?

Log in

No account? Create an account
Интересно, что Виктюк предпочитает ставить пьесы авторов, в России малоизвестных. Для него, верно, нет проблемы поставить Шекспира, Мольера или Теннесси Уильямса, но это ему не интересно. Он захватывает зрителя не новой интерпретацией знакомого материала, а лавиной неразделимого сплава сценографии, музыки, сюжета и актерства. Его постановки делят зрителей на непримиримых сторонников и противников его эстетики. Пару дней назад в Тель Авиве на спектакле «Мандельштам» мой сосед довольно громко говорил спутнице во время действия: «Как же все это не естественно, видеть этого не могу!» И, представьте себе, склонил голову к коленям и так просидел большую часть спектакля. Но, помилуйте, искусство ведь не естественно по своей природе. Ну что естественного в фуге Баха, в гентском алтаре ван Эйков или в «Солярисе» Тарковского?
Но возвращаясь к Виктюку... День был рабочий, тяжелый. Погода отвратительная. Ехать вечером в Тель Авив в дождь и в пробках совсем не хотелось. Но мы преодолели сплин и лень и были вознаграждены сторицей. Виктюк поставил пьесу американского драматурга Дона Нигро «Мандельштам». Постановка совмещает и вечную тему противостояния «тиран – художник», и прямое высказывание против идущей сейчас в России кампании по отбеливанию «кремлевского горца».
Два часа непрерывного действия на сцене присутствуют все пять действующих лиц: Осип Мандельштам, Надежда Мандельштам, Борис Пастернак, безымянанная жена Пастернака и Сталин. Портретного сходства у персонажей с прототипами нет вовсе. И оно не нужно, ведь это имена и собственные, и нарицательные одновременно. На сцене выгорожен прямоугольник низкими металлическими прямоугольными же конструкциями, герои сидят на прямоугольных металлических табуретах. А вне прямоугольника по сцене разбросаны тяжелые металлические щиты с фото арестантов-писателей в профиль и анфас. Большую часть действия герои двигались вдоль конструкций по прямоугольным траекториям – они уже загнаны властью в жесткие рамки. И лишь в моменты крайнего напряжения все, кроме Сталина, вырывались за пределы прямоугольников, метались между щитами с фото, поднимали эти тяжеленные щиты,  напоминая себе и нам о загубленных жизнях, и с грохотом их роняли, как бы захлопывая крышки гробов. На заднике сцены полотно с изображением распятия без креста. Над сценой висят растерзанные манекены, которые иногда опускаются, так что герои продираются сквозь них, иногда уходят высоко вверх.
В центре всего действия судьба Мандельштама - бесполезного, неудобного, а после написания «Мы живем, под собою не чуя страны...» враждебного вождю «всех времен и народов». Несколько сцен перехватывают дыхание.
Вот Сталин (Дмитрий Жойдик) запрокидывает голову к солнцу – софиту, как бы общаясь с ним. Это единственный достойный собеседник, все остальные ничтожны и не интересны.
Вот Мандельштам (Игорь Неведров) в ссылке в Воронеже пытается написать стих, прославляющий Сталина, чтобы спасти хотя бы свою жену. Ведь он мастер, ну что ему стоит! Но какие-то игривые, нелепые слова сами собой влезают в ткань стиха, и строчки становятся такими глумливыми, что поэт в ужасе прекращает эти попытки.
А вот Сталин говорит Пастернаку (Прохор Третьяков), что они друзья. И Пастернак может сделать своего друга Сталина счастливым, если подпишет, наряду с остальными, некое письмо в Союз писателей. Судьба упомянутых в письме уже решена и вовсе не зависит от того, подпишет Пастернак или нет, но  судьба самого Пастернака, конечно, зависит от того, захочет ли он выполнить эту небольшую просьбу своего «друга». И Пастернак замирает завороженный этой убийственной логикой.
Женщины в постановке мне показались не очень удачно подобранными, особенно жена Пастернака. Честно говоря, лучше бы ее и вовсе не было на сцене. Зато Неведров хорош непередаваемо. Поэт, теряющий разум и жизнь под ударами несчастий, погибает так, что кажется и актеру уже не подняться на поклоны под овацией  зала. А еще и удивительная музыка, точные костюмы, слаженность ансамбля.
Театр, господа! Театр от начала и до конца, без швов и зазоров.

Шендерович и Роговцева

Ну, какого черта писать о спектакле, который не слишком понравился? Вопрос! А спектакль так и назывался «Какого черта». Пьесу написали Ирина Иоаннесян и Нателла Болтянская. Ирина инженер, экономист, владелец стартапов, а Нателла Болтянская, сами знаете кто. В общем, парочка не профессионалов, и пьеса получилась так себе, вполне непрофессиональная. Одна моя знакомая, тоже побывавшая на этом представлении, заметила: «Пьесу написать, не ишака купить». Содержание пьесы таково. К очень пожилой и очень талантливой актрисе А.А. является Черт, который предлагает ей продать душу за то, что она не будет слишком долго в ужасно некомфортных условиях стоять в очереди перед попаданием в ад. И за какие-то блага до конца жизни. Почему-то Черт предлагает ей срочно вызвать ее взрослых детей. Старшая дочь – врач-нарколог, сын -- профессор русской литературы и младшая дочь – плохая актриса. Дети появляются. И выясняется, что каждый из них недоволен своей жизнью и имеет претензии к маме. Черт предлагает им, одному за другим,  продать душу за решение его проблем. Как-то неожиданно А. А. выпрашивает возвращение молодости, суля за это вместе со своей душой души всех своих детей. Она подписывает с Чертом контракт. Дети, конечно, этой сделкой потрясены и пытаются ее перебить, предлагая Черту души любовников, сотрудников и даже домашних хомяков. Затем, в полном соответствии с подписанным контрактом, А.А. умирает, видимо, чтобы родиться заново. Но адская бухгалтерия находит контракт несоответствующим правилам. И предлагает Черту все начать заново. И тут А.А. оживает, а ее дети появляются вдруг в виде тех, кем хотели стать, но не стали. Все.

Сына играет какой-то любитель. Профессор у него никак не вылепливается. Дочерей представляют актрисы, но все у них так ходульно, так не живо, особенно у младшей. Та, что играет младшую еще и режиссер этого представления. По ходу спектакля я прикидывал, что у нее получается хуже: режиссура или актерство. Пожалуй, оба хуже. Но... роль А.А. играет Ада Роговцева, а роль Черта -- Виктор Шендерович. И дуэты этой пары прекрасны. Согласитесь, черта сыграть труднее, чем профессора, но черт Шендеровича совершенно естественный и вечный. Легко представить его в ботфортах и шляпе с пером, хотя на сцене он носит простой костюм и ботинки. А Роговцева так изящно, без малейшего пережима, играет старую актрису – грешницу, ни в чем ничуть не кающуюся. Вот эти двое тянут за всех неумех: авторов, режиссера, других актеров и делают спектакль из провального вполне приемлемым.

Интересная такая штука - «справедливость»! Может это слово совсем никакого отношения к реальной жизни не имеет, как, например, «трансцендентальность». Вот свежая история. Работала в Майами в ресторане гостиницы «Хилтон»  темнокожая мойщица посуды шестидесяти лет от роду. При поступлении на работу она предупредила, что очень религиозна и по воскресениям работать не может, поскольку ходит к мессе. Так все и шло. Но то ли сменилось начальство, то ли работы стало больше, но начали назначать ей воскресные смены. Она же по воскресеньям продолжала ходить слушать мессу, а работу прогуливала. После шестого прогула и соответствующих предупреждений ее уволили. И вот подает она в суд на своего работодателя. И суд решает, что имела место дискриминация по религиозному признаку и отель должен выплатить бывшей мойщице посуды компенсацию в размере, ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ, 21.5 миллиона долларов. Обычно, зарплата такой работницы не превышает двух тысяч долларов в месяц, то есть никак не более 25 тысяч в год. Продолжай она работать еще десять лет, заработала бы 250 тысяч, но причем здесь эти безумные миллионы? О какой справедливости судебного решения тут можно говорить? А давайте посмотрим на все происшедшее глазами других мойщиц посуды. Эти женщины считали, что дело, которое они делают и за которое получают деньги, важнее их прочих интересов и выходили на работу по требованию начальства. Что они должны почувствовать, узнав, что прогульщица стала миллионершей именно благодаря своим прогулам? А они, порядочные и ответственные, как получали свои несчастные две тысячи, так и получают.

Не подумайте, ради бога, что я считаю приверженность религии чем-то неважным. Но мне кажется, что из своей религиозности, сексуальных предпочтений или семейных обстоятельств не следует создавать отбойный молоток для выбивания денег из общества. Когда-то, в начале прошлого века, мой религиозный родственник прибыл в Канаду. Он нашел какую-то работу, но хозяин не собирался давать ему выходной в субботу. Родственник не подал на хозяина в суд. Он ушел с работы и занялся мелочной торговлей. Зарабатывал сущие гроши, но был сам себе хозяином и проводил субботу так, как считал нужным.

А вот и не Америка, и не миллионы. В нашем доме двадцать квартир. По решению домового комитета каждая квартира должна платить 100 шекелей в месяц на всякие домовые расходы, включая лифт. И тут, одна из соседок, кстати говоря, владелица пентхауза, заявляет, что платить не будет. От нее муж ушел, она с ним судится, денег нет. А дама, между прочим, работающая. Собирает домовой комитет общее собрание жильцов, надо же что-то решить. Неплательщица на собрание, ясное дело, не является. Кто-то говорит, что муж, действительно, от нее ушел, и дочь, кажется, болеет. А кто-то предлагает собрать по 110 шекелей в месяц с квартиры. Что такое еще десять шекелей? Пустяк, зато никаких проблем. И ведь вправду небольшие деньги. Но... наглость торжествует, так как добропорядочность берет на себя ее расходы. А может быть, именно это и есть справедливость? Может быть, люди достойные выплачивают наглецам и выжигам дань за удовольствие быть не такими, как те?

Опасное место аэропорт!

Недавно слышал интервью известного на русской улице острослова. Он, поживший когда-то в США и вернувшийся в Израиль, говорил: «Не стоит еврею жить в Америке, он там подсыхает и превращается в американца». А у меня есть хороший знакомый, который прожил на Лонг Айленде много лет, но вроде не подсох, а, напротив, цветет и сам себе радуется. Вот один незначительный эпизод из его жизни, а вы уж судите сами.

Мистер Алекс Голдфиш с супругой Дианой летели из Нью Йорка в Пекин. Они прибыли в аэропорт за два с половиной часа до вылета, погрузили чемоданы на тележку и начали высматривать стойку регистрации полета. Тут Диана сказала, что ей необходимо поправить макияж до регистрации. Алекс подвел жену к входу в туалетные комнаты, и зная, что ждать придется добрую четверть часа, огляделся по сторонам – чем бы развлечься. Буквально в двух шагах он заприметил магазинчик, торгующий книжками в мягких переплетах и дисками. Алекс был серьезным знатоком и любителем метал-рока. Из магазинчика был виден выход из туалета, так что Алекс спокойно оставил тележку с чемоданами у окна и зашел на минутку внутрь. Каково же было его изумление, когда выяснилось, что и продавец - знаток и любитель, более того, оказалось, что он лично знаком с музыкантами замечательной группы «Апокалиптика». Придется признать, что Алекс так увлекся интереснейшим собеседником, что перестал отслеживать и чемоданы, и жену. Именно, в это время пассажир – бельгиец, переживший недавно теракт в брюссельском аэропорту, заметил тележку с двумя бесхозными чемоданами. Приступ паранойи был неудержим. Пассажир, не медля ни секунды, нашел служащего аэропорта и, повторяя: «возможность теракта - опасность теракта», подвел его к тележке. Служащий посмотрел вокруг и убедился, что никого, похожего на хозяев чемоданов, не видно. В теракт он не очень поверил, но, от греха подальше, решил тележку отвезти в полицейский участок - пусть там разбираются. Вышедшая из туалета Диана не увидела мужа, но увидела, что ее чемоданы увозят. Естественно, она бросилась вдогонку и, громко крича, попыталась чемоданы у похитителя отбить. Кажется, я не успел упомянуть, что Диана Голдфиш была китаянкой. Всего полгода назад Алекс, который увлекался не только джазом, но и дальневосточной экзотикой, привез из Пекина себе в жены бывшую танцовщицу пекинской оперы, женщину стройности и красоты необыкновенной. Если и был у нее недостаток, так это плохое знание английского. Ну, никак не шел у нее этот язык. А служащий, не понимая ни слова из криков дамы, призвал на помощь охранника, и они доставили в полицейское отделение и чемоданы, и Диану. Сметливый сержант вслушался в ее взволнованную, но малопонятную речь с редкими вкраплениями английских слов, вспомнил, что в таможне сегодня работает китаец Чак, и послал за ним.

А что же Алекс? Через какое-то время, какое выяснить впоследствии так и не удалось, он посмотрел в окно, не вышла ли жена, и глазам своим не поверил - чемоданы исчезли. Может быть Диана, не найдя его, пошла с чемоданами к регистрационной стойке. Но Дианы, как мы знаем, он там найти не мог. Алекс вернулся к туалетам и стал просить входящих туда женщин позвать Диану. На него смотрели искоса и ускоряли шаги. Наконец, одна милосердная старушка произвела проверку и заверила его, что ни одной Дианы там нет. В отчаянии, Алекс разыскал окошко информации и попросил вызвать жену по громкоговорителю.

А китаец Чак, не особо торопясь, в полицейский участок, в конце концов, пришел. Тогда только и выяснилось, что у женщины нет никаких документов, ни билетов, ни телефона. Свой телефон она оставила дома, а документы и билеты находятся у мужа, который пропал. Телефон у мужа, конечно, есть, но номера она не помнит. Вот тогда-то Алекс, ожидавший жену, услышал объявление о том, что он, мистер Голдфиш, должен немедленно явиться в полицейский участок аэропорта. Я не стану утомлять любезного мне читателя подробностями вызволения Дианы и чемоданов из лап полиции, упомяну лишь тот факт, что весь багаж был в присутствии Алекса тщательно досмотрен, по той причине, что если уж багаж в полицию попал, должно ему быть досмотренным и все тут. Когда супруги, наконец, добрались до регистрационной стойки, выяснилось, что посадка закончилась. Никакие уверения Алекса, что во всем виноват аэропорт, что он будет жаловаться, что он подаст на аэропорт в суд, действия не возымели. На предложение Алекса отменить поездку и вернуться домой супруга ответила потоком слез и причитаниями, ведь они летели не просто на экскурсию, они летели на свадьбу сестры Дианы в качестве почетных американских гостей. Поплелся Алекс к кассе и узнал, что ближайший самолет в Пекин вылетает через 6 часов и что билеты на рейс стоят в полтора раза дороже, чем прежние, но деваться было некуда. Мало того, ехать домой и обратно в аэропорт было совершенно бессмыслено, пришлось Алексу разориться еще и на номер в аэропортовской гостинице.

В самолете Алекс сообщил жене, что в нынешней ситуации он не сможет подарить невесте подарок, о котором они договаривались, денег у него нет. Бурные рыдания действия не возымели, муж был неумолим. Мало того, за пару часов до начала свадебной церемонии Алекс попытался одолжить у тестя тысячу долларов, но получил презрительный отказ. Кажется, время и форма просьбы показались тестю - китайцу оскорбительными.

Супруги Голдфиш вернулись из Китая домой без приключений, но гармония, царившая до поездки в их отношениях, исчезла навсегда. Менее чем через год они расстались.

А сейчас у Алекса новая жена и, вы будете смеяться, снова китаянка удивительной красоты и стройности...

Аналогия

Беседую с Ривкой - ученой дамой марокканского происхождения - о новогоднем празднике. Дама, между прочим, доктор наук – этолог или этнолог, преподает в университете.

«Это прекрасно, - говорит Ривка, - что русские сумели привить Израилю праздник «новигод»! Общие праздники объединяют людей. Я два раза праздновала новигод с моими русскими друзьями. Гирлянды, светящаяся елка, подарки - все это очень красиво и романтично. Но вот еда... Я обязательно записываю названия блюд – это профессиональное...». Ривка достает свой телефон и вскоре находит русский раздел. «Вот «Оливье»... ну, это я могу есть – отварные овощи, смешанные с майонезом. Следующее «Под шубой» - опять отварные овощи со слоем соленой рыбы, обмазанные сверху майонезом. Чего я есть не могу совсем... вот, «халадец» - жирное желе с чесноком. Я не могла понять, как такая гадость могла попасть на праздничный стол, пока не побывала в Португалии. Между прочим, меня пригласили прочитать курс лекций в университете в Альгарве».

«А при чем тут Португалия?» - спрашиваю.

«А ты знаешь, почему в Португалии, которая расположена на берегу океана, в каждом супермаркете продают бакаляу - сушеную просоленную треску, которую везут из Норвегии? Хозяйки покупают ее, хотя рядом есть свежая рыба, отмачивают несколько дней, а потом готовят из этой трески что-то с неприятным запахом и вкусом.

Когда-то португальские мореплаватели долгое время проводили в океане. И такая рыба была идеальным, не портящимся продуктом для многомесячного плаванья. Моряки так привыкали к ее вкусу, что, возвратившись домой, требовали от жен готовить бакаляу. А сейчас эта ужасная рыба обязательна у них на столе даже в праздник Рождества. Как ваш «халадец». Так вот, я подумала, может быть, в Сибири в тюрьмах царя и  в лагерях Гулага заключенных кормили этим блюдом, а они бедняги так привыкали, вроде португальских моряков, что потом дома просили своих жен готовить это. Как ты думаешь?»

«А стоит ли разубеждать Ривку, - подумал я, - ведь аналогия-то красивая».

Поздравляю с Новым годом всех, кто заходит в мой блог и, возможно, прочтет эти строчки. Сегодня мы с Аней сделали себе подарок к празднику - в довольно противную погоду поехали в Тель Авив в Музей искусств, чтобы посмотреть привезенную из Филадельфии выставку картин "Modern Times". Пятьдесят великолепных полотен! Среди них и узнаваемые Моне, Ренуар, Сислей, Сезанн, Мане, Пикассо, Дали, и менее известные.
Вот Мэри Кэссетт - американская художница, дружившая с Дега. Картина называется: "Женщина с жемчужным ожерельем в ложе"

Морис Утрилло, сын натурщицы и неведомого отца, художник самоучка, кавалер ордена "Почетного легиона"


Жан Метцингер, когда-то очень знаменитый, один из основоположников кубизма.
"Время чаепития"

И, наконец, великолепное полотно нашего родного Марка Шагала. Уж он-то, конечно, из самых известных, но не привести его полотно оказалось невозможным.

Картина называется: "Ночью". Верно, это ангелы господни спустили с небес керосиновую лампу, чтобы влюбленные могли видеть друг друга.

Выставка продлится до 2 февраля. Кто сможет, найдите время пойти. Сделайте себе подарок на Новый год.

Зимние фото

Декабрьский цветок






































Утренний кофе

























Закат

Купальные картинки

Как-то в эйлатском кафе я подслушал разговор двух москвичек. Крашеная блондинка лет сорока говорила подруге: «Я ведь живу не в Москве, я живу внутри Садового кольца. Однажды мой Ашотик завез меня зачем-то в Бирюлево, так, знаешь, там тааакие рожи...»

Я тогда посмеялся над московским снобизмом, а недавно и сам оказался в схожей ситуации. Тут надо сказать, что живем мы с женой довольно камерной жизнью в маленьком городке под Иерусалимом. Дом – работа, работа – дом, снабжаемся в местном торговом центре. Народ кругом более или менее известный, особых странностей не наблюдается. Бываем, конечно, иногда в театре или на выставках, но и там публика ведет себя вполне ожидаемо. А тут подарили нам билеты в купальни на минеральных водах, что в центре страны, ну, мы и поехали. А в купальнях этих тааакие... типы.

Вот, например, представьте себе огромный зал, в нем длинные, метров двадцать, бассейны с горячей водой – 38 градусов. Под потолком пар стоит, вода в бассейне мутная вся от пузырьков воздуха, которым ее насыщают, а глубина бассейна от силы метр с четвертью. Народ, конечно, туда-сюда двигается – кто спускается/выходит, кто место удобное ищет. И тут появляется дама средних лет, надевает на голову маску с дыхательной трубкой, бросается в эту мутную воду и плывет хорошим кролем, гоня перед собой волну. Три раза проплывает бассейн из конца в конец, пугая пожилых купальщиков, а потом, не удостоив нежащихся в тепле даже беглым взглядом, покидает зал.

Или вот спускается в этот же бассейн этакий пожилой красавец с кудрями по плечи. А надо вам сказать, что по всему периметру огромного ванного зала у стен стоят стулья, на которые купальщики бросают свои полотенца и халаты перед тем, как погрузиться в воду. И вот заходит этот кудряш в воду, но не успокаивается в тепле и минеральности, а начинает беспокойно выглядывать свой стул с пожитками среди множества других подобных. Затем он вылезает и, ежась от прохлады, идет к стене, находит свой стул с халатом и приносит его к самому краю длинной стороны бассейна, чтобы держать свои вещи все время в поле зрения. Но тут происходит страшное. Пока он осторожно спускается по скользким ступеням, погружаясь в воду, какие-то девчонки хохоча пробегают по залу, кто-то из них толкает этот злосчастный стул, и халат с него соскальзывает в воду. Бедняга, утвердившись в воде, поднимает глаза к стулу и... вот он, его стул, но уже без халата. «Воры, все воры, - раздается мощный вопль, - кругом одни воры».

В этих купальнях имеется и залец с входами в сауны сухую и влажную, а между ними открытые ниши с душами. Стою я тут, размышляя в какую сауну мне сильнее не хочется, и вдруг открывается дверь той, что справа, и выходит оттуда особа в чем мать родила, то бишь совершенно голая, проходит спокойно к открытому душу, вертится под ним, открывая любопытному взору все аспекты своего телосложения, а потом набрасывает на себя халат и уходит. Нет конечно, я знаю, что в Германии или там в Австрии в саунах сидят голыми, но мы ведь ни разу не Австрия пока. Немолодой араб, отдыхавший в этом же предбаннике, увидев это обнаженное дефиле, сначала не поверил своим глазам, а когда поверил, прикрыл глаза рукой и произнес длинную красивую фразу на арабском. И поверите ли, я совсем арабского языке не знаю, но почувствовал, что с этим его утверждением полностью согласен.

Выбор тропинки...

М...да, ну и деньки! Каково это было Нетаниягу выбирать между войной с вечным врагом и перемирием с ним на неопределенный срок? И пожинать потом все последствия своего выбора. Впрочем, может для людей такого калибра проблемы вовсе нет. А вот для меня выбор - это всегда проблема, а уж если от него зависит будущее мое и моей семьи...

Это случилось через год после приезда в Израиль. Жили мы на съемной квартире в Нетании. А Нетания не то место, где специалист по топологии микроэлектронных схем мог бы найти работу, так что и денег, понятно, не было. Но, видит Б-г, я старался хоть как-то устроиться. И вот в Бар-Иланском университете меня приняли на годичный курс подготовки учителей физики для старших классов. Со стипендией! Занятия начинались 30 октября. «Явка, - было мне сказано, - обязательна. А если не придете, ваше место немедленно займет другой. У нас желающих три человека на место!» Тут надо сказать, что я за пару месяцев до этого подал некий проект в Иерусалимский технологический институт. Ответа долго не было, и вдруг звонят: «Ваш проект привлекательный, но необычный для нас. Вы должны пройти собеседование с проректором по науке. Он примет окончательное решение. Проректор сможет встретиться с вами утром 30 октября».             

«А нельзя ли встречу как-нибудь отложить, на следующую пятницу, например?» - мямлю я в ужасе от сгущения возможностей.

«Никак нельзя, - приветливо отвечают, - на днях проректор улетает на месяц в США, а захочет ли он с вами встречаться через месяц... Большой вопрос!»

И что же делать? Учитель в школе – гарантированная зарплата и пенсия, надежное положение в обществе, но работа мне не знакома, да и ежедневное общение с учениками и коллегами может превратиться в пытку. Не силен я, прямо скажем, в искусстве общения.

А проект в Институте? Это максимум полтора года на мизерной зарплате, а потом полная неизвестность. Зато работа интересная. Могут появиться и статьи, и патенты. А могут и не появиться.

Утром 30-го октября после бессоной ночи я поехал в Иерусалим. И хотя мой проект через три года превратился в небольшой завод, кормивший и меня, и еще человек тридцать почти четырнадцать лет, пока не разорился, недели такой за эти беспокойные годы не было, чтобы я не вспоминал об упущенной возможности стать учителем.


Со вздохом припомню, годы спустя,

Как чаша весов в равновесье застыла:

Тропинки скрестились в лесу, и я —

Пошел по заброшенной. Может быть, зря…

Но это все прочее определило.


Сто лет назад написал эти строки Фрост. Всего 35 слов (в оригинале) понадобилось ему, чтобы выразить все то, что хотел сказать я, и много, много больше.

Больше не буду

Не хотел я больше касаться темы феминизма в интерпретации MeToo. Все эти воспоминания почтенных дам о том, как ужасно их хлопнули по заду тридцать лет назад или какие гнусные предложения делали в лифте, порядком поднадоели. Но попались мне на глаза недавно заметки одной француженки, которые как-то вяжутся с нынешней борьбой за женскую независимость, как-то неожиданно подсвечивают все это.

Итак, вторая половина 17-го века, Мадрид! Мадам д’Ольнуа, иммигрантка из Франции, записывает в дневнике беседу с маркизой д’Альканьисас, «одной из самых знатных и добродетельных придворных дам».

«Признаюсь, что, если бы какой-нибудь кабальеро был со мной наедине полчаса и не попросил бы меня обо всем, о чем только можно попросить женщину, я обозлилась бы до того, что могла бы заколоть его кинжалом, – сказала маркиза. – И вы бы в полной мере оказали ему благосклонность, о которой он попросил вас? – Поинтересовалась мадам. – Это совсем не обязательно, – ответила маркиза, - скорее всего он не получил бы от меня ничего. Но, по крайней мере, мне было бы не в чем упрекнуть его, а если бы он не стал меня домогаться, я приняла бы это за выражение пренебрежительного ко мне отношения. Чего я терпеть не намерена».

Я думаю, что маркиза все та же феминистка. Может быть с обратным знаком, но с той же страстью и нетерпимостью

Разозлили меня

Интернет утверждает, что мы живем в эпоху подъема третьей волны феминизма. Про первые две мне сказать нечего, а вот эта, третья, сопровождается явными вспышками безумия. Сегодня читаю о том, что активистки МеТоо ополчились против классических детских сказок.
Голливудская актриса Кирстен Белл запрещает своим дочкам смотреть диснеевскую «Белоснежку». А почему? А потому что никто, даже принц, не имеет права целовать спящую женщину без ее согласия. Не будем вникать в то обстоятельство, что разбудить принцессу, чтобы испросить ее согласия на поцелуй, было никак невозможно, ведь именно поцелуй спящей принцессы был условием ее пробуждения. С точки зрения Кирстен, лучше бы принцессе так и оставаться спящей, чем просыпаться от недозволенного поцелуя.
А еще более известная английская актриса Кира Найтли заявила, что запрещает своей дочери смотреть «Золушку» и «Русалочку». «Девочка не должна думать, что женщины беспомощны и должны ждать спасения от мужчин».
Логика этих заявлений неизбежно приведет к запрету ходить в музеи и церкви. Разве кто-нибудь спросил у Девы, желает ли она непорочного зачатия? Ничего подобного, ее просто об этом известили. Вот взгляните на картину этого извещения, названного из соображений политкорректности «благовещением», кисти Боттичели.

Тут отчетливо видно, что будущая Мадонна предпочла бы от этой чести отказаться, да кто же ее спрашивал!

Оглянуться не успеем, как рьяные дамы перейдут от детских сказок к сказкам взрослых. Тогда всем нам: и женщинам, и мужчинам мало не покажется.

Время и пространство



На первом курсе физфака попалась мне книга искусствоведа Владимира Турбина «Товарищ время и товарищ искусство». Книга ошеломляла свободой изложения, отсутствием штампов и всяческой ершистостью. Содержание ее было мне не вполне понятно, но одну из центральных идей я бодро взял на вооружение. Ах, как же это было здорово в разговоре с однокурсницей о какой-то книге или фильме небрежно сказать: «Ну, ты помнишь, конечно, что в гносеологическом аспекте искусство первично по отношению к науке!» Девичьи ресницы распахивались, на личике появлялась сложная гримаска сомнения и вопроса. «Ну, это же известное дело, - продолжал я, - сколько сотен лет  безвестные художники на стенах пещер рисовали круги прежде, чем появилось настоящее колесо? Художественные формы мышления предшествуют научным».  Должен заметить, что на консерваторских девиц, с несколькими я был хорошо знаком, эта тирада никакого впечатления не производила. Вроде шума ветра за окном.

С тех блаженных времен прошло полвека. И надо же, месяц назад в Брюгге я получил подтверждение моим давним пижонским выступлениям. На одном из зданий гильдий находятся старинные часы.

Часам более двухсот лет. Они намного старше Эйнштейна. А на их циферблате представлена в чистом виде идея пространственно- временного континиума. Если бы меня спросили, когда я делал это фото, который сейчас час, я бы ответил норд-норд-ост. И, взгляните на часы, был бы прав.

Боже мой, где те девочки с физфака, кому сейчас интересны битвы «физиков» с «лириками», кому показывать это фото?

Витрины Гента




Уж и не знаю, с чем это связано, может быть с прохладной и дождливой погодой, а может с природной флегматичностью фламандцев, но витрины здесь часто оформляются в более чувственной манере, чем это принято у нас.

Ну вот, например, витрина магазина готовой одежды. Юбочка дамы, между прочим, стоит за 200 евро.






























А это не витрина магазина -  завлекаловка перед арт-галереей. Такая напряженная композиция.

В самой же галерее никакого натурализма. Чистая стерильная абстракция.

А вот часть витрины магазина, который называется: The Fallen Angels.

Если вы подумали, что это сексшоп, то ошиблись. В магазине продаются поздравительные открытки, плюшевые мишки, целлулоидные куклы и всякая мишура, выполненная в стиле начала и середины прошлого века.

А что же выставляется в витринах кондитерских, бескомпромиссно торгующих шоколадом и только шоколадом? Вуаля!

Рядом выставлялись и шоколадные фаллосы разных цветов с указанием параметров: длина 22 см, вес 500 грамм. Но, хоть я и нисколько не ханжа, мне их фотографировать как-то не захотелось. Уж очень отвратно они выглядели.

Дом как зеркало...


Это не театральная декорация!

Домики соседствуют на тихой безлюдной улице в Брюгге, где-то между суетливым вокзалом и забитом туристами Марктом. Хотя мы и жили неподалеку, увидеть хозяев этих домов как-то не довелось, но мне симпатичней те, чей дом слева – у них даже черепица на крыше светлее.

Тбилисские картинки 2

Мы спускались по крутой улице от обители духовности – новенького собора Троицы -


к оплоту государственности, который в народе любовно называют «рейхстагом».


Странное сооружение в нижней половине фото - как раз один из плодов государственной деятельности. Это недостроенный, и по расхожему мнению навечно недостроенный, развлекательный комплекс.
На этом крутом спуске нам встретились три дома, в близком соседстве которых мне почудилось нечто... Впрочем, судите сами.
Вот первый дом.


Он облицован плиткой, имитирующей грузинский кирпич. И облицован щедро. Приглядитесь, по обе стороны дубовой входной двери выделены ниши, повторяющие форму дверного проема. Профилированы и окна, и углы дома. А плоская крыша закрыта от постороннего взгляда оградой из темной рейки, чтобы хозяин мог спокойно, ни на что не отвлекаясь, наблюдать звездное небо или принимать дорогих гостей. Красивый дом, достойная жизнь.

Вот второй дом.


Он сложен из настоящего грузинского кирпича и был оштукатурен когда-то. Но от штукатурки остались жалкие заплаты. Потоки воды подмыли основание боковой стены. Так что в подвал зимой просачивается вода, и жуткая черная плесень поднимается по внутренним стенам вверх, сколько ее не закрашивай. Но самое страшное – это трещина от крыши до наличника окна. Правая стена с пристенком отходят, и уже видно, как перекосились линии кладки и наличник окна. Что будет, когда дом основательно тряхнет? В Тбилиси землетрясения не редки. Наверное, людям в доме некуда уйти, и они доживают в нем, положась на милость Господню.

И, наконец, третий дом.


Его жизнь в прошлом. Судя по ветвям фигового дерева и зелени, проросшей на перекошенном полу, стоит он в таком виде не один месяц. Может быть, хозяева уехали на заработки и мечтают вернуться с деньгами и отстроить жилище, где прошла их молодость. А может, дом давно продан турецким инвесторам, которые не торопятся строить. В глубине правой комнаты еще видны обои. Я их узнал – это дорогие немецкие обои, которые в Тбилиси никогда не продавались в магазинах. Их «доставали» за солидную переплату или благодаря ценным связям. Как был горд хозяин, как радовались домочадцы, когда они в первый раз увидели эту комнату, старательно оклеенную импортными розами. Советское счастье, каким доступным оно было в сущности!

Тбилисские картинки 1



Путевые заметки, если это не «Фрегат Паллада» или «Сакура и дуб», я, прямо скажем, не люблю и читать избегаю. Но моя тетушка sid75, суждения которой я очень ценю, как-то написала мне, что небольшое количество фото с последней поездки с еще меньшим количеством слов могут быть интересны. И даже, если эти фото уже где-то мелькали, то их подборка уж точно будет оригинальной.

Итак, тбилисские картинки!

Вид из окна моего гостиничного номера

В электротехнике я совершенно не разбираюсь, но интуиция подсказывает, что способ съема электричества с этого столба не вполне соответствует европейским стандартам. Башня, составленная из прямоугольников, что правее столба – гостиница. На мой вкус, это чемпион города по безобразию и нелепости. Что же до горы Давида с верхней станцией фуникулера, то они прекрасны, как и пятьдесят лет назад.

А тут чинят обувь. Улица Марджанишвили, совсем недалеко от центра города.

Один из приведенных в порядок домов на бывшем Плехановском проспекте


Остановите взгляд! Дом – прелесть что такое.

Фасад сололакского дома.

И соответствующая реклама.


А эту вот ракушку в мраморной облицовке одной из колонн на станции метро Руставели Аня обнаружила много-много лет назад.


Она стала нашим талисманом. Конечно, в этот приезд мы очень хотели ее найти. Вечером, когда народа в метро было уже немного, мы спустились на эту станцию и, к изумлению проходивших мимо, стали осматр
ивать колонны. И вот она! Нашли минут через десять. Ура!!!

Хватит на сегодня. Если картинки понравятся, выставлю еще.


"Полуночники" Хоппера

Я, ребята, недавно открытие сделал. Маленькое, но открытие. Может быть его до меня уже сто раз сделали и даже описали где-нибудь, но я ничего об этом не знаю.
Есть такая, очень в США известная, картина художника Хоппера «Полуночники». Большая картина: 150 см на 80 см. Выставлена она в Чикагском музее, так что видел я только репродукции, но и они меня завораживали. Да вот, посмотрите сами.

Ночь, тишина, круглосуточное кафе, три посетителя и бармен. Никакого контакта между людьми. Бармен смотрит куда-то за стекло витрины. Чего они ожидают? На первый взгляд, содержание картины ясно, но если вглядеться в детали... Улица перед кафе идеально чистая и ровная. Она не просто ровная – она выглажена, как и фасад дома напротив. Уж не декорация ли это? Но к чему? Никакого ответа на эти вопросы я найти не мог, пока не увидел картину Ван Гога «Ночное кафе»

Вот здесь никто ничего не ждет. Ужасное сочетание зеленого потолка, красных стен и желтого света. Грязные столы с остатками спиртного, безнадежные забулдыги. Сам Ван Гог писал об этой картине, что он пытался показать место, где человек гибнет или сходит с ума. Он изобразил свой вариант ада!
Но, ребята, если у Ван Гога на картине ад, то у Хоппера... чистилище!
Взгляните на полуночников еще раз: тишина, стерильность, приглушенный свет. Каждый из людей за стойкой ждет. Чего? Может быть решения о своей участи?
И вот что подтверждает мое открытие: ведь ни один из людей за стойкой не попал в кафе по своей воле. Где дверь, через которую они могли бы войти? Та дверь, что видна нам, явно ведет на кухню, в подсобку, в туалет, наконец, но никак не на улицу. Эта картина мистическая - чистилище по-американски.
Ужасные эти новости - гибель десятков людей при обрушении моста Моранди в Генуе невольно напомнили мне о другом мосте, построенном тоже итальянцем, Джованни Скудьери, но в Тбилиси и на сто лет раньше генуэзского. Конечно, в городе строили мосты и прежде, но то были деревянные мосты, стояли они до первого свирепого паводка на Куре. А это был прекрасный каменный мост. Открыли его в 1854 году, и он отлично служит городу по сей день. Пару месяцев назад в Тбилиси я лично прошел по нему к Александровскому саду, где попытался найти скамейку, на которой пятьдесят лет назад целовался с милой девочкой, и... нет, не нашел! Но вернемся к мосту. Сейчас он называется Саарбрюкенским, а в дни моей молодости он был имени Карла Маркса, но и тогда, и сейчас тбилисцы называют его, нет не Скудьеревским, а Воронцовским. В честь графа Михаила Семеновича Воронцова, назначенного в 1845 году кавказским наместником. Блистательной личностью был Михаил Семенович. Англоман, библиофил, свободно владеющий тремя европейскими языками плюс латынь, плюс греческий. Опытный военачальник, рачительный администратор и прирожденный дипломат. Я написал «назначенного», но это не совсем так. Император Николай I буквально упросил Воронцова взять на себя управление этим гибнущим от болезней, междоусобиц и невежества краем. И тот согласился только при условии подчинения лично царю. Это условие давало графу почти неограниченные полномочия. И вот началось. В Тбилиси стали производить спички, а из Гурии вывозить лечебных пиявок.  Из США ввезли семена табака и хлопка,  из Китая – чая, а из Крыма - тамошнюю виноградную лозу. Из Мальты крепких ослов, из Испании баранов породы меринос.
Чайные семена высохли, мальтийские ослы сдохли, крымская лоза заразила всю Кахетию филоксерой, но многое, многое удалось. Немцы вырастили около Гори прекрасный табак, грузинский чай начал приносить доходы, в Тбилиси отливали артиллерийские орудия, а в Сигнахи проводилась ежегодная ярмарка. Корабли начали разгружаться в Поти и Сухуми, что приносило таможенные доходы. В Грузии появилось наведомое раньше понятие – «место отдыха», и первым таким местом стал Боржоми. Новинками были публичная библиотека и газета на грузинском языке. Двор Воронцова в Тбилиси банкетами и балами не уступал столицам. А тот же Скудьери, что выстроил по распоряжению наместника первый каменный мост, построил и первый в  Грузии оперный театр. Роскошный интерьер, итальянская труппа. Зажиточные горожане: и грузины, и армяне не только начали называть детей «Ромео» или  «Офелия», но  и реально приобщались к европейской культуре.
Расскажу об одном, не самом известном эпизоде из тбилисской жизни графа. Была у него метресска, вдова венгерского виноградаря Имре Чесеньи, к которой он хаживал запросто. Однажды застал он ее врасплох в спальне «тет-а-тет» с молодым бравым поручиком. Офицеру граф предложил одеться, справился о его фамилии и велел завтра после обеда зайти в полковую канцелярию за новым назначением. Не слушая лепета вдовы, вызвал колокольчиком горничную и распорядился: «Приготовьте омовение для мадам и перемените наволочку и простыни на постели». И все, и никаких проблем!
Тбилисцы ценили и любили Воронцова. После его смерти по инициативе горожан были собраны по подписке нешуточные деньги на памятник ему – 36000 рублей. Царь добавил своих 5000. И вот на площади, примыкающей к мосту, в 1867 году был торжественно открыт трехметровый бронзовый памятник графу. И это был первый памятник, установленный в городе.
Впрочем, простоял он не очень долго. После так называемой «советизации» Грузии его снесли. Граф, да еще и любимый народом - такой памятник коммунистам был не нужен. Но вот запретить людям называть эту площадь и этот мост Воронцовскими властям не удалось. Ни тогда, ни сейчас.

Параллель ли?

Пятьдесят пять лет назад (полвека, однако), Стругацкие написали «Далекую радугу». Ну, вы, конечно, помните, XXII век, развитой коммунизм, далекая планета, на которой проводятся эксперименты по ноль-транспортировке. Работа - суть интересов и вообще жизни людей.  Единственная проблема - нехватка материальных ресурсов. Если и интригуют, то только ради получения ульмотронов (сепульки). Очередной опыт приводит к появлению на планете двух энергетических волн, которые движутся от полюсов к экватору, уничтожая на своем пути все. Становится очевидным, что спасение невозможно. И вот последние строки романа.

«Вдруг на пляже стало шумно. Увязая в песке, к морю спускались испытатели – восемь испытателей, восемь несостоявшихся нуль-перелетчиков. Семеро несли на плечах восьмого, слепого, с лицом, обмотанным бинтами. Слепой, закинув голову, играл на банджо...
Они, не оглядываясь, вошли с песней в море по пояс, по грудь, а затем поплыли вслед за заходящим солнцем, держа на спинах слепого товарища. Справа от них была черная, почти до зенита, стена, и слева была черная, почти до зенита, стена, и оставалась только узкая темно-синяя прорезь неба, да красное солнце, да дорожка расплавленного золота, по которой они плыли, и скоро их совсем не стало видно в дрожащих бликах, и только слышался звон банджо...»

Обратили внимание: несли на плечах слепого на смерть. Мне кажется, я нашел этой картинке отдаленную параллель в реальности далекого средневековья.

Итак, столетняя война, 1346 год, битва при Креси, несчастная для французов. В тылу французской армии находился со своим отрядом совершенно слепой король Богемии Иоанн Люксембургский. Когда Иоанн узнал, что дела французов плачевны, он сказал своим спутникам: «Мы не можем сидеть сложа руки. Я горячо вас прошу, заклиная вашим вассальным долгом, проведите меня в битву столь далеко, чтобы я мог нанести врагу хотя бы один удар мечом». Тогда три его ближайших соратника так связали поводья своих коней и коня короля, чтобы доставить своего сеньора в бой и при этом не потерять из вида. Рыцарь Генрих фон Мюнх, хорошо знавший местность, повел чешский отряд обходным путем и вечером вывел прямо к позициям принца Уэльского. Удар чехов был сильным и неожиданным, королю удалось произвести не один, а целых четыре удара мечом, англичане несколько отступили, но  тут к ним подоспела помощь от графа Нортгемптона, и весь отряд богемского короля был уничтожен. Спаслись двое оруженосцев, которые и рассказали об этой безумной атаке. Утром англичане вышли составить подробные списки убитых рыцарей. Только тогда они обнаружили среди мертвых слепого короля и его спутников. Поводья их лошадей по-прежнему были связаны друг с другом.

Ну, что скажете? Ведь есть же в этих рассказах что-то общее!
Вчера провел вечер на фестиваля вина в Иерусалиме. До сих пор нахожусь под впечатлением.

Фестиваль проводился на территории Музея Израиля во дворе скульптур. Ребята, вы можете представить себе фестиваль водки в Москве на территории Пушкинского музея?

Билетик на фестиваль стоит 95 шекелей. За эти деньги  можете пробовать сколько душе угодно, но наливают за раз всего 15 грамм, я проверил. Так вот, эта цена никого не остановила. Народу было навалом, и публика все прибывала и прибывала. Несколько семей пришли с маленькими детьми. И что интересно, женщины среди публики преобладали.

В обширном дворе были разбросаны лотки небольших виноделен, расположенных от северного Негева до Голланских высот. За каждым лотком стояли два или три виночерпия, которые наливали подставляющим бокалы. Бокалы выдавали каждому на входе. Из-за огромного скопления народа перед каждым лотком стояла небольшая толпа, но никаких эксцессов я не заметил. Играла приятная музыка. Люди терпеливо ждали возможности получить свои пятнадцать грамм.

Те, кто хотел закусить, не остались обиженными. С трех- четырех лотков небольшие сыродельни из разных концов страны продавали сырные ассорти в тарелках. Цены сыров составляли 130 -180 шекелей за килограмм. Думаете это многих остановило? Ничего подобного. Большинство пар или групп покупали эти ассорти. Кто-то оставался возле тарелки, а другие бегали за новыми порциями вина.

Я уходил около девяти вечера. Народ продолжал прибывать, но многие уже уходили. Так вот, среди уходящих, а затем ждущих рядом со мной автобуса или такси не было ни одного пьяного. Да что там пьяного, даже заметно выпивших не было. Люди выходили будто с удачного концерта. А теперь представим себе толпу, выходящую с фестиваля водки в Русском музее? Менталитет, говорите,  другой? А я и не спорю.

А вино, спросите вы, с вином-то как? Ох, не буду врать, попробовал белого вина этак с десяти лотков и ничего особенного не обнаружил. Так что, как пью летом холодненький полусухой Semillon от Баркана (тридцать шекелей за бутылку), так и буду пить.

Profile

Буривух
luukphi_penz
luukphi_penz

Latest Month

February 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
2425262728  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono