросил науку и занимается коммерцией. И вот года три назад заключил он с нами договор на синтез некоего особенного красителя. Разумеется, в договоре был и пункт о том, что на протяжении десяти лет он обладает исключительным правом на покупку у нас этого продукта. Синтез оказался удачным, новый краситель полностью соответствовал требованиям, и Фриц начал его покупать по очень удобной для нас цене. При этом он отнюдь не скрывал, что перепродает, полученное от нас какой-то фирме в США. Казалось бы все прекрасно, да вот беда - платил Фриц очень плохо. Опаздывал на месяцы, а когда платил, то только часть положенного. Постепенно за ним образовался огромный долг. А наше финансовое положение становилось угрожающим. Нам приходилось бесконечно звонить и писать, выпрашивая у него то, что нам было положено. Конечно, можно было прекратить поставки, но, как правило, перед очередной поставкой, а они производились раз в квартал, он покрывал какую-то часть долга, и все продолжалось. В конце концов, положение стало нестерпимым. Тут Фриц приехал к нам обсудить новые совместные работы. Увидев, что мы не в настроении обсуждать что-либо, кроме покрытия его долгов, он сделал нам предложение. Он свяжет нас напрямую с американцами и выбьет для нас очень хорошую цену. Мы будем поставлять краситель американцам, получать от американцев деньги, а ему, Фрицу, выплачивать его долю. Регулируя эту выплату мы постепенно закроем его долг. Разумеется, мы согласились с восторгом. Примерно через месяц получаем мы от незнакомой нам американской фирмы письмо, что это именно они потребители того уникального красителя, который мы производим, и что они хотели бы получать этот продукт напрямую от нас. Мы отвечаем согласием, называем ту цену, которую озвучивал Фриц, и немедленно получаем заказ на год. Желая быть максимально лояльными, мы посылаем копию этого заказа Фрицу и рассыпаемся в благодарностях. И тут начинается невообразимое. Мы получаем от Фрица письмо нам и копию его письма американцам. Нам Фриц пишет, что по договору с нами только он имеет право на покупку нашего материала. Наша попытка продать этот материал третьему лицу является преступлением, что дает ему основание на обращение в суд. Американцам же он сообщает, что потрясен их вероломством. Что он выстраивал их американо – германские добрые отношения годами, а они растоптали все его усилия. Что израильтяне не имеют права поставлять в Америку этот материал без его разрешения, а он такового никогда не давал. И он настаивает, нет, он требует, чтобы заказ был отменен.  Конечно, мы немедля сообщили ему, что были уверены в том, что все происходит в соответствии с его предложением, но ответа не последовало. На следующий день из США пришло очень короткое письмо: «Заказ №...... от...... аннулирован». Кроме того, пришла копия того же заказа, но уже на имя Фрица. Еще через день мы получаем от Фрица копию его письма американцам, а там среди прочего говорится: «В свете произошедшего я не уверен, что буду продолжать поставлять вам этот краситель. Я чувствую себя оскорбленным вашими действиями. Мне очень жаль, что израильтяне потеряют этот заказ. Но попытка моего отстранения должна быть наказана».
Для нашей фирмы это означало разорение. Ведь денег, которые он нам должен, мы уже никогда не получим, так что наши долги банку  и поставщикам материалов покрыть будет невозможно. Мои друзья, совладельцы и директора фирмы (они же и основные ее работники) сообщили своим женам о скором банкротстве со всеми вытекающими последствиями. Неделя прошла в бессоных ночах, дни были заняты консультациями с  юристом и бухгалтером. На следующей неделе получаем копию письма Фрица в США. «По зрелому размышлению, я принял решение разрешить израильтянам поставку красителя вам напрямую. Сейчас вы можете направить им новый заказ с пометкой «с разрешения Фрица». Флегматичные американцы без какого-либо комментария прислали нам новый заказ. Директора нашей фирмы сообщили женам, что банкротство откладывается на неопределенный срок.
Вот так, господа! Ну конечно, в конце концов, желание Фрица получать денежки, пальцем о палец не ударяя, восторжествовало. Но ведь не сразу! Были явлены и сильные чувства, и страстные желания.  Никто из нас так и не понял, а что собственно произошло и как могло случиться то, что случилось. А с другой стороны, какая разница?
31 марта 1492 года их католические величества короли Фернандо и Изабелла обнародовали эдикт об изгнании евреев в срок до 31 июля. В небольшом городе Витория на севере Испании евреи начали распродавать свое имущество, готовясь к отъезду. Но не все было продано. Вот первый документ.
«В среду, 27 июня 1492 г. в присутствии членов городского совета с одной стороны и судьи евреев, их коррехидора и гаона Самуэля Беньямина и его кузена, а также других евреев - жителей города было сказано и записано: поскольку в следующем месяце согласно приказу короля и королевы мы обязаны навсегда покинуть эти королевства и учитывая добрососедское отношение христианских жителей города к нам лично и ко всей еврейской общине, мы дарим городу бескорыстно и в вечное владение принадлежащий еврейской общине участок с кладбищем на нем, называемый Джудеменди, со всем, что на нем, с его входами и выходами, отныне и навеки  с просьбой использовать его для общественной пользы».
Далее проставлены подписи, а за ними имеется приписка, также заверенная подписью и печатью:
«Я, губернатор этого города, Хуан Мартинес де Олаве обязуюсь и клянусь, что этот участок не будет разрушен или засеян или застроен, а будет использоваться для общественной пользы, как сказано выше».

Следующий документ - это письмо евреев города Байона от 21 апреля 1851 года. После подписания первого документа прошло 360 лет. Но тут мне надо сказать хотя бы несколько слов о евреях Байоны. От Витории до Байоны не более 100 километров, но Байона находится за Пиренеями во Франции. Эдикт об изгнании заставил многих евреев обратиться в христианство вынуждено. Но исповедовать иудаизм тайно в Испании было крайне опасно. Во Франции евреям жить запрещалось, но «новые христиане» из Испании и Португалии спокойно перебирались через Пиренеи в ближайший французский город, селились компактно на его окраине и... возвращались к исповеданию иудаизма. Инквизиция во Франции в то время была инструментом королевской власти. Французской короне эти люди были полезны, так как занимались контрабандой, что приносило бедной области огромный доход. В официальных документах их называли не евреями и не испанцами, а... «португальскими торговцами». В конце 18 века Наполеон разрешил евреям жить на всей территории республики, и тотчас же все «португальские торговцы» превратились в евреев. Так вот эти самые евреи Байоны написали:
«Сеньору алькальду и членам совета славного города Витория! Господа, мы знаем из испанских газет, что при строительстве новой дороги обнаружено древнее кладбище с захоронениями в соответствии с еврейскими обычаями. Нам известно, что евреи безвозмездно уступили городу это кладбище под условием, что оно не будет, распахано или застроено. Каковы бы не были различия в наших обрядах, мы уверены, что требования выполнения подписанных по доброй воле народа договоров является наследием всех религий. Еврейская община города Байона, сохраняя великолепные воспоминания о стране, в которой жили наши предки, нижайше просит благородных членов муниципалитета города Витория и его высокочтимого алькальда приостановить работы, начатые на этом участке.
Да хранит вас Бог».

Далее множество подписей.

Через самое короткое время глава еврейской общины Байоны получил письмо от алькальда (мэра) Витории.
Третий документ.
«С живым интересом прочитали члены муниципалитета города Витория трогательное послание вашей общины. Муниципалитет с радостью сообщает, что мы предупредили ваше желание. Эксгумация тел на участке Джудеменди прекращена. Приняты меры по немедленному захоронению тел. Работы прекращены и начата перепланировка трассы дороги. После получения вашего письма, мы разыскали в городском архиве  упомянутый вами документ от 1492 года. И в полном соответствии с ним, а также принимая к сведению ваши пожелания, приняли решение оградить вышеупомянутый участок и посадить там деревья, чтобы украсить это место и сделать его приятным для горожан». Подписи и печать.
Евреи Байоны рассыпались в благодарностях, но их письмо я не привожу, так как новой информации оно не содержит.


А теперь обратимся к нашему времени. Уже 25 лет, с 1982 года, евреи могут получить гражданство Испании. Тем не менее на данный момент там проживает не более 45000 евреев при численности населения страны 46 миллионов. Другими словами, евреев там примерно 0.1%. Это значит, что большая часть населения никогда в жизни ни одного еврея не встречала. Вот вам четвертый документ.
«Среди студентов университетов Испании проводился опрос на тему толерантности. На вопрос, готовы ли они сидеть на занятиях рядом с евреем,  54% студентов ответили, что им бы этого не хотелось».

Вы, пожалуйста, не спрашивайте меня, почему я связал эти четыре документа в одном тексте. Я не знаю!  Само собой так сложилось...
В Эйлат мы ездим почти каждый год, и нам не надоедает. Но в этом году нас поджидали там три малоприятных неожиданности и одна очень приятная. Неожиданность первая: вся наша неделя в марте оказалась жаркой: от 30С до 36С.
Вторая. Ехал я в Эйлат со здоровенным фурункулом, прикрытым салфеткой с ихтиоловой мазью. И надо же - фурункул взорвался сразу же по приезде в Эйлат. Что делать дальше? Мазать ли чем-нибудь эту гадость, заклеивать и купаться в море? Или все наоборот? Медицинской грамотности у нас с женой ноль целых, так что на следующий день разыскиваем эйлатское отделение нашей больничной кассы и едем к врачу на край города. Диалог с врачом после того, как он взглянул на суть проблемы, был для меня неожиданным:

Я: Что же мне сейчас делать, чем мазать это?

Врач: Ну, даже и не знаю. Впрочем, мажьте йодом – это не повредит.

Я: А как быть с купанием? Можно мне заклеить ранку и идти в джакузи/бассейн/море?

Врач (раздраженно): Да откуда мне знать, можно вам купаться или нет?

Я: Но ведь я, наверное, не первый с такой штукой в Эйлате?

Врач: Ладно! Я скажу вам, что бы я делал в вашем положении. Купался бы, если бы мне хотелось, и не купался бы, если бы мне не хотелось. А мне бы скорее всего не хотелось.


Поскольку я не понял, что же именно врач мне посоветовал, я купался в Красном море с большим удовольствием, и ничего плохого ни со мной, ни с морем не случилось. Впрочем, об отдаленных последствиях наших поступков нам не дано знать (см. «И грянул гром» Брэдбери).

А вот третья. Каждый раз, бывая в Эйлате, мы ходили в ресторанчик «Залив» поесть рыбу, приготовленную на гриле. Пошли и в этот раз. Официантка очень порекомендовала нам взять свежайшего, сегодня ночью выловленного локуса. Никогда этой рыбы не пробовал и даже не видел. Двадцать восемь шекелей за сто грамм. «А какой величины эта рыба?», - спросил я.  «Ну, такая, средненькая, возьмите закусочки или супчика и рыбку одну на двоих, будет отлично», - было ответом. Ровно так мы и сделали. Когда рыбу подали ее размер меня насторожил, но вкус действительно был отменным. Слопали все от хвоста до головы, запивая отличным немецким бочковым пивом. А вот когда принесли счет, оказалось, что рыбка, взвешенная в первозданном виде, весила почти 800 грамм. Счет хорошо перевалил за триста шекелей, чего мы совсем не ожидали, направляясь в это, хорошо знакомое место.

В Эйлате я залпом прочитал книгу Дины Сафьян «Маленькие рассказы о большой войне». Издала эту книгу Rachel Torpusman и отлично издала. Много рассказов из этой книги я читал по мере их появления в ЖЖ. Приятной неожиданностью оказалось то, как по-новому они засверкали, собранные под одной обложкой. Язык Дины очень точный, ясный и упругий. Она, бывший патентный поверенный, знает цену слова. Ее абзацы, как кладка стены мастером-каменщиком: каждый камень точно на своем месте, незаменим другим, а все вместе – единое целое. Рассказы этой книги строго документальны по содержанию, но по-форме они главы романа, и это делает книгу совершенно особенной. Наконец, и это главное, книга очень интересная и, не боюсь я этого слова, поучительная. Ее стоит прочитать хотя бы для того, чтобы почувствовать ничтожный масштаб наших бытовых неприятностей на фоне произошедшего с героями этих маленьких рассказов. Я почувствовал!

Эйлатское...

Вот, вернулся из Эйлата и начинаю с кражи IP. Заимствую, мягко выражаясь, у lev_m его открытие - фактуры места.
Вот несколько фактур Эйлата:



IMG_0703.JPG

Театр пустует

В этом самом месяце, в марте, 115 лет назад в Кишиневе на протяжении двух дней шел еврейский погром. Последствия его были ужасны:
Разгромлено 1350 еврейских домов, почти треть всех домов города.
Разграблено 500 еврейских лавок
Убито около 50 (интересно, что разные источники приводят разные цифры)
Ранено около 600 человек.
Сейчас в Википедии вы можете найти статьи, в которых утверждается:
что власти к организации погрома отношения не имели;
что погром не был остановлен при первых признаках просто из-за неповоротливости начальства;
что погрома вообще не было, а произошедшее - это одно из сражений в межплеменной войне на территории России;
что евреи были сами во всем виноваты, так как пытались организовать самооборону;
что погром безосновательно был использован для разворачивания клеветнической компании против России, ну и прочее в том же духе.

Не хочу ничего из этого комментировать, лучше приведу вам сообщение киевской газеты, вышедшей вскоре после упомянутых событий.
"Кишиневский погром печально отразился на театральных делах города.
Стало известно, что гастролировавшая там труппа потерпела большие убытки.
Местные театралы, преимущественно евреи, не посещают театр, и он пустует."

("Киевлянин", 1903, №131)

Запоздалое

Ой, уже 11 марта, а где же мой традиционный текст к женскому дню о необычной женщине? Наверстываю упущенное. Сегодня расскажу о женщине, которая родилась очень давно, почти 1800 лет назад, на южном берегу Черного моря. Но именно этой женщине  мы обязаны значительной части нынешнего потока туристов в нашу страну.
Родилась Елена в захолустном городишке Дрепан в Вифинии, малоазиатской провинции Рима, в 250 году. Отец ее содержал почтовую станцию, где путники могли отдохнуть, пока им перепрягали лошадей. Когда Леночка подросла, она стала помогать отцу – подавала проезжему люду местное недорогое вино. Ей было двадцать, и она все еще не была замужем, когда у нее cпросил вина молодой симпатичный римский порученец Констанций Хлор. На обратном пути он специально заехал на станцию, где провел несколько дней с Еленой. Видно, в девушке было нечто необычное, если ею заинтересовался знатный чиновник. Вскоре к отцу Елены прибыл с предложением доверенный вольноотпущенник Констанция. Разумеется, о браке речи не было – слишком уж велико было различие в положении. Ну, а чем плохо стать конкубиной красивого, обходительного, перспективного и совсем молодого (они с Еленой были ровесниками) человека? Дело сладилось. А в 272 году у молодой пары родился сын, которого назвали Константином. Констанций делал успешную карьеру, Елена следовала за ним повсюду. Видимо у пары были прекрасные отношения. А времена были сложными. Император Диоклетиан не справлялся с управлением великой империей и взял себе в соправители своего друга Максимиана. Вскоре оба почувствовали, что и для двоих ноша неподъемна. И решили взять себе заместителей. Вот тут и предложил Макcимиан Констанцию эту должность, но с условием уйти от Елены и жениться на падчерице Максимиана. В те времена деловые связи было принято подкреплять семейными узами. Елене было в это время 43 года. Других близких мужчин в ее жизни, кажется, не было. А вот сынок, Константин, маму не оставлял. Он получил блестящее образование, умел ладить с людьми и был талантливым военачальником. Отец заботился о его продвижении по карьерной лестнице. В какой-то момент Диоклетиан и Максимиан ушли в отставку, а их заместители стали императорами-соправителями. Естественно, что Констанций захотел, чтобы его любимый сынок Константин стал его заместителем. Но были и иные претенденты. И началась гражданская война, которая продлилась почти двадцать лет.
Тут необходимо отвлечься от политики ради религии.
Христиан в первые триста лет после их появления в римском государстве не любили. Нелюбовь эта иногда воспалялась до погромов и массовых казней, а порой затихала. При императоре Диоклетиане преследования христиан приняли ужасающие масштабы на трех четвертях империи, но в той четверти, где правил Констанций царила веротерпимость. Может быть, отчасти это было связано с тем, что в какой-то момент Елена приняла христианство. Есть сведения, что она отдала часть своего дворца в Трире местному епископу под церковь, став основательницей Трирского кафедрального собора. Но это, конечно, пустяки. Вот нечто более важное. В конце концов, в 324 году Константин победил всех соперников и стал единоличным властителем Римской империи. Но с семьей разобраться оказалось сложнее, чем с империй. Ему было уже 52 года, и тут ему подсовывают  надежные свидетельства, что его старший сын сожительствует с его второй молодой женой. В приступе необузданного гнева император убивает обоих. А вскоре выясняется, что убил он невиновных. Грех был непростителен. Константин перестал спать. По ночам он слышал шелест крыльев фурий - богинь мести и не мог заснуть. Но матушка не оставила сына один на один с бедой. «Костик, - сказала она, - ты мучаешься от тяжкого преступления. Тебе стоит перейти под покровительство моего бога. Иисус прощает все грехи, даже самые страшные, если грешник в них раскаивается. Прими христианство, покайся и будешь прощен. А фуриям тогда до тебя уже не добраться. Послушайся маму, она плохого не посоветует». И вот император Константин I Великий не только принимает христианство, но и делает его государственной религией. Уже став христианином, он жаждет получить материальные свидетельства жизни и деятельности Иисуса. В 326 году он присваивает Елене титул императрицы, дает неограниченный бюджет и отправляет в Иудею на поиски следов реальных событий, описанных в евангелиях триста лет назад. Елене 76 лет, но она полна неукротимой энергии. Ее люди опрашивают иерусалимских стариков, копаются в архивах, проводят раскопки и обо всем докладывают Елене. Она решает, чему можно доверять, а что - досужие выдумки. Она откапывает Голгофу и находит там три креста, точно, как это описано в евангелиях. Придумывает способ определить, на каком их этих крестов распяли Иисуса, и протоколирует чудо, произошедшее при этом эксперименте. Она строит церкви на месте распятия в Иерусалиме, на месте рождения Иисуса в Вифлееме, в Гефсиманском саду, который она же идентифицирует. Все эти церкви были уничтожены в начале седьмого века иранцами, захватившими на короткое время Иерусалим. Но крестоносцы разыскали их развалины и восстановили церкви на местах, определенных Еленой. С тех пор и до сего дня эти места - истинные магниты, притягивающие паломников.
Когда и как эта простая девушка, дочь трактирщика, набралась знаний, умения повелевать и добиваться желаемого? Что она почувствовала став императрицей? Догадывалась ли, что ее назовут «святой равноапостольной»? Не знаю. Но в том, что о ней стоило рассказать, совершенно уверен.

Profile

Буривух
luukphi_penz
luukphi_penz

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono