?

Log in

No account? Create an account
«Сны господина де Мольера» по Булгакову в Тель Авиве давал Ленком.
Согласитесь, это предложение содержит в себе обещание, если не театрального чуда, то просто хорошей яркой постановки. Исходя из этого и деньги за билеты были плачены немалые, и дорога в сплошных пробках до театра была осилена не близкая. И все, говоря ясно и честно, зря. Пустые расходы и хлопоты.
Поставил пьесу неизвестный мне режиссер Сафонов. А главную роль - Мольера сыграл Миркурбанов. У этого актера неважная дикция. Может быть, он хорошо смотрелся бы в пантомиме, но здесь приходилось напрягаться, чтобы понять, что он говорит. Плохая дикция у главного героя – это уже кое-что.
Режиссер, наверное, читал «Гамлета», но теми рекомендациями, который давал тот актерам, пренебрег. А Гамлет просил не кричать, не пилить воздух руками и не разрывать страсть в клочки, но именно этим большая часть актеров по ходу спектакля как раз и занимается.
Театр умеет много гитик, тут кроме актеров и костюмы, и декорации, и музыка. Режиссер должен собрать все это, чтобы с некоей целью создать новую, несуществующую прежде реальность, втянуть в нее зрителя, пройти со зрителем все перипетии действа и оставить его счастливым от своего участия в представлении, независимо от степени трагичности сюжета. В этом спектакле была очень сложная массивная подвижная декорация, которая с происходящим на сцене плохо соотносилась, костюмы у некоторых персонажей были неприятно фарсовыми, без всякой на то причины, а музыка порой была слишком громкой, а порой излишне многозначительной, так в одной из сцен зазвучало необъяснимое соло на саксофоне. Да и с актерами все как-то странно. Вот у того же Миркурбанова уровень  мрачности по ходу спектакля не меняется, что не вполне естественно, ведь в начале спектакля он обласканный королем директор придворного театра и должен чувствовать себя много лучше, чем в конце, когда на него ополчаются власти.
Спектакль не сложился, не возник сверхэффект, который должен получиться из-за сложного взаимодействия всех компонентов постановки. Впрочем, справедливости ради нужно сказать, что сцены с участием короля (Вержбицкий) или бывшей любовницы Мольера Мадлен Бежар (Большова) были очень неплохи.
Напоследок замечу, что на этом спектакле мне порой было скучно, порой тоскливо, а уж моя в этом вина или театра, не мне судить.

Тбилисское 1

Третьего дня вернулись из Тбилиси, родного города, в котором не были почти тридцать лет. Одно из главных ощущений - это подзабытое тепло и радушие, с которым встречают здесь гостей. Верно, не зря имя города начинается словом «Тбили» - теплый. Как-то парадоксально (а может вполне естественно), эти чудесные свойства идут рука об руку с  некоторым пофигизмом. Да вот, судите сами.

Наши добрые друзья встречают нас в аэропорту и привозят в заказанный заранее маленький уютный отель на улице, где прошло мое детство. Девушка за стойкой встречает нас, как родственников, которых давно не видела. Отличный русский язык с таким милым легким акцентом. Даю ей для оплаты проживания свою «Визу» и вижу, что она не отчетливо знает, что именно надо с ней делать. Нет, она, конечно, запихивает мою карточку внутрь какого-то черного аппаратика то так, то этак, только вот перевода денег не получается. «Ваша карточка не работает, - говорит девушка, - но вы, ради Бога, не волнуйтесь. Поднимайтесь в свой номер, отдыхайте, завтра утром позавтракаете, а потом решите, что делать. У нас тут неподалеку и банк, и почта, а может одолжите у друзей». Друзья, которые стоят рядом с нами у стойки, несколько озадачены происходящим, но немедленно подтверждают свою полную готовность и к такому варианту. На другой день за чудесным, совершенно домашним завтраком, мы с Аней решаем, как именно будем добывать деньги. Но, на всякий случай, я еще раз подхожу к стойке дежурного. Там девушку сменил молодой парень. Он уверенно берет карточку, вовсе не запихивает ее внутрь, а плавным движением проводит  по боковой щели аппаратика. Оплата немедленно производится.

Опаздываем на концерт в старом дворе в центре города (есть в Тбилиси такая аттракция – дворовые концерты), останавливаем такси. Нас научили, что пережде, чем садиться в машину, надо сказать через окно куда едешь и договориться о цене. Вот я и говорю: «Улица Тургенева, пять лари». «Не могу, - отвечает таксист, - я вожу, куда знаю, а куда не знаю, как я тебя повезу? Никогда не слышал про улицу Тургенева! Хочешь, отвезу на улицу Горького?» Навигатора в машине нет. С диспетчером этот таксист, видимо, не связан. Впрочем, на концерт мы пришли вовремя.

Приходим в Национальную галерею Грузии (Голубая галерея). Там выставлена «Мадонна с младенцем» позднего Тициана. Всего две недели назад картина доставлена из Венеции. В вестибюле галереи и у кассы ни души. Билеты стоят 14 лари. Протягиваю кассирше купюру в сто лари, а она мне сообщает, что у нее нет сдачи. Ребята, это воскресение, середина дня. Кассирша озабочена, она хочет помочь, она окликает продавщицу в книжном магазинчике рядом, но и у той нет возможности разменять обычную ходовую купюру. Ну, конечно, на выставку мы попали. И картина Тициана оказалась хороша, даже сверх ожиданий.

А что, собственно, из этого моего текста следует? Приезжайте в Тбилиси, дорогие мои! Наслаждайтесь! Вкусная недорогая еда, прекрасное (действительно, прекрасное) вино, уникальный город! Счастье человеческого общение здесь много доступнее, чем в вылощенных европейских столицах. А раздражаться по пустякам, право, не стоит.
В прошлом тексте я упомянул о подготовке в 1832 году восстания с целью отделения Грузии от России. В заговоре участвовала молодежь из лучших княжеских и дворянских фамилий. Заговорщики советовались с сосланными на Кавказ декабристами и связывались с польскими националистами. Несмотря на поражение восстания в Польше, грузины решили выступить. В общих чертах план выглядел так. Князь Луарсаб Орбелиани устраивал в своем тбилисском доме пышный бал, на который были приглашены военные и гражданские чины высокого звания и, конечно, Главнокомандующий - барон Григорий Розен. В час ночи все российские чиновники должны были быть арестованы. Предполагалось, что этой же ночью восставшие захватят крепость и разоружат русские войска, оставшиеся без командиров. С этой целью князья - заговорщики должны были привезти в город отряды своих крестьян, заранее прошедших «воинскую» подготовку. Но этот «блестящий» план осуществлен не был. Заговорщики поручили князю Иасе Палавандишвили вовлечь в заговор его старшего брата Николоза – гражданского губернатора Тбилиси. Николоз внимательно выслушал брата, попросил его немного подождать и через несколько минут вернулся с заряженным пистолетом в руке. «У тебя есть выбор, - сказал старший младшему, - или мы немедленно идем во дворец Главнокомандующего, где ты расскажешь все, что рассказал мне, и назовешь все имена, так ты спасешь и себя, и всех своих друзей, или... Или я немедленно, у тебя на глазах, пущу себе пулю в лоб. Выбирай, пока моей жены и детей нет дома!» Нет, не мне описывать, что почувствовал Иасе, как он пришел к своему решению. Факты сухи. В этот день он донес властям о заговоре и назвал всех поименно. По всей Грузии начались аресты. Всего было осуждено 38 человек. Главари были приговорены к казни, другие к каторге и ссылке. Но... и казнь, и каторга милостью (или расчетом) императора Николая I были заменены ссылкой. Уже через  три года сосланные начали возвращаться. Они не были поражены в правах и принимались и на военную, и на гражданскую службу. Именно, из этих людей сложился цвет грузинского общества на следующую четверть века. А что бы случилось, если заговорщики начали бы действовать и пролилась кровь? Тут сомневаться не приходится. Опыт польского восстания, потопленного в крови, подсказывает ответ.
Что же? Значит и предательство может оказаться в определенной ситуации благом? Видимо, так. Вот только о судьбе предателя, князя Иасе Палавандишвили мне не удалось найти никаких сведений. Как будто после предательства он вовсе исчез.


Собираемся съездить на несколько дней в Тбилиси. А не были мы там, шутки в сторону, двадцать семь лет. Что же до путевых заметок, то зачем ждать поездки? Можно начать писать их прямо сейчас. Ведь по нынешним временам и лететь-то никуда не нужно, чтобы описать достопримечательности любого «никуда» в мелких деталях, да еще и с фотографиями.

Если, выходя из Александровского сада на проспект Руставели  ясным весенним днем, вы взглянете на зеленую гору Давида с белоснежной верхней станцией фуникулера на вершине, то наверное, решите, что именно сейчас подходящее время, чтобы туда подняться. Вы пересечете проспект и по улице Бесики начнете подниматься в гору к нижней станции фуникулера. Начинается Бесики очень симпатичным домом в околоклассическом стиле. Дом этот был построен в 1916 году и арендован Театральным обществом. Но всем коренным тбилисцам он известен, как Дом офицеров. Были тут и кинотеатр, и отличный концертный зал. Мы все ходили сюда на концерты великого чтеца Сомова. Повыше Бесики сужается и изгибается. Тут легко запутаться в узких улочках и, возможно, вы окажетесь на улице имени Дмитрия Кипиани. Эта улица вовсе не похожа на лощеный проспект. Булыжная мостовая с весьма условными тротуарами, облезлые, ничем не привлекательные домики. Даже название улицы не совсем точное. Она должна была бы называться улицей святого Дмитрия Кипиани. Да, в 2007 году Грузинская православная церковь причислила Дмитрия к лику святых. История этого святого любопытна и кое-что проясняет во взаимоотношениях российского государства и его грузинской окраины. Родился Дмитрий в 1811 (по другим источникам в 1814) году в семье простых грузинских дворян. Блестяще окончил Училище для благородных детей (позже Первая тбилисская гимназия) и начал в ней же преподавать грузинский и русский языки и географию. В 1832 году был арестован за соучастие в подготовке восстания с целью восстановления независимости Грузии. Смертная казнь была заменена ссылкой в Вологду. В 1837 он возвращается в Грузию и поступает на работу в канцелярию наместника, где стремительно поднимается по карьерной лестнице. Избран на пост предводителя грузинского дворянства, стал первым грузином, занявшим должность городского головы Тбилиси, и первым грузинским дворянином, получившим чин действительного статского советника. Он открывает свою частную библиотеку для публичного пользования, инициирует создание грузинского дворянского банка, основывает Общество по распространению грамотности среди грузин. И чем бы этот человек ни занимался, главным для него было  сохранение и развитие родного языка: он отстаивал право на изучение грузинского языка в средних учебных заведениях Грузии, требовал отмены циркуляра 1881 года, по которому грузинский язык был запрещён даже на подготовительных отделениях. Его резкая критика кавказской администрации и самого главноначальствующего князя Дундукова-Корсакова становится опасной, и власти ищут повода для расправы. Повод, конечно, находится. В 1886 году исключенный из семинарии студент убивает ректора тифлисской семинарии протоиерея Чудецкого. Этот протоиерей был грубым и вспыльчивым человеком, не признававшим грузинской культуры и как-то публично назвавшим грузинский язык «собачьим языком», что, разумеется, никак не оправдывает его убийства. На похоронах экзарх Грузии архиепископ Павел проклял и убийцу, и страну, рождающую таких разбойников. Кипиани написал архиепископу письмо, в котором была и такая фраза:«Чтобы сохранить свое достоинство, проклявший должен покинуть проклятую им страну». Вот и повод. Князь пишет письмо министру внутренних дел Лорис-Меликову с просьбой выслать Кипиани из Грузии. Просьбу эту поддерживает обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев, и Кипиани изгоняют в Ставрополь под круглосуточное наблюдение агентов 3-го жандармского управления. Ему уже 75 лет. И ровно через год этого человека убивают в его квартире. Официальная версия – грабеж. Что было грабить у этого сосланного старика, одиноко живущего в съемном жилье?

Впрочем, сменим тему, ведь вы уже добрались до нижней станции фуникулера. Строительство фуникулера финансировала анонимная бельгийская компания. Проектировали и строили дорогу бельгийцы с итальянцами. А вот нижнюю станцию построил в 1905 году тбилисский архитектор Шимкевич. На всех сайтах, посвященных тбилисской архитектуре, вы прочтете, что в 1960 году здание перестроили, а в 2013 году его восстановили в первоначальном виде. Вот таким:

Какие красивые окна в форме вифлеемской звезды! Погодите, но ведь вы помните, что на открытке столетней давности окна были совсем не такими. Ну, конечно, в первоначальном виде окна имели форму щита Давида.
В этом виде здание очень напоминает синагогу. Кто заказал архитектору - русскому дворянину такие окна? Может быть, анонимные бельгийцы? А может быть, он спроектировал окна такими в честь святого Давида Гареджийского, именем которого названа церковь – пантеон на этой горе. Не понятно! Но вполне понятно, почему здание не восстановили во всей точности.
А вот и ваш трамвайчик приехал. Приятной вам поездки. И не пропустите, на втором этаже верхней станции  гостей ждет ресторан высокой кухни, каким, наверное, и должен быть ресторан на вершине святой горы - Мтацминда.


















Блаженны не имеющие телевизора, ибо проводят свои вечера в покое и мире. Увы, я не отношусь к их числу. Из многих гадостей голубого экрана, доложу я вам, особой пакостностью отличается реклама.
Вот пожилая дама с лицом и статью испанской герцогини непринужденно рассказывает мне, что когда она чихает, ее мочевой пузырь реагирует.
Вот пожилой ультрарелигиозный ребе говорит своим ученикам, что Всевышний видит все, даже сериал «Рассказ служанки».
А вот какой-то красавчик утверждает, что: «Победа, это не самое важное, это единственное, что важно!»
Всем нам когда-то объяснили, что: «...пораженья от победы, ты сам не должен отличать», но ведь авторы рекламных текстов этого никогда не слышали. Может быть эти несчастные и вправду думают, что победа самое важное в жизни?
Целенаправленно ли продуцируются эти, иногда нелепые, иногда отвратительные тексты? Или не надо искать злой умысел там, где все можно объяснить глупостью? Право, не знаю.

Дежавю

В ночь на 15 июня 1969 года разверзлись хляби небесные - ливень с градом и ураган обрушились на Тбилиси.
Наш дом был расположен на пологом склоне, спускающемся к левому берегу Куры. Три окна дома выходили во двор на улице Советская, тогда как входная дверь была обращена во двор, выходящий на улицу Орджоникидзе. Советская шла параллельно  Орджоникидзе, но много выше нее. Наши окна были расположены почти на уровне земли. Чтобы предохранить стены дома от сырости и на случай наводнения, под всеми окнами нашего дома был выкопан ров глубиной метра полтора и шириной в один метр.
Ночной ураган сорвал с деревьев ветки с листьями, что привело к закупорке ливневой канализации. Огромное количество воды, выпавшей на высоком склоне, покатилось к Куре. Мы стояли у окон и видели, как вода хлынула через ворота во двор на Советской, подошла к нашему дому и начала заполнять ров перед домом. Конечно, мы попытались защитить окна свернутыми коврами и одеялами, но ничего не помогло. Вода поднималась. Вот она достигла окон, поднялась над всеми преградами и начала литься на полы. Мы немедленно открыли двери нашей квартиры и начали направлять воду сквозь двери во двор улицы Орджоникидзе. К этому времени дождь прекратился, выглянуло солнышко, но вода продолжала прибывать. Я никогда не забуду сюрреалистическую картину: вот он, наш старый, уютный дом с открытыми окнами и дверями, через который журча протекают три потока воды от каждого из трех окон, на веранде эти потоки сливаются в речку, и вода с шумом вытекает по ступенькам во двор.
Прошло почти 50 лет, и сегодня, когда пошел сильный дождь, сливная труба, видимо, чем-то забилась, и вода стала прибывать на мой балкон на втором этаже.  В течение нескольких минут весь балкон был залит водой, и ее уровень стал угрожающе подниматься. «Ковер», - вспомнил я то наводнение. Мы с Аней быстро скатали ковер в тугой рулон. Закрепили рулон липкой лентой и положили прямо в лужу у двери с балкона в квартиру, благо у нас там купейная дверь. И, ура, преграда сработала. Дождь продолжался еще с полчаса, вода заметно поднялась, но до верхнего уровня коврового барьера не дошла. В этот раз пронесло. Дождь, в конце концов, закончился, я сел к компьютеру и узнал о погибших и раненных в этом ливне ребятах. Клянусь, мне стало стыдно за мою суету и нервозность. Провались пропадом все ковры, полы, мебель, вся эта дребедень, которая не стоит и одного часа жизни любого из погибших. Не приведи Господи никому из нас испытать то, что сейчас чувствуют их родные.
 
В эти дни воспоминаний о гибели и героизме евреев уместно напомнить моим читателям историю осады города Тульчина. Произошла она в 1648 году в Польше (сейчас этот город находится в Украине) во время казацкого восстания. Описал эти события в своей книге «Пучина бездонная» современник событий Натан Ганновер – раввин, каббалист, историк.
В самом начале восстания  казаки взяли город Немиров, где скрывалось не менее шести тысяч евреев. Почти все они были убиты. Убиты с жестокостью столь изощренной, что даже в те, отнюдь не вегетарианские времена, ей не было примера.
Небольшая часть немировских евреев смогла убежать и укрыться в городе Тульчине. В этом городе была мощная крепость, кроме того центральная часть города была окружена земляными валами.  Всего в городе набралось защитников - две тысячи евреев и шестьсот поляков. И это против двадцати тысяч казаков. Через несколько дней боев город пал, но евреи и поляки укрылись в крепости. Провианта и оружия там было достаточно, так что осажденные могли сопротивляться очень долго. И казаки пошли на хитрость, они послали полякам мирное предложение, пообещав снять осаду, если поляки выдадут им евреев. Поляки немедленно согласились. Когда они попытались отобрать у евреев оружие, те сразу все поняли и не дали себя разоружить. Евреи собрали военный совет, на котором решили перебить поляков и самим защищать крепость, сколько будет возможности. Далее цитата из книги. «И тогда глава ешивы Тульчина гаон Аарон громко закричал: «Слушайте братья и мой народ, мы находимся в изгнании между народами. Если вы подымете руку против панов, об этом узнают все другие паны. Они отомстят за убитых всем нашим братьям, что живут среди них, от чего сохрани господь. Если так решено на небесах – примем нашу кару с радостью, чем мы лучше наших братьев из святой общины Немиров?  Да внушит Господь милосердие нашим врагам. Быть может, отдав им все наши ценности, мы выкупим свои жизни!» Евреи его послушались, дали себя разоружить и снесли все свое имущество во двор крепости. Князь Четвертинский, глава поляков, предложил казакам эти ценности в виде выкупа. Казаки согласились, все забрали, а князю велели всех евреев взять под стражу. На третий день явились казаки и потребовали от поляков, чтобы те выдали им всех евреев, и  поляки принудили евреев выйти из крепости. Евреев убили не сразу. Их заперли в каком-то саду и трижды предлагали отказаться от своей веры и перейти в православие, но никто не согласился, и «тогда окрыли ворота сада и в него вошли озлобленные православные и поубивали множество евреев всеми существующими на свете способами...». После того казаки воспользовались тем, что гарнизон крепости резко уменьшился в числе, и крепость захватили. Поляки говорили им: «Вы ведь заключили с нами договор, зачем же его нарушаете?» На это казаки отвечали: «Так же, как вы поступили с евреями, так и мы поступаем с вами». И перебили они всех поляков и их предводителя князя Четвертинского. «Но перед тем, как зарезать князя, они изнасиловали на его глазах его жену и двух его дочерей... И с этого времени паны держались вместе с евреями и не предавали их злодеям, несмотря на то, что православные много раз присягали панам, что не тронут их, а только евреев. Паны им больше не верили. Если бы не это – был бы конец, от чего храни господь, и остатков Израиля в Польше».

О деньгах и чувствах

«Оскорбленная честь» или там «уязвленная гордость», иногда кажется, что в наше меркантильное время чувствам, соответствующим столь высокопарным выражениям, в деловом обиходе места уже нет. Ничего подобного! Расскажу, как совсем недавно наша крошечная фирма едва не стала жертвой именно что оскорбленной гордости.
Есть у нас в Германии один клиент по имени Фриц. Он великолепный химик, но давно уже бросил науку и занимается коммерцией. И вот года три назад заключил он с нами договор на синтез некоего особенного красителя. Разумеется, в договоре был и пункт о том, что на протяжении десяти лет он обладает исключительным правом на покупку у нас этого продукта. Синтез оказался удачным, новый краситель полностью соответствовал требованиям, и Фриц начал его покупать по очень удобной для нас цене. При этом он отнюдь не скрывал, что перепродает, полученное от нас какой-то фирме в США. Казалось бы все прекрасно, да вот беда - платил Фриц очень плохо. Опаздывал на месяцы, а когда платил, то только часть положенного. Постепенно за ним образовался огромный долг. А наше финансовое положение становилось угрожающим. Нам приходилось бесконечно звонить и писать, выпрашивая у него то, что нам было положено. Конечно, можно было прекратить поставки, но, как правило, перед очередной поставкой, а они производились раз в квартал, он покрывал какую-то часть долга, и все продолжалось. В конце концов, положение стало нестерпимым. Тут Фриц приехал к нам обсудить новые совместные работы. Увидев, что мы не в настроении обсуждать что-либо, кроме покрытия его долгов, он сделал нам предложение. Он свяжет нас напрямую с американцами и выбьет для нас очень хорошую цену. Мы будем поставлять краситель американцам, получать от американцев деньги, а ему, Фрицу, выплачивать его долю. Регулируя эту выплату мы постепенно закроем его долг. Разумеется, мы согласились с восторгом. Примерно через месяц получаем мы от незнакомой нам американской фирмы письмо, что это именно они потребители того уникального красителя, который мы производим, и что они хотели бы получать этот продукт напрямую от нас. Мы отвечаем согласием, называем ту цену, которую озвучивал Фриц, и немедленно получаем заказ на год. Желая быть максимально лояльными, мы посылаем копию этого заказа Фрицу и рассыпаемся в благодарностях. И тут начинается невообразимое. Мы получаем от Фрица письмо нам и копию его письма американцам. Нам Фриц пишет, что по договору с нами только он имеет право на покупку нашего материала. Наша попытка продать этот материал третьему лицу является преступлением, что дает ему основание на обращение в суд. Американцам же он сообщает, что потрясен их вероломством. Что он выстраивал их американо – германские добрые отношения годами, а они растоптали все его усилия. Что израильтяне не имеют права поставлять в Америку этот материал без его разрешения, а он такового никогда не давал. И он настаивает, нет, он требует, чтобы заказ был отменен.  Конечно, мы немедля сообщили ему, что были уверены в том, что все происходит в соответствии с его предложением, но ответа не последовало. На следующий день из США пришло очень короткое письмо: «Заказ №...... от...... аннулирован». Кроме того, пришла копия того же заказа, но уже на имя Фрица. Еще через день мы получаем от Фрица копию его письма американцам, а там среди прочего говорится: «В свете произошедшего я не уверен, что буду продолжать поставлять вам этот краситель. Я чувствую себя оскорбленным вашими действиями. Мне очень жаль, что израильтяне потеряют этот заказ. Но попытка моего отстранения должна быть наказана».
Для нашей фирмы это означало разорение. Ведь денег, которые он нам должен, мы уже никогда не получим, так что наши долги банку  и поставщикам материалов покрыть будет невозможно. Мои друзья, совладельцы и директора фирмы (они же и основные ее работники) сообщили своим женам о скором банкротстве со всеми вытекающими последствиями. Неделя прошла в бессоных ночах, дни были заняты консультациями с  юристом и бухгалтером. На следующей неделе получаем копию письма Фрица в США. «По зрелому размышлению, я принял решение разрешить израильтянам поставку красителя вам напрямую. Сейчас вы можете направить им новый заказ с пометкой «с разрешения Фрица». Флегматичные американцы без какого-либо комментария прислали нам новый заказ. Директора нашей фирмы сообщили женам, что банкротство откладывается на неопределенный срок.
Вот так, господа! Ну конечно, в конце концов, желание Фрица получать денежки, пальцем о палец не ударяя, восторжествовало. Но ведь не сразу! Были явлены и сильные чувства, и страстные желания.  Никто из нас так и не понял, а что собственно произошло и как могло случиться то, что случилось. А с другой стороны, какая разница?
31 марта 1492 года их католические величества короли Фернандо и Изабелла обнародовали эдикт об изгнании евреев в срок до 31 июля. В небольшом городе Витория на севере Испании евреи начали распродавать свое имущество, готовясь к отъезду. Но не все было продано. Вот первый документ.
«В среду, 27 июня 1492 г. в присутствии членов городского совета с одной стороны и судьи евреев, их коррехидора и гаона Самуэля Беньямина и его кузена, а также других евреев - жителей города было сказано и записано: поскольку в следующем месяце согласно приказу короля и королевы мы обязаны навсегда покинуть эти королевства и учитывая добрососедское отношение христианских жителей города к нам лично и ко всей еврейской общине, мы дарим городу бескорыстно и в вечное владение принадлежащий еврейской общине участок с кладбищем на нем, называемый Джудеменди, со всем, что на нем, с его входами и выходами, отныне и навеки  с просьбой использовать его для общественной пользы».
Далее проставлены подписи, а за ними имеется приписка, также заверенная подписью и печатью:
«Я, губернатор этого города, Хуан Мартинес де Олаве обязуюсь и клянусь, что этот участок не будет разрушен или засеян или застроен, а будет использоваться для общественной пользы, как сказано выше».

Следующий документ - это письмо евреев города Байона от 21 апреля 1851 года. После подписания первого документа прошло 360 лет. Но тут мне надо сказать хотя бы несколько слов о евреях Байоны. От Витории до Байоны не более 100 километров, но Байона находится за Пиренеями во Франции. Эдикт об изгнании заставил многих евреев обратиться в христианство вынуждено. Но исповедовать иудаизм тайно в Испании было крайне опасно. Во Франции евреям жить запрещалось, но «новые христиане» из Испании и Португалии спокойно перебирались через Пиренеи в ближайший французский город, селились компактно на его окраине и... возвращались к исповеданию иудаизма. Инквизиция во Франции в то время была инструментом королевской власти. Французской короне эти люди были полезны, так как занимались контрабандой, что приносило бедной области огромный доход. В официальных документах их называли не евреями и не испанцами, а... «португальскими торговцами». В конце 18 века Наполеон разрешил евреям жить на всей территории республики, и тотчас же все «португальские торговцы» превратились в евреев. Так вот эти самые евреи Байоны написали:
«Сеньору алькальду и членам совета славного города Витория! Господа, мы знаем из испанских газет, что при строительстве новой дороги обнаружено древнее кладбище с захоронениями в соответствии с еврейскими обычаями. Нам известно, что евреи безвозмездно уступили городу это кладбище под условием, что оно не будет, распахано или застроено. Каковы бы не были различия в наших обрядах, мы уверены, что требования выполнения подписанных по доброй воле народа договоров является наследием всех религий. Еврейская община города Байона, сохраняя великолепные воспоминания о стране, в которой жили наши предки, нижайше просит благородных членов муниципалитета города Витория и его высокочтимого алькальда приостановить работы, начатые на этом участке.
Да хранит вас Бог».

Далее множество подписей.

Через самое короткое время глава еврейской общины Байоны получил письмо от алькальда (мэра) Витории.
Третий документ.
«С живым интересом прочитали члены муниципалитета города Витория трогательное послание вашей общины. Муниципалитет с радостью сообщает, что мы предупредили ваше желание. Эксгумация тел на участке Джудеменди прекращена. Приняты меры по немедленному захоронению тел. Работы прекращены и начата перепланировка трассы дороги. После получения вашего письма, мы разыскали в городском архиве  упомянутый вами документ от 1492 года. И в полном соответствии с ним, а также принимая к сведению ваши пожелания, приняли решение оградить вышеупомянутый участок и посадить там деревья, чтобы украсить это место и сделать его приятным для горожан». Подписи и печать.
Евреи Байоны рассыпались в благодарностях, но их письмо я не привожу, так как новой информации оно не содержит.


А теперь обратимся к нашему времени. Уже 25 лет, с 1982 года, евреи могут получить гражданство Испании. Тем не менее на данный момент там проживает не более 45000 евреев при численности населения страны 46 миллионов. Другими словами, евреев там примерно 0.1%. Это значит, что большая часть населения никогда в жизни ни одного еврея не встречала. Вот вам четвертый документ.
«Среди студентов университетов Испании проводился опрос на тему толерантности. На вопрос, готовы ли они сидеть на занятиях рядом с евреем,  54% студентов ответили, что им бы этого не хотелось».

Вы, пожалуйста, не спрашивайте меня, почему я связал эти четыре документа в одном тексте. Я не знаю!  Само собой так сложилось...
В Эйлат мы ездим почти каждый год, и нам не надоедает. Но в этом году нас поджидали там три малоприятных неожиданности и одна очень приятная. Неожиданность первая: вся наша неделя в марте оказалась жаркой: от 30С до 36С.
Вторая. Ехал я в Эйлат со здоровенным фурункулом, прикрытым салфеткой с ихтиоловой мазью. И надо же - фурункул взорвался сразу же по приезде в Эйлат. Что делать дальше? Мазать ли чем-нибудь эту гадость, заклеивать и купаться в море? Или все наоборот? Медицинской грамотности у нас с женой ноль целых, так что на следующий день разыскиваем эйлатское отделение нашей больничной кассы и едем к врачу на край города. Диалог с врачом после того, как он взглянул на суть проблемы, был для меня неожиданным:

Я: Что же мне сейчас делать, чем мазать это?

Врач: Ну, даже и не знаю. Впрочем, мажьте йодом – это не повредит.

Я: А как быть с купанием? Можно мне заклеить ранку и идти в джакузи/бассейн/море?

Врач (раздраженно): Да откуда мне знать, можно вам купаться или нет?

Я: Но ведь я, наверное, не первый с такой штукой в Эйлате?

Врач: Ладно! Я скажу вам, что бы я делал в вашем положении. Купался бы, если бы мне хотелось, и не купался бы, если бы мне не хотелось. А мне бы скорее всего не хотелось.


Поскольку я не понял, что же именно врач мне посоветовал, я купался в Красном море с большим удовольствием, и ничего плохого ни со мной, ни с морем не случилось. Впрочем, об отдаленных последствиях наших поступков нам не дано знать (см. «И грянул гром» Брэдбери).

А вот третья. Каждый раз, бывая в Эйлате, мы ходили в ресторанчик «Залив» поесть рыбу, приготовленную на гриле. Пошли и в этот раз. Официантка очень порекомендовала нам взять свежайшего, сегодня ночью выловленного локуса. Никогда этой рыбы не пробовал и даже не видел. Двадцать восемь шекелей за сто грамм. «А какой величины эта рыба?», - спросил я.  «Ну, такая, средненькая, возьмите закусочки или супчика и рыбку одну на двоих, будет отлично», - было ответом. Ровно так мы и сделали. Когда рыбу подали ее размер меня насторожил, но вкус действительно был отменным. Слопали все от хвоста до головы, запивая отличным немецким бочковым пивом. А вот когда принесли счет, оказалось, что рыбка, взвешенная в первозданном виде, весила почти 800 грамм. Счет хорошо перевалил за триста шекелей, чего мы совсем не ожидали, направляясь в это, хорошо знакомое место.

В Эйлате я залпом прочитал книгу Дины Сафьян «Маленькие рассказы о большой войне». Издала эту книгу Rachel Torpusman и отлично издала. Много рассказов из этой книги я читал по мере их появления в ЖЖ. Приятной неожиданностью оказалось то, как по-новому они засверкали, собранные под одной обложкой. Язык Дины очень точный, ясный и упругий. Она, бывший патентный поверенный, знает цену слова. Ее абзацы, как кладка стены мастером-каменщиком: каждый камень точно на своем месте, незаменим другим, а все вместе – единое целое. Рассказы этой книги строго документальны по содержанию, но по-форме они главы романа, и это делает книгу совершенно особенной. Наконец, и это главное, книга очень интересная и, не боюсь я этого слова, поучительная. Ее стоит прочитать хотя бы для того, чтобы почувствовать ничтожный масштаб наших бытовых неприятностей на фоне произошедшего с героями этих маленьких рассказов. Я почувствовал!

Эйлатское...

Вот, вернулся из Эйлата и начинаю с кражи IP. Заимствую, мягко выражаясь, у lev_m его открытие - фактуры места.
Вот несколько фактур Эйлата:



IMG_0703.JPG

Театр пустует

В этом самом месяце, в марте, 115 лет назад в Кишиневе на протяжении двух дней шел еврейский погром. Последствия его были ужасны:
Разгромлено 1350 еврейских домов, почти треть всех домов города.
Разграблено 500 еврейских лавок
Убито около 50 (интересно, что разные источники приводят разные цифры)
Ранено около 600 человек.
Сейчас в Википедии вы можете найти статьи, в которых утверждается:
что власти к организации погрома отношения не имели;
что погром не был остановлен при первых признаках просто из-за неповоротливости начальства;
что погрома вообще не было, а произошедшее - это одно из сражений в межплеменной войне на территории России;
что евреи были сами во всем виноваты, так как пытались организовать самооборону;
что погром безосновательно был использован для разворачивания клеветнической компании против России, ну и прочее в том же духе.

Не хочу ничего из этого комментировать, лучше приведу вам сообщение киевской газеты, вышедшей вскоре после упомянутых событий.
"Кишиневский погром печально отразился на театральных делах города.
Стало известно, что гастролировавшая там труппа потерпела большие убытки.
Местные театралы, преимущественно евреи, не посещают театр, и он пустует."

("Киевлянин", 1903, №131)

Запоздалое

Ой, уже 11 марта, а где же мой традиционный текст к женскому дню о необычной женщине? Наверстываю упущенное. Сегодня расскажу о женщине, которая родилась очень давно, почти 1800 лет назад, на южном берегу Черного моря. Но именно этой женщине  мы обязаны значительной части нынешнего потока туристов в нашу страну.
Родилась Елена в захолустном городишке Дрепан в Вифинии, малоазиатской провинции Рима, в 250 году. Отец ее содержал почтовую станцию, где путники могли отдохнуть, пока им перепрягали лошадей. Когда Леночка подросла, она стала помогать отцу – подавала проезжему люду местное недорогое вино. Ей было двадцать, и она все еще не была замужем, когда у нее cпросил вина молодой симпатичный римский порученец Констанций Хлор. На обратном пути он специально заехал на станцию, где провел несколько дней с Еленой. Видно, в девушке было нечто необычное, если ею заинтересовался знатный чиновник. Вскоре к отцу Елены прибыл с предложением доверенный вольноотпущенник Констанция. Разумеется, о браке речи не было – слишком уж велико было различие в положении. Ну, а чем плохо стать конкубиной красивого, обходительного, перспективного и совсем молодого (они с Еленой были ровесниками) человека? Дело сладилось. А в 272 году у молодой пары родился сын, которого назвали Константином. Констанций делал успешную карьеру, Елена следовала за ним повсюду. Видимо у пары были прекрасные отношения. А времена были сложными. Император Диоклетиан не справлялся с управлением великой империей и взял себе в соправители своего друга Максимиана. Вскоре оба почувствовали, что и для двоих ноша неподъемна. И решили взять себе заместителей. Вот тут и предложил Макcимиан Констанцию эту должность, но с условием уйти от Елены и жениться на падчерице Максимиана. В те времена деловые связи было принято подкреплять семейными узами. Елене было в это время 43 года. Других близких мужчин в ее жизни, кажется, не было. А вот сынок, Константин, маму не оставлял. Он получил блестящее образование, умел ладить с людьми и был талантливым военачальником. Отец заботился о его продвижении по карьерной лестнице. В какой-то момент Диоклетиан и Максимиан ушли в отставку, а их заместители стали императорами-соправителями. Естественно, что Констанций захотел, чтобы его любимый сынок Константин стал его заместителем. Но были и иные претенденты. И началась гражданская война, которая продлилась почти двадцать лет.
Тут необходимо отвлечься от политики ради религии.
Христиан в первые триста лет после их появления в римском государстве не любили. Нелюбовь эта иногда воспалялась до погромов и массовых казней, а порой затихала. При императоре Диоклетиане преследования христиан приняли ужасающие масштабы на трех четвертях империи, но в той четверти, где правил Констанций царила веротерпимость. Может быть, отчасти это было связано с тем, что в какой-то момент Елена приняла христианство. Есть сведения, что она отдала часть своего дворца в Трире местному епископу под церковь, став основательницей Трирского кафедрального собора. Но это, конечно, пустяки. Вот нечто более важное. В конце концов, в 324 году Константин победил всех соперников и стал единоличным властителем Римской империи. Но с семьей разобраться оказалось сложнее, чем с империй. Ему было уже 52 года, и тут ему подсовывают  надежные свидетельства, что его старший сын сожительствует с его второй молодой женой. В приступе необузданного гнева император убивает обоих. А вскоре выясняется, что убил он невиновных. Грех был непростителен. Константин перестал спать. По ночам он слышал шелест крыльев фурий - богинь мести и не мог заснуть. Но матушка не оставила сына один на один с бедой. «Костик, - сказала она, - ты мучаешься от тяжкого преступления. Тебе стоит перейти под покровительство моего бога. Иисус прощает все грехи, даже самые страшные, если грешник в них раскаивается. Прими христианство, покайся и будешь прощен. А фуриям тогда до тебя уже не добраться. Послушайся маму, она плохого не посоветует». И вот император Константин I Великий не только принимает христианство, но и делает его государственной религией. Уже став христианином, он жаждет получить материальные свидетельства жизни и деятельности Иисуса. В 326 году он присваивает Елене титул императрицы, дает неограниченный бюджет и отправляет в Иудею на поиски следов реальных событий, описанных в евангелиях триста лет назад. Елене 76 лет, но она полна неукротимой энергии. Ее люди опрашивают иерусалимских стариков, копаются в архивах, проводят раскопки и обо всем докладывают Елене. Она решает, чему можно доверять, а что - досужие выдумки. Она откапывает Голгофу и находит там три креста, точно, как это описано в евангелиях. Придумывает способ определить, на каком их этих крестов распяли Иисуса, и протоколирует чудо, произошедшее при этом эксперименте. Она строит церкви на месте распятия в Иерусалиме, на месте рождения Иисуса в Вифлееме, в Гефсиманском саду, который она же идентифицирует. Все эти церкви были уничтожены в начале седьмого века иранцами, захватившими на короткое время Иерусалим. Но крестоносцы разыскали их развалины и восстановили церкви на местах, определенных Еленой. С тех пор и до сего дня эти места - истинные магниты, притягивающие паломников.
Когда и как эта простая девушка, дочь трактирщика, набралась знаний, умения повелевать и добиваться желаемого? Что она почувствовала став императрицей? Догадывалась ли, что ее назовут «святой равноапостольной»? Не знаю. Но в том, что о ней стоило рассказать, совершенно уверен.

Нет от судеб защиты...

«А теперь поднимем бокалы за мир во всем мире». Славный советский тост! А каков замах, во всем мире и не менее того. Не получилось однако ни во всем мире, ни в какой-либо его части. Вот расскажу вам, как исчез мир в одном отдельно взятом доме, где мы купили квартиру более двадцати лет назад и живем по сей день. В доме нашем всего двадцать квартир, два пентхауза и две нижние квартиры с большими садовыми участками принадлежат коренным израильтянам, а на четырех промежуточных этажах разместились русскоязычные граждане со всех концов бывшего Союза Советских. И это соотношение неким мистическим образом сохранялось годами, хотя, конечно, в каких-то квартирах жильцы менялись. Председателем домового комитета все эти годы был у нас израильтянин - отставной офицер, владелец пентхауза, Меир. Дом содержался в относительном порядке и, хотя от жильцов требовалось все больше выплат, народ ворчал, но соглашался. Что же касается отношений между соседями, то все были достаточно вежливы и относительно приветливы,  а большего и желать нельзя. Но вот года полтора назад появились у нас новые русскоязычные жильцы – пара пенсионеров. Глава семьи  - Григорий, человек очень энергичный и на все руки мастер, нашел в состоянии дома множество недочетов. Кое-что он сам  исправил бесплатно, исправление другого требовало затрат, но денег на это не оказалось. Тогда Гриша составил план необходимых работ и смету, переговорил с соседями, и на ближайших выборах был «русским» большинством избран председателем домового комитета. Нехотя, после многократных напоминаний, Меир передал новому председателю документы за прошлый год, и выяснилось много неприятных нюансов. Оказывается, жители пентхаузов – председатель и его заместитель, денег в домовой комитет вообще не платили. А собранные с жильцов деньги иногда расходовали сомнительным образом. Все это было обнародовано, и зазвучали фанфары войны. Ивритоязычные перестали здороваться с русскоязычными. Объявления с новенькой доски объявлений злостно сдирались, иногда вместе с доской. Но истинное сражение разыгралось из-за бомбоубежищ. Григорий получил ключ от укрепленных помещений на первом этаже, предназначенных для укрытия жильцов от грядущих ракетных атак, и обнаружил, что жители пентхаузов используют их как личные склады. Он потребовал немедленно освободить эти помещения, но никто и ухом не повел. Гриша не намерен был ждать и обратился в службу тыла за помощью. Инспектор службы тыла явился и сделал грозное предупреждение – бомбоубежища должны быть освобождены в течение недели под страхом крупного штрафа. В воскресение вечером Меир взял у Григория ключ от бомбоубежища, а в понедельник утром лобби нашего дома было завалено всяческим хламом, извлеченным из бомбоубежища. Вскоре явилась телега для мусора с парой рабочих, хлам побросали в телегу и увезли, наверное, на свалку. В середине дня вернулась с работы жена Меира Ронит и началось... Вопль ее пронзил шесть этажей нашего дома и спугнул голубей, воркующих на крыше. Кричала она что-то неразборчивое, но совершенно понятное. Проклятия «русским» - ворам и мерзавцам, которых нельзя было пускать в Страну, перемежались с жалобами на свою несчастную жизнь. Распалившись до предела, она помчалась к Гришиной квартире и забарабанила в дверь. Гриши дома не было, открыла его жена. Ронит без объяснений ударила ее по лицу и попыталась ворваться в квартиру, но была остановлена сбежавшимися на вопли обеих женщин соседями. Только сейчас удалось понять, что вынесенный в лобби хлам был вовсе не хламом, а ценной электроникой, которую должен был увезти ее сын, что среди прочего выкинули, а, может быть похитили, аппаратуру ценой в десять тысяч. Позже, в заявлении в полицию, цена похищенных вещей выросла до пятидесяти тысяч. А у Гришиной жены начался сердечный приступ, да такой, что пришлось обратиться в приемный покой больницы. На следующий день Григория вызвали в полицию на допрос. Вернувшись домой, он связался с адвокатом, по совету которого подал в ту же полицию жалобу на избиение жены.
Сейчас в доме тишина, соседи говорят друг с другом приглушенными голосами, ступают по коридорам осторожно, но под этой сдержаностью кипят страсти роковые, а в полиции две раскаленные папки лежат на столах следователей. Что-то будет?!
В тридцатых годах прошлого века Мандельштам создал цикл «Восьмистишия». Одиннадцать коротких стихов – поэзия в концентрированной форме. Содержание этих восьмистиший не вполне внятно и является предметом дискуссий, в которых порой принимают участие люди, к поэзии прямого отношения не имеющие. Вот и мне захотелось поучаствовать. Сегодня поговорим о моем самом, самом...
Вот оно:

В игольчатых чумных бокалах
Мы пьём наважденье причин,
Касаемся крючьями малых,
Как лёгкая смерть, величин.
И там, где сцепились бирюльки,
Ребёнок молчанье хранит,
Большая вселенная в люльке
У маленькой вечности спит


Есть мнение (http://7iskusstv.com/2015/Nomer2/Shragovic1.php), что первые четыре строки навеяны дискуссией о причинности в квантовой физике. Но мне кажется, что все восемь строк вращаются вокруг тайны/таинства рождения человека. Но давайте сначала. Что же это: «игольчатые бокалы»? Вот традиционное изображение Х хромосомы в процессе митоза – деления (https://studfiles.net/preview/2870433/).
Похоже на бокал в разрезе? Очень похоже! А петельки спирали не производят ли впечатления игольчатости? Мне кажется, что производят! Мог ли Мандельштам видеть подобное изображение хромосомы? Известно, что Мандельштам биологией активно интересовался. И него есть стих, посвященный Ламарку, который ввел в оборот само слово «биология. Хромосомы были открыты в последней четверти 19-го века, а в самом начале двадцатого была выявлена их функция в хранении и переносе наследственной информации. В 1933 году Томас Морган получил нобелевскую премию «за открытия, связанные с ролью хромосом в наследственности» и как раз в том же году Мандельштам начал писать это восьмистишие. (Окончательный вариант датирован 1935 годом.) Но почему эти бокалы чумные? В данном случае речь не идет о переносе болезни. «Чумной» имеет в просторечьи значения шалого, дурного, безумного и т.д. Игольчатый бокал, несомненно, нечто дурное, но, главное, из этих бокалов нам предлагают пить «наважденье причин». У «наваждения» множество смыслов, но для нас самые важные это «морок», «соблазн». Поэт говорит нам, что изучение строения хромосом, феномена наследственности может нести в себе соблазн применения простых причинно-следственных связей там, где действуют лишь вероятностные законы. Там, где принципиально невозможно предсказать, будет ли дитя гения конгениальным отцу или вырастет полным ничтожеством. Впрочем, и само изучение строения хромосомы, выявление ее структуры кажется  автору маловероятным. Все наши инструменты – это «крючья», которыми мы касаемся «малых, как легкая смерть, величин». Действительно, единичный носитель наследственности – ген имеет размеры порядка десятков нанометров. В первой половине 20 - го века  инструментов для изучения объектов такой величины просто не было. Несмотря на такие размеры генов, мутация даже в одном из них может привести к смерти зародыша и, конечно, никакой смерти легче этой и представить себе невозможно.
Переходим ко второму четверостишию.
Но вот, минуя науку, в милой игре происходит сцепление бирюлек – оплодотворение. И появляется ребенок – маленький человек. Но известно, что каждый человек, даже такой крохотный, это целая вселенная. И спит эта «большая вселенная» в люльке – женской матке. А беременная женщина - олицетворение  вечности, ибо благодаря ей вечно воспроизводится род людской.


А теперь побейте меня камнями!
Зал забит зрителями, ложи блещут, над сценой укреплено загадочное каре, тесно заполненное свободно свисающими золотистыми лентами, а за ним занавес с рисунком здания театра Виктюка в Сокольниках. Спектакль еще не начался, но Мастер уже с нами. «Вы в моем театре, – говорит он, - ну, попытайтесь вообразить, как я распоряжусь этим огромным объемом лент».
И вот подымается занавес с изображением театра и начинается сам Театр. На сцене стоят в ряд девятнадцать хорошо сложенных, полуобнаженных мужчин в белых штанах, прикрытых белыми же юбками, впрочем нет, у одного юбка черного цвета. А в глубине сцены едва заметен ударник со своими инструментами. И начинается шаманство со стихом Цветаевой, звуками литавр и движущимися в лад с текстом группами мужчин. Все эти двадцать человек останутся на сцене до последнего вздоха представления. Постепенно из хора выделяются протагонисты: нервный, слабый Ипполит, мятущаяся Федра и ушлая Кормилица. Но Федра-то как же? Там же одни мужчины! Я не улавливал момента, когда и откуда на Бозине, игравшем Федру, появлялась накидка. Но вот накидка наброшена, и перед вами Федра. Магия чистейшая... При этом никакой, специально женской пластики, как это было в "Служанках". Нет! Всего лишь небольшое изменение звучания речи и ритма движений. И все!  И вот она Федра, со всей ее страстью. Напомню содержание. Немолодой уже Тезей с женой-критянкой Федрой жил в Афинах, а Ипполит, сын Тезея от первой жены, жил в Трезене. Они не были знакомы. По каким-то политическим причинам, Тезей отправляет Федру в Трезен. Увидев Ипполита, она страстно влюбляется в него. Кормилица (тот/та, что в черной юбке), подговаривает ее открыться пасынку, соблазнить его. Но Ипполит грубо Федру отвергает! Он ведь сын амазонки Антиопы. Амазонки были мужененавистницами, соответственно, Ипполит женоненавистник, он воспринимает женщину как врага чистого мужского братства воинов и охотников. Пьеса завершается самоубийством Федры и гибелью Ипполита. Трагедия  героев и праздник театра сплавлены в неразделимое целое. А ленты? О, каре лент так многообразно используется! Оно  поднимается или опускается. И вот ленты - солнечные лучи, или листва деревьев, обдуваемая ветром, или непроходимая чаща, в глубине которой мечутся герои.
Я бы сказал, что спектакль был безупречным, если бы не последние пятнадцать минут. По ходу действия на сцене должен появиться Тезей. В этот момент ударник, который все время сидел в глубине, оставляет свое место и выходит вперед. Одет он в джинсы и футболку, на которой написано "Тезей". Выходит этот парень на авансцену и читает какой-то отрывок из дневника Цветаевой. Отрывок с действием никак не коррелирует. Темп сбивается, впечатление комкается. Лишнее, инородное...
И все-таки, все-таки Виктюк великолепен!
Просматриваю интересную книгу – «Библейский словарь» Эрика Нюстрема. Автор швед, протестант, доктор теологии. Словарь составлен в 1866 году на шведском языке, а в 1920 переведен на русский. А вот статья «Финикия». Оказывается Финикия была союзом городов Тир, Сидон, Берутта (Бейрут нынче) и Триполис. Так ведь это точно нынешний Ливан – наши соседи! Автор отмечает гигантский вклад финикийцев в мировую культуру. Это и изобретение алфавита, и усовершенствования в изготовлении стекла, и открытие пурпурной краски, наконец, колонизация всей Северной Африки и Испании и вовлечение их в мировую торговлю. «В отношении честности, - пишет Нюстрем, - финикийцы пользовались дурной славой. «Pinica fides» - финикийская честность – невысоко ценилась римлянами». И хотя финикийцев нет уже почти две тысячи лет, автор далее делает выпад, совершенно неожиданный в академическом словаре. «До сих пор народ, который живет на территории бывшей Финикии, дерзок, нагл и вообще не заслуживает доверия». А ведь в Ливане и сегодня живет ровно тот же самый народ, что и 150 лет назад, во времена Нюстрема.  А как славно было бы иметь соседями шведов!

О сырах и не только...

Одно из самых чудесных мест в Вене, конечно же, Naschmarkt. Полкилометра рынка под открытым небом вдоль широченной улицы, застроенной роскошными домами. А самые лакомые прилавки на этом рынке,  конечно же, сырные. Боже мой, каких только сыров там нет!  Всех цветов радуги, а какие разные размеры и формы: от твердых цилиндров эмменталя весом килограммов семьдесят до нежнейших крохотных шариков моцареллы. ​Я там поступил, как маленький мальчик в лавке игрушек – выбрал самый дорогой сыр "pecorino di moliterno al tartufo". Оказалось, что изготавливают такой сыр на острове Сардиния из овечьего молока с щедрой добавкой черного трюфеля. Трюфельные трубки пронизывают мякоть сыра в разных направлениях, так что вся его плоть пропитывается чудесным ароматом.
Не знаю, как вы, а я верю в посещение земли пришельцами. Для этого достаточно хотя бы поверхностно познакомиться с технологией изготовления некоторых сыров. Вот самый дорогой грузинский сыр гуда. Овечье молоко створаживают, творог отжимают, сушат и помещают в овечий бурдюк, но не обычный, а мехом внутрь. Этот бурдюк пару часов пинают и колотят палками, а затем на двадцать дней закапывают в землю. На поверхности земли над бурдюком иногда разводят костры. Через двадцать дней сыр достают и отправляют в рассол дозревать. Так этот сыр делают сотни лет. Ну как неграмотный пастух в горах Тушетии мог случайно открыть такую сложную последовательность технологических приемов?
Нашей семье этот сыр был не по карману, к тому же у нас не переносили его острый "аромат". И все же...
В канун нового 1978 года жена попросила меня пойти на базар сразу, как отпустят с работы, и купить для новогоднего застолья полголовки имеретинского сыра. Мне удалось в полдень уйти, и я немедленно поехал на рынок. У сырных прилавков сталкиваюсь с Гурамом – начальником лаборатории в нашем отделе. «Ва! Где ты ходишь? – спрашивает он меня. – Мы тебя целый час искали. Я с утра отпустил Серго и Джимшера, они должны были купить мясо, зелень, вино и отнести все к Мите. Он сегодня днем дома один, будет готовить хашламу и кучмачи. Как он готовит, сам знаешь. Немножко посидим, немножко выпьем, всех тоже дома ждут. Поехали!» И мы поехали. Дальше почти все было по слову Гурама. Аромат телятины, сваренной с зеленью и кореньями, струился по двору уже на подходе к Митиным дверям. К нашему приезду стол был накрыт. Откупорили бутылки с кахетинским не из магазина, а из знакомого подвала, и вперед «с Новым Годом»! Вот только «немножко посидеть» не получилось. Посидели часа четыре, да и выпили прилично. Я все время
напоминал себе о сыре, не забыть бы у Мити. Нет, не забыл. Приехал домой к шести вечера. На укоризненный взгляд жены отреагировал подробным рассказом о долгом совещании у начальства с последующим коллективным распитием одной бутылки вина в честь праздника. Ладно, пришло время накрывать на стол, ожидался приход многих родственников. Достаю из холодильника пакет с сыром и вижу, что это совсем не тот пакет, в который мне завернули сыр на базаре. Начинаю его разворачивать и чувствую натуральную вонь. Что за черт? Передо мной приличного размера, серый, в мелких дырочках кусок гуды. «Ты с ума сошел, - говорит мне жена, - как ты мог ЭТО купить? Ты же не пьяный. У нас ЭТО, ты прекрасно знаешь, никто не ест. Меня мутит от одного запаха. Я не положу его на стол, убери немедленно! И сколько же Это стоило?». Конечно, я сразу все понял. Ведь я встретил Гурама у сырных рядов, где он, наверное, покупал в дом для праздника самую лучшую гуду. С пьяных глаз мы перепутали у Мити упаковки, и я не думаю, что мои несчастные полголовки имеретинского были у Гурама встречены приветливее. Но не выкидывать же дорогое лакомство. Пришлось мне этот сыр есть одному дней десять. Вкус изумительный, особенно с горячим, хрустящим  грузинским хлебом и тархуном, а запах, ну что запах, к нему быстро привыкаешь.
А с женой мы не поссорились, мы вообще никогда не ссоримся.

"Отцы и дети" в Гешере

Иехезкель Лазаров, режиссер, хореограф и актер, поставил в Гешере «Отцы и дети». Постановка сложная и очень интересная. Волнует ли режиссера проблема конфликта поколений? Я в этом не уверен. Мне показалось, что две линии вьются, причудливо переплетаясь, на всем протяжении спектакля. Линия Театра, как способа остранения и заострения коллизий жизни,  и линия противостояния человека и мира.  Не абстрактного Человека, а тех людей, которых нам представил Иван Сергеевич в своем, уже полузабытом, романе.
Открывается спектакль дефиле актеров. Они безмолвно проходят один за другим по сцене, двигая перед собой столы, неся в руках всю утварь, используемую затем во время действа. Самой хилой актрисе, что играет Катю, достается картонный рояль, который она толкает с видимым трудом. «Вот стоят двенадцать напряженных людей и вот их убогий реквизит. И это все, из чего мы сейчас на ваших глазах будем делать Театр!» И тут же лишние актеры и вещи исчезают за кулисами, а на сцене появляются молодые Аркадий Кирсанов и Евгений Базаров, приехавшие  домой к Кирсановым, и тут же завязывается конфликт между пожилым англоманом Павлом Кирсановым (Дорон Тавори) и нигилистом Евгением Базаровым (Мики Леон). Кто же эти персонажи? Вот как определяет психиатр Ганушкин антисоциальных психопатов: «Они страдают частичной эмоциональной тупостью и практически не имеют социальных эмоций: сознание долга по отношению к обществу и чувство симпатии к окружающим у них обычно полностью отсутствует. Они не имеют ни стыда, ни чести, безразлично относятся к похвале и порицанию, неспособны приспособиться к правилам общежития». Помилуйте, но ведь это несколько заостренный портрет Евгения Базарова. А вот определение шизоидного психопата: «Личности этого типа отличаются замкнутостью, скрытностью, оторванностью от реальности, склонностью к внутренней переработке своих переживаний, сухостью и холодностью в отношениях с близкими людьми. Для шизоидных психопатов характерна эмоциональная дисгармония: сочетание повышенной чувствительности, ранимости, впечатлительности — если проблема лично значима, и эмоциональной холодности, непробиваемости в плане чужих проблем». Господи, да это же Павел Кирсанов, как нарисованный. Тургенев вывел эти типы за сто лет до того, как они вошли в классификации психиатров. Конфликт между ними не связан с их принадлежностью к разным поколениям, это конфликт двух отклонений от нормы. В конце концов дело доходит до дуэли между Евгением и Павлом. Как, как режиссеру показать, что хотя эти люди стреляют из настоящих пистолетов, они оторваны от реальности, не вполне адекватны ей? И тут он решается на удивительный прием, не виданный мной никогда прежде на театре. Хромакей - технология совмещения двух изображений в одной композиции. С помощью хромакея можно удалить один фон и «подложить» другой. Вот этот прием и использует режиссер. Актеры лежат на сцене, судорожно двигаясь, каждый сам по себе, даже если они соприкасаются, а на экран, опущенный сверху на половину  высоты, они проецируются стоящиими на фоне живой опушки леса.
Ветер колышет ветви, птицы поют, а люди двигаются, не касаясь земли, не привязанные к живому миру, инородные, как привидения.
А вот другой эпизод. Базаров влюбляется в Анну Сергеевну и пытается объясниться. Ну как передать зрителю, до какой степени ему это трудно? И опять режиссер обнажает театральный прием. Базаров начинает говорить при звуке слабого дождя, постепенно дождь усиливается и переходит в ливень, и тогда актеру приходится говорить все громче, а потом кричать на пределе сил, чтобы Анна его слышала. И вот оно, то противоестественное напряжение, в котором находился Базаров, когда признавался в своей любви.
Кончается спектакль завершающим дефиле. Двенадцать усталых актеров проходят со своим скарбом – вот то, из чего был создан, увиденный вами только что спектакль.
Все ли я понял в этой постановке? Нет! Какие-то коды остались неразгаданными. Почему несколько фраз по ходу диалогов произносятся по-русски? Не знаю. Почему бюсты у Анны Сергеевны, ее сестры и тети особо подчеркнуты одеждой? Не знаю.
Рекомендую ли я пойти посмотреть этот спектакль? Получите ли вы от него удовольствие? Не знаю. Но уж если рекомендовать, то только тем, кто любит театр больше,  чем себя в театре.

Гуляя по Вене... 4


Ах, господа, Вена, конечно, город роскошный, но за новенькой готикой районных храмов, за буржуазным рококо конца девятнадцатого века некое безумие, некое нарушение самовосприятия города отчетливо ощущается. Ну, вот вам центральная площадь! Пришло же в голову городским властям поставить ровно напротив собора святого Стефана многоэтажное кривое зеркало – дом Хааса. Двадцать четыре часа в сутки смотрит собор на свое, по-разному в зависимости от погоды и времени, искаженное отображение. Например, вот такое:

Ну как тут не тронуться умом пятисотлетнему старику! Впрочем, и в этом доме что-то хорошее можно обнаружить. Например, пафосное кафе «Оникс» на шестом этаже. За небольшую порцию клубники со сливками и чашку кофе вы заплатите там, как за полный обед в турецкой харчевне, которых в Вене полным-полно, но вид из эркера на кровли собора, его башню и прилегающую площадь с игрушечными каретами и людишками, снующими по всем направлениям, стоит потраченных денег. Кстати, всего 300 лет назад именно на этой веселой площади располагалось городское кладбище, так что деловитые японские старушки, сплоченной группой двигающиеся в эту минуту к собору, проходят по-над безымянными могилами.

В трехстах метрах на северо-запад от собора находится самое древнее место города - длинная и узкая площадь Хоер Маркт, именно здесь солдаты ХV Первородного легиона две тысячи лет назад основали форпост Виндабона, давший начало городу.  Но нас сейчас интересуют совсем другие времена. В 1702 году император Леопольд I (тот самый, что «навсегда» изгнал евреев из Австрии) дал обет построить в честь святого Иосифа  Обручника, покровителя Вены, памятник, если его сын и наследник Иосиф живым и невредимым вернется с войны за испанское наследство. Иосиф вернулся, а Леопольд  свое обещание выполнил.
С 1732 года  стоит на площади вот такой фонтан, на котором Иосиф и Мария, как и положено евреям, стоят под хупой, а первосвященник совершает обряд их бракосочетания. Вот беда, вроде выгнали евреев сорок лет назад за ворота города, а они, на тебе, на центральной площади стоят. Здание суда и место казни были когда-то на этой же площади. Но после воздвижения памятника здесь уже не казнили, только за стенами города. Впрочем, за одним исключением. Правил тогда Австрией император Иосиф
II правнук того самого Леопольда. Был он правителем просвещенным и даже либеральным. Он отменил крепостное право и издал меморандум о веротерпимости. Требовал, чтобы монастыри в обязательном порядке открывали больницы и школы для неимущих. Создал систему социальных лифтов для незнатных, но талантливых людей. А уж такие ужасы, как пытки и публичные казни, были отменены еще его матушкой-императрицей. Исключение произошло зимой 1785/1786 года. Жил тогда в Вене обаятельный оболтус Франц фон Зальхайм – бездельник и игрок. Когда его карточные долги достигли угрожающих размеров, он нашел пожилую, очень богатую вдову и обручился с ней. Став официальным женихом Франц попытался вытрясти из невесты денежки, но не получил ни единой кроны – дама была бережлива. В полном отчаянии Франц невесту убил, тело ее спрятал, а знакомым говорил, что она уехала на воды лечиться. Сам же стал продавать ценности из вдовьего дома и расплачиваться с долгами. Очень быстро он был пойман и во всем признался. Императора эта история почему-то потрясла до потери здравого смысла. Он лично вмешался в процесс вынесения приговора и написал: «Дворянин фон Зальхайм должен быть доставлен на эшафот на Хоер Маркт, где его тело будут рвать раскаленными клещами, затем на колесе разобьют кости его рук и ног, а после того его там же сожгут». И все это было проделано без спешки на протяжении четырех часов в присутствии Мадонны и святого Иосифа  в сорока метрах от эшафота. Рев тридцатитысячной толпы не смолкал все это время. Аккредитованные послы сообщали по инстанциям, что, вероятно, Император сошел с ума. Иосиф умер через четыре года после этой казни, так и не восстановив полностью своего имиджа в глазах европейской знати.

А той самой зимой в Вене в одном квартале от Хоер Маркт жил и работал Моцарт. Через две недели после дня казни он внес в свой каталог Концерт для фортепиано с оркестром №24 си минор. Знатоки утверждают, что это одно из самых мрачных его произведений, исполненное темных страстей. Никому не известно, был ли он в день казни дома или гулял, например, по Венскому лесу, рев ли толпы вошел в его концерт или несвежие устрицы из пригороднего ресторанчика. Неразрешимая загадка.

Profile

Буривух
luukphi_penz
luukphi_penz

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono