?

Log in

No account? Create an account

Прогулки по Иерусалиму

Если кому-то из моих друзей срочно нужно украсить скульптурой холл своей виллы или сад вокруг нее, я бы посоветовал съездить в Иерусалим и прогуляться по Мамиле. Вся эта улица выставка-продажа самой разной по качеству, размеру и фактуре скульптуры. Причем, на любой вкус и под любое настроение.

Для шутников подойдет муравей в рост человека.
Для людей патриотичных – менора



А легкомысленным и склонным к беззаботности - ню, собранное из металлической сетки.

Для скептиков, погруженных в размышления:


А неисправимым оптимистам:

Тем, кто уверен, что усилия предотвратить что-либо тщетны, подойдет дама с дырявым зонтиком над головой.

Но даже, если у вас виллы с садом почему-то нет, все равно стоит прогуляться по Мамиле пятничным утром. Вкусно позавтракаете в «Роладине», «Римоне» или «Лючиано», полюбуетесь на чужие виллы во французском квартале.

А если все это покажется вам чрезмерно бренным, лестницы монастыря св. Винсента выходят на эту же улицу



Памятники жертвам Холокоста в Берлине и Вене, на мой вкус, не слишком выразительны, вроде их авторы не вполне понимали, чего именно от них хотят, а вот в Братиславе - столице Словакии  этот памятник стоит рассмотреть повнимательнее. Весь комплекс состоит из металического монумента и стены, облицованной черным мрамором, с изображением синагоги на ней.



































Детали монумента жуткие, но не вполне внятные, впрочем, надломленная шестиконечная звезда, венчающая памятник, сомнений не вызывает. На базальтовом основании памятника на словацком и иврите выбито одно слово «Помни». И все! Нет стенда, из которого можно было бы хоть что-то узнать, например, что более 70-и тысяч  словацких евреев вывезли в лагеря смерти, гда они и погибли. Что словацкие евреи были первыми заключенными Майданека и Освенцима и на них обкатывалась машина уничтожения. И что за синагога изображена на черной стене? Изображение очень точное. Я легко нашел фото этой синагоги.

Фото, это важно, датировано 1966 годом. Вскоре, синагога действительно была разрушена, но произошло это через 20 лет после падения фашистского режима, в Чехословацкой Социалистической республике, которой руководила местная компартия. Так ЧТО призывают нас помнить авторы памятника, установленного в 1996 году?







Середина июля... Две недели оставалось у евреев Испании в эти дни 1492 года до конца июля, когда по указу Католических Величеств они должны были или стать христианами, или покинуть территорию Испании. А покинуть-то с чем? Цены на дома и утварь упали до смешного, должники не возвращали евреям ни мараведи, зачем, если они вот-вот уедут и долги исчезнут. А кроме того, Указ запрещал вывозить золото и драгоценности.
Мои израильские друзья, вам совсем ничего не напоминает эта ситуация? Мы при отъезде из Тбилиси продали свою квартиру за одну тысячу долларов! Но и эту тысячу легально вывезти было невозможно. Но мы сделали свой выбор!
И у испанских евреев выбор был: тот, кто решил остаться евреем, покинул Испанию, а тот, кто остался в Испании, крестился и делал это сознательно.
Некоторая часть покинувших Испанию перебралась правдами или полуправдами за большие деньги в соседнюю Португалию. И должен вам сказать, что их участь оказалась тяжелее и двусмысленнее участи испанских евреев. Прошло всего четыре года, и португальский король Мануэль I, решив, что евреев он больше терпеть в своей стране не может, издал указ об их изгнании. Но его советники объяснили королю, что изгнание евреев приведет к экономической катастрофе. Тогда последовало поистине иезуитское решение: евреев массово насильственно крестили и одновременно объявили, что на протяжении двадцати лет в стране не будет введена инквизиция. Разумеется, синагоги и еврейские школы закрыли. Евреи-новые христиане обязаны были по воскресеньям посещать мессы, но их не преследовали ни за субботние свечи, ни за иные формы подпольного иудейства. Через двадцать лет суды инквизиции появились, но к тому времени новые христиане могли свободно передвигаться по всей Европе. В Венеции или Риме они оставались христианами, при этом активно сотрудничая с еврейскими общинами, а попав в Турцию, официально возвращались к иудаизму, поскольку турки к евреям относились много лучше, чем к христианам. Эти «новые евреи» часто не знали иврита и были очень далеки от еврейской учености.
Сохранился любопытный протокол допроса Тристана да Коста, который проводил Совет десяти – высшая судебная инстанция Венецианской республики. Вероятно, тот был участником или организатором сложной финансовой аферы, но прежде всего судьи хотели понять, кто перед ними стоит.

--В какое время и в каком месте твой отец и ты стали христианами?
--Меня сделали христианином в то время, когда король Португалии крестил всех евреев, то есть примерно 56 лет назад. Когда я вырос, отец и брат рассказали мне, что их крестили насильно. Я не помню, как меня крестили, отец и братья говорили, что меня вырвали из рук матери и крестили.
--Когда ты подрос, жил ли ты как христианин?
--В то время я жил, как мне говорили. Иногда я ходил на мессу с христианами, иногда  исповедывался какому-либо священнику вместе с людьми, которые водили меня на исповедь, но я никогда не причащался.
--Сейчас ты еврей или христианин?
--Я приехал на эту свободную землю, потому что здесь нет инквизиции. Иначе я бы сюда не приехал. Внутренне  я чувствую себя евреем, снаружи меня знают под именем Тристан да Коста.
--Снаружи ты еврей или христианин?
--Я не совершаю действий христианина.
--Участвовал ли ты в еврейских молитвах или церемониях и где это происходило?
--Ни то, ни другое.
--Если ты ощущаешь себя евреем, почему ты в Венеции, где евреи носят одежду, отличную от одежды христиан,  одеваешься, как христианин?
--В Измире, откуда я приехал, мне сказали, что, если я не буду молиться с евреями в синагогах и жить среди евреев, я могу носить христианскую одежду.
Продолжение допроса интереса для нас не представляет.
Почти тридцать лет я живу в Израиле и все еще подобен Тристану да Коста – внутренне  чувствую себя евреем, но с евреями не молюсь и еврейской жизнью не живу. Все повторяется...
В Гешере смотрели «Повторное расследование». Детектив, детектив! Поэтому о содержании ни звука, ни знака. Поговорим о том, что вокруг спектакля. «Занавес» представлял собой несколько крупных пластин. Понятно было, что они должны двигаться. Ладно, свет гаснет, одна из пластин поднимается, видим часть комнаты, кровать, на ней сидит парень в трусах, его о чем-то спрашивают, он отвечает, действие началось. И вдруг... пластина опускается, свет в зале зажигается, на сцене появляется другой парень и говорит, что он режиссер этого спектакля, у них неполадки с проектором, они, конечно, извиняются, придется немножко подождать, но потом все начнут с самого начала. Мы с моими спутницами решили поначалу, что это острый режиссерский прием. Но нет, что-то, правда, не работало. Вот в Тбилиси моей молодости, если в кино во время сеанса рвалась пленка и в зале зажигали свет, во-первых, никто не извинялся, во-вторых публика кричала: «Сапожник, пиначи, мехаше», - до тех пор, пока показ не возобновлялся. К чести публики в Тель Авиве, никто обидных слов не кричал, а когда неполадку устранили, народ благодушно похлопал искусству механиков. Итак, все началось сначала, и выяснилось, что время от времени живые актеры разыгрывают сцены с изображениями собеседников, записанными при постановке спектакля и крупно проецируемыми на эти пластины. Театр и кино в диалоге. Мой покойный дядя в таких случаях говорил: «Половина - сахар, половина – мед». Ладно, можно и так, наверное, но тогда та часть, которая кино, должна по качеству (яркость, четкость) быть на современном уровне. Мы же видели на экранах картинку довольно тусклую с размытыми краями. Впрочем, все что я написал, ни в коем случае не означает, что не стоит на этот спектакль идти. Пьеса крепкая, детективная линия до последней сцены не угадывается, наши израильские реалии, включая русский акцент у бабушки, верно подмечены. В конце концов, не одними же шедеврами жив театр!

Об отношениях

Тут, понимаешь, с людьми отношения никак не выстраиваются. Вот, живу в доме уже больше двадцати лет, а соседей не то что по имени, в лицо не знаю. А на работе, не поверишь, вступил в отношения с веществом. Дело, значит, было так. Переливал я из реактора заказанное нам вещество в потребительскую тару, ручонка затряслась и пролил я каплю на лабораторный стол. Ну, пролил и забыл. Подхожу к столу через полчасика, а капля расплылась вот в такое:



Ну
и дела, думаю, с чего бы это вдруг. А вещества у меня под завязку, ровно сколько заказывали. «Нет, - думаю, - надо попробовать еще раз». Капнул рядом, подождал и... ничего. Обычная клякса бесформенная. Ну, такого же быть не может! Краду из уже запакованной для отправки банки еще пару грамм, капаю рядом и на тебе...

Образовался этот динозаврик и не растекся – так и подсох. Все стало ясно – шутки шутит вещество. Вошло, можно сказать, в отношения со мной. Подзуживает еще сколько-то у заказчика похитить и посмотреть, что получится. Но я удержался, никак нельзя, заказчик хороший, платит всегда вовремя.




Поехали в «Гешер» смотреть спектакль МХТ «Мужья и жены». Как раз в этот день в Тель Авиве проходил «Парад гордости», так что на подъезде к театру нам стали попадаться группы очень раздетых и ярко раскрашенных молодых, и не очень, людей, которых трудно было себе представить мужьями или женами даже друг другу. Стоянку для машины нашли чудом. Театр был полон, ложи точно блистали бы, но чего нет, того нет.
Пьесу для этого спектакля режиссер Богомолов выкроил из сценария фильма «Мужья и жены», вышедшего на экраны в 2002 году. Фильм сделал Вуди Аллен. И сценарий, и режиссура, и главная роль – все его.
Начинается действие с того, что супруги Гэйб и Джуди, обеспеченные ньюйоркцы средних лет, совершенно неожиданно узнают, что их ближайшие друзья - Джек и Сэлли, у которых все, вроде, было хорошо, решили развестись. Это известие заставляет Джуди усомниться в прочности ее брака, в то же время Гейб, профессор университета, увлекается своей блестящей студенткой. На горизонте появляется разведенный Майкл, редактор журнала, в котором Джуди работает. Майкл нравится Джуди, но она сводит его с Сэлли. Никто не понимает точно, что именно он чувствует к своему  супругу и потенциальным партнерам. По ходу действия, свободный Джек сначала сходится с проституткой, а потом – со странной любительницей аэробики. Все заканчивается тем, что Джек и Сэлли снова женятся, Джуди становится женой Майкла, а Гэйб остается в достаточно комфортном одиночестве. Понятно, что такой сюжет открывает перед режиссер безграничное поле возможностей, но... Герои говорят друг с другом подчеркнуто отстраненно, безэмоционально, даже когда речь идет о сексе. Они иногда застывают в определенных точках, тогда их лица проецируется на задник сцены. Даже в моменты критических объяснений они не прикасаются друг к другу. Богомолов сделал очень стильный, сухой, сдержанный и утонченный спекталь. Утонченный настолько, что порой  сходит на нет.  Помните эпиграмму:
Твой стиль суховатый и сдержанно-краткий
Без удержу хвалят друзья...
Уздечка нужна, чтобы править лошадкой,
Но где же лошадка твоя?

Я не согласен с высказанным мнением, что спектакль идет без перерыва, потому что в антракте публика разбежалась бы. Нам с Аней во время спектакля скучно не было. Ощущение некоторой выделанности и снобизма показанного пришло уже за пределами зала.
Очень рекомендую посмотреть старый фильм Вуди Аллена. Он безоговорочно хорош. И, обратите внимание, в фильме упоминается Толстой. Уверен, не случайно. Мне кажется, сюжет придуман образованным Вуди Алленом в виде протеста против знаменитой максимы Толстого: «Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». У Вуди все семьи несчастливые и все несчастливы одинаково.
Драматург и режиссер Роберт Айк, надежда английской сцены, переписывает на новый лад классику. Эсхил, Шекспир... Философию своей работы он пояснил таким примером. «ПривОзите вы в Англию старый иностранный фен, хотите включить, а он не включается. Нужен адаптер, чтобы подключить фен. С адаптером он начнет действовать, подует теплый воздух, и ваши волосы зашевелятся». Клянусь, на «Орестее», адаптированной Айком и поставленной Арье в Гешере, волосы натурально порой шевелились.
На сцене Орест, еще молодой человек, истеричный, замученный бессонницей и кошмарами,  и его врач – психиатр. Врач пытается восстановить в сознании пациента то, что загнано в подсознание, подталкивает его к реконструкции давней цепочки событий. Все, что мы видим дальше, это рассказ Ореста врачу о том, что он видел сам или слышал от людей.
Первое действие.
Война уже идет. Неважно из-за чего, но мир невозможен: или мы, или нас! Нужно срочно высылать корабли с подкреплением, но которую неделю нет ветра, ситуация на фронте ухудшается. И тут царю Агамемнону сообщают пророчество: он должен своими руками убить дочь Ифигению,  тогда ветер поднимется. Ему объясняют, что все будет совершенно безболезненно – это просто таблетка, от которой девочка навеки заснет, что выхода нет, что иначе враг победит, всех обратят в рабов, а Ифигения будет проклята народом, если не будет принесена в жертву. Агамемнон мучается, сомневается, но дает себя уговорить. Он сообщает о принятом решении жене Клитемнестре. Мать в ужасе и отчаянии, но отменить решение не в силах. Итак, ребенок на руках у отца, подходит врач с медицинским столиком и, первым делом, просит подпись, удостоверяющую, что отец согласен на последующую медицинскую процедуру. Агамемнон подписывает с каменным лицом. Но это не все. Нужно подписать также бумагу о том, что он понимает, к каким последствиям приведет означенная процедура. И этот бланк подписан. Девочка получает смертельную таблетку и стаканчик сиропа. Чтобы ей не было горько. Маленький Орест подглядывает за отцом, убивающим сестру. Пророчество не обманывает. Тело девочки еще на руках у отца, а ветер уже поднимается.

Второе действие.
Хоть ветер поднялся и корабли отплыли, война продолжалась еще десять лет. И все эти годы царством управляла царица Клитемнестра. Был при ней и любовник – Эгисф. И вот  - победа одержана. Царь вернулся, но он в плохом состоянии: изранен, руки трясутся, победная речь ему не удается. Зато Клитемнестра блистательна. Победное лицемерие, фальшивая жалость к павшим и обещания расцвета страны льются из ее уст легко и убедительно. Этим же вечером она набросила на голову мужа, пожелавшего принять ванну, тяжелую ткань и перерезала ему горло. Что это? Месть за убитую десять лет назад  дочь или нежелание отдавать власть и свободу? А может все вместе? 
Орест ушел из дома, когда мать привела любовника. Узнав об убийстве отца, Орест возвращается, встречается со старшей сестрой Электрой, и они замышляют месть. Орест убивает Эгисфа, а Электра мать - Клитемнестру.

На сцене остаются Орест и психиатр, который говорит Оресту, что у Агамемнона была только одна дочь - Ифигения, а Электра, видимо, придумана Орестом, чтобы скрыть от себя самого то, что он убил свою мать.

Постановка мощная, гармоничная. Декорация, на первый взгляд, скупа – это всего лишь восемь кресел в парадном зале, но задняя подвижная стена этого зала трансформируется. Это и полупрозрачная перегородка, и зеркало, и огромный телевизионный экран, и окно воспоминаний, в котором появляются лица героев непосредственно в моменты действия. Актеры здесь играют одновременно в театре, в кино и на телевидении. И они блестяще с этим справляются. Но лучшая среди равных – это, конечно, Эфрат Бен-Цур в роли Клитемнестры. Ее стать, пластика и интонации завораживают. Справедливости ради надо сказать, что Мики Леон – Агамемнон тоже очень хорош. Настоящим открытием для меня были дети: Таль Пелег – Ифигения и Эяль Ившин – маленький Орест. Дети играют в нескольких сценах, они органичны, естественно вплетены в ткань спектакля, нисколько не отвлекают от действия, но, напротив, проясняют характеры и мотивы взрослых.
Я настоятельно советую всем, кто еще не видел этого спектакля, непременно пойти и посмотреть. То, о чем упомянуто в этом тексте, даже не десятая часть, того, что вы увидите на сцене. И о чем еще будете долго вспоминать и размышлять.

Старые газеты

Хаотично просматривая старые русские газеты, нашел несколько интересных сообщений.
Вот, например:






18 (05) января 1901 года

Новости Дня
                                                                                 

Жители села Всехсвятского возбуждают ходатайство о закрытии действия переведенного в это село из Куркино общества трезвости, так как оно все село обратило в сплошной кабак. Будущие трезвенники, перед вступлением своим в число членов, кутят в селе напропалую несколько дней, творя всякие бесчинства.



                                    03 мая (20 апреля) 1909 года 


                                                                                    Стол. Молва

ПОСЛѢДНIЯ ИЗВѢСТIЯ

К переходу евреев в магометанство

По словам «Спб. Вед.», сенат разъяснил министру вн. дел, что вопрос о праве евреев переходить из иудейской религии в магометанство подлежит разрешению в положительном смысле, а вопрос - освобождаются ли евреи с таким переходом от действия тех ограничений, которые установлены относительно их в законе, – в отрицательном смысле.

Где начинается чудо?

Прошло пять лет с тех пор, как римский папа Иоанн Павел II был причислен к лику святых. Интеллектуал и полиглот, экуменист и чудотворец, Иоанн Павел II глубоко понимал суть конфликта то тлеющего, то вспыхивающего на земле Израиля уже добрую сотню лет. Папа встречался и с Ясиром Арафатом, и с руководством Израиля, когда посетил его в 2000 году. Свои размышления на эту тему он подытожил такой вот сентенцией: «Есть два пути разрешения палестино-израильского конфликта: реалистический и чудесный. «Реалистический» означает божественное вмешательство. «Чудесный» означает, что стороны добровольно придут к соглашению». Папы этого не стало в 2005 году. Чудо, что естественно, не произошло, впрочем и божественного вмешательства мы пока не дождались...

Метичара

Этот текст мы написали вдвоем с моей сестрой ottikubo, совсем как братья Гонкуры.

Письмо княжне Орбелиани в Тифлис из Тебриза
Дорогая моя Кетино! Прости, что с самого отъезда не написала тебе ни строки. Мне было так плохо! Ужасная тошнота и слабость, и головокружения…Иногда я думала, что умираю, а иногда боялась, что не умру и буду мучиться дальше. Я изгнала из кареты Тамрико и почти всю дорогу лежала. Саша сидел напротив и смотрел на меня с жалостью, но мне не было дела даже до него. Только Метичара лежала рядом со мной, засунув голову под мою ладонь, и вторила моим стонам слабым поскуливанием. Я всех замучила своей болезнью. Но слава Всевышнему, мы доехали до места, и мне стало куда лучше. Ты удивишься, но здесь нашелся настоящий доктор, англичанин. Очень знающий и вообще интересный собеседник. Муж просил его навещать меня каждый день
Саша приготовил для нас дом, убранный много лучше, чем я ожидала. Нанял двух местных горничных и повара. Все как-то объясняются на смеси французского с турецким. И Тамрико при мне – ей я доверяю, как тебе. Я не помню ни одного дня моей жизни, когда она не была рядом со мной.
Представь себе, здесь есть общество. Меня навестила жена английского посланника, и мы с ней пили чай из того сервиза, который ты подарила на нашу свадьбу. Все было очень по-английски. Она остроумна, мила и настоящая леди.
Кроме того, я получила корзину фруктов от второй супруги принца Аббас-Мирзы и очаровательное письмо, написанное – ты не поверишь – по-грузински! Она родилась в Батуме. Принцесса приглашает меня на пикник, но Саша очень боится, как бы мне это не повредило. Однако Саша уезжает послезавтра. Он едет в Тегеран, вероятно недели на три. Тогда уж мне не нужно будет спрашивать разрешения… Ты смеёшься? Но ведь я теперь не девочка, а замужняя дама и сама решаю, что позволительно, а что опасно или вредно.
Целую тебя в обе щеки, дорогая моя кузина. Передавай привет твоим братьям и кланяйся от меня тетушке Тинатин и дяде Георгию
Твоя Нина.

Из письма британского резидента в Тебризе начальнику ближневосточного отдела Министерства иностранных дел в Лондоне
… в заключение этого чрезмерно длинного письма сообщаю, что неделю назад известный вам российский министр-посланник отбыл в Тегеран, оставив очаровательную беременную жену здесь в Тебризе. Они сняли большой дом рядом с помещением российской миссии. При юной супруге посланника (думаю ей не более шестнадцати) находятся только ее кормилица – женщина, определенно не представляющая для нас интереса, две служанки и несколько дворовых. Я прошу, с целью получения достоверной информации о действиях русских в Тегеране, разрешения на разработку молодой дамы. Полагаю, что было бы вполне естественно, если бы наш врач, доктор Самюэль Хейг, проявил бы повышенное внимание (чисто профессиональное поначалу) к состоянию мадам, оставшейся в Тебризе без семьи и друзей. Желательно, чтобы он стал ее конфидентом, а далее по обстоятельствам. Почти всегда может отыскаться или возникнуть тайна, сокрытие которой потребует раскрытия других тайн. Не хочу загадывать наперед, но полагаю, что здесь есть поле, которое стоит возделать, коль скоро нас интересует русская политика в Персии...

Из письма княжне Орбелиани в Тифлис
Дорогая Кетино! Очень рада была твоему письму. Ты чудесно описала бал у наместника, и я очень смеялась, читая, как твоя бабушка отчитывала генерала Ермолова за то, что он слишком рьяно добивался твоего внимания.
И я в ответ буду описывать все детали моей жизни, которые могут развлечь, заинтересовать или рассмешить тебя.
Мне чудится, что мистер Хейг, о котором я уже писала, не совсем равнодушен ко мне. Он осматривает меня каждый день, и я чувствую себя не совсем ловко, отвечая на его слишком подробные вопросы, не подобающие джентльмену, которым он, безусловно является, но совершенно естественные для врача. Доктор Хейг очень обаятелен. Он рассказывает замечательно интересные и смешные истории. Кажется, вся прислуга влюблена в него. Все расцветают улыбками, когда он приходит, и только Метичара терпеть его не может. Сегодня, когда он хотел проверить мой пульс, она укусила его за палец. Мой бигль, моя девочка, которая в жизни ни на кого не тявкнула, прокусила ему мизинец до крови. Я не знала, как поступить, и мистер Хейг ушел, посасывая мизинец, несколько обескураженный тем, что я не наказала собаку, хотя бы словесным укором.


Из письма британского резидента в Лондон
..мне чрезвычайно лестна ваша поддержка моего, а теперь уже нашего, плана. Доктор Хейг систематически навещает свою подопечную под предлогом ее беременности по настоянию ее мужа . Удалось пока узнать немного, но и над этим немногим стоит поразмыслить. Посланник сообщает юной беременной супруге, что задерживается на несколько месяцев. По моим сведениям, он должен был всего лишь представиться шаху, получить аккредитацию и вернуться в Тебриз ко двору Аббас-Мирзы, где, собственно, и ведутся все переговоры. Если исключить (а почему, собственно?), что супруга успела ему до смерти надоесть, и он от нее скрывается, должна быть серьезная причина для разлуки в этих обстоятельствах. Достойных доверия информаторов в Тегеране у меня нет. Может быть, вы рассмотрите возможность (по доступным только вам каналам), несколько подогреть обстановку в столице, дабы вынудить посланника вернуться сюда. В этом случае отслеживать не только действия, но даже и намерения русских было бы много проще.

Из письма княжне Орбелиани в Тифлис
Кетино, дорогая моя! Сегодня случилось что-то настолько ужасное, что я, кажется, не сумею объяснить тебе этого ни по-русски, ни по- грузински.
Доктор Хейг раздобыл для меня редкое масло для растирания ног. Индийское снадобье, полезное беременным женщинам. Его открытый саквояж стоял на маленьком столике. Метичара вспрыгнула на столик, надеясь засунуть свой любопытный нос в сумку. Столик опрокинулся, и саквояж, падая, перевернулся. Из него посыпались инструменты, флакончики и коробочки, и прямо к моим ногам спланировал лист с яркой картинкой. Я думала, доктор Хейг нарисовал мой портрет – ведь мы уже так подружились, рассказывали друг другу все, и он открыто, хоть и деликатно восхищался моей душой и лицом. Но нет! Это было… turpitude, horreurf, vilenie… там было два гусара и дама без одежды в одних чулках и в шляпке. Это невозможно пересказать словами, даже если бы ты не была девицей. К сожалению, я упала в обморок. Когда очнулась, возле меня хлопотала одна Тамрико. Храбрая женщина кликнула повара, и они вдвоем буквально вытолкали мерзавца из моей спальни.
А ведь я ему доверяла… рассказала о папеньке, о тебе, о Саше и даже о Сашиной работе.
Я больше не могу жить здесь на чужбине одна, без мужа и отца. Саша и папенька в каждом письме умоляют меня вернуться в Тифлис. Я думала, что мой долг находиться поближе к мужу. Но теперь я решилась. Несмотря на ужасы дороги, я возвращаюсь домой. Всего пару недель, и мы с тобой увидимся…

Из письма британского резидента в Лондон
Сэр, признаюсь и каюсь, я потерпел полнейший афронт. Вчера доктор Хейг явился ко мне с письмом от юной особы, которую, вы помните, он часто навещал в связи с ее беременностью. В письме на безупречном французском ему отказывали от дома в выражениях недвусмысленных и, пожалуй, оскорбительных. Доктор утверждает, что причины для появления такого письма ему неизвестны и, конечно, лжет. Я непременно заставлю подлеца рассказать все, но не в этом же дело. Теперь потеряна всякая возможность узнавать, чем занимается русский посланник в Тегеране, и я думаю, что нам необходимо срочно найти способ прервать общение этого господина с шахским двором. В этом всецело полагаюсь на вашу мудрость.

Письмо министра иностранных дел Британии Джорджа Гамильтона Гордона Абердина ее величеству королеве Виктории
Ваше королевское величество! На ваш запрос со всей искренностью отвечаю: британские агенты не имеют никакого касательства к трагическому разгрому тегеранской чернью русского посольства. Разумеется, мы не хотели такого душераздирающего, бессмысленного и, более того, невыгодного для британской дипломатии злодейства. В наших интересах было только чуть-чуть осложнить отношение персов к Русской миссии, чтобы стимулировать возвращение Александра Грибоедова в Тебриз, к своей супруге. Не хочу вдаваться в мелкие подробности, но пребывание русского посланника в Тебризе открывало перед нами перспективы некоторой экстраординарной информированности в вопросах Русско-Персидских отношений. Однако, управлять толпой разъяренных фанатиков оказалось невозможно, несмотря на все усилия нашего резидента в Тегеране. Разумеется, он отозван в Лондон и понесет соответствующее карьерное наказание.
Примите мое глубочайшее сожаление о случившемся вместе с изъяснением моей полной покорности желаниям Вашего величества. Я готов немедленно уйти в отставку, если такова будет Ваша воля

Из письма Нины Александровны Грибоедовой скульптору Демут-Малиновскому
Дорогой Василий Иванович! Еще раз выражаю Вам свою благодарность за Ваше согласие изваять надгробие для моего мужа Александра Сергеевича Грибоедова на Святой Горе в Тифлисе. Одна маленькая просьба. Мне бы хотелось, чтобы на могиле была надпись: "Ум и дела твои бессмертны в памяти русских, но для чего пережила тебя любовь моя?"

Тонкости обращений

Случайно узнал, что в российской армии до сих пор сохраняется обращение «товарищ». И генерал рядовому – «товарищ», и рядовой генералу. В царской армии система обращений была сложной. Генерал, обращаясь к полковнику, говорил: «Господин полковник», а полковник генералу, – «Ваше превосходительство». Полагаю, что сложность обращений отражала сложность отношений. Вот, например...

В мае 1887 года в Шлиссельбургской крепости казнили пятерых заговорщиков, покусившихся на жизнь государя-императора Александра III. Одним из организаторов покушения был тезка царя Александр Ульянов, что, впрочем, к сути рассказа отношения не имеет. Времени на тщательную подготовку казни не дали. В крепости было всего три виселицы, так что казнить пятерых пришлось в очередь: сначала троих исполнителей, а сразу затем двух организаторов акции. Может, комендант крепости, жандармский полковник Покрошинский был несколько раздражен спешкой, в которой был вынужден действовать в соответствии с приказом, а может, честно фиксировал происходящее, но начальству он телеграфировал: «Осужденные взошли на эшафот бодро и спокойно». И там же: «Перед смертью кричали: «Да здравствует “Народная воля!” Видимо, полковник этим докладом вышестоящим не потрафил. Как-то засиделся господин Покрошинский за бумагами, а тут в открытой двери кабинета нарисовался конторщик. «Ваше высокоблагородие, - говорит, - Иван Алексеич, я вот жалование за месяц занес». И конвертом машет.      
- Кладите на стол, любезнейший, - говорит полковник, не отрываясь от бумаг, - что это вы в дверях стоите?
- Да тут некий прононс, видите ли, было мне приказано из причитающейся вам суммы вычесть один рубль и шестьдесят четыре копейки и о том вам доложить.
- Да что за вычет, чего мнетесь-то, говорите толком, - вспылил нетерпеливый офицер.
- Это вроде расход на какую-то телеграмму, сказано мне, которой вам вовсе посылать не было нужды. Извините, Бога ради, но я тут ни сном, ни духом... .

Так вот! А мог начальствующий генерал вызвать полковника и обматерить его за ту телеграмму? Ни в коем случае, не «товарищ» ему был господин полковник! Но изощренно выразить свое неудовольствие мог и не преминул.

Вспоминаю Вену...



Слава Б-гу, прекратился обстрел Юга. Можно о чем-то другом думать и писать. Пересматривал недавно венские фото. Вспомнил какое изумительное собрание «малых голландцев» выставлено на втором этаже Музея истории искусств. В последний раз мне показалась особенно интересной картина Самюэла ван Хогстратена.


В интернете ее чаще всего называют: «Пожилой мужчина в окне», но на одном из российских сайтов я увидел другое название: «Еврей, выглядывающий из окна». Пригляделся к изображению – конечно, еврей. В 17-ом веке голландцы  таких бород не носили, а этот с бородой, в меховой шапочке и с вековой скорбью по разрушенному Иерусалиму.  Дом не слишком богат – стекла в окне не цельные. Это свинцовая пайка, в которую вставлены специально отлитые небольшие кружки и тругольнички стекла. Но самое интересное - маленькая колбочка снаружи на подоконнике. Что бы она значила? Если еврей – аптекарь, об этом сообщала бы вывеска на входной двери и не было бы нужды в этой мало заметной колбе. А может быть он алхимик, составитель и продавец в том числе и ядов. Помните, что у Пушкина в «Скупом
рыцаре»  рассказывает Альберу "
почтеный Соломон":

Жид

           Так —
Есть у меня знакомый старичок,
Еврей, аптекарь бедный...

Альбер

        Ростовщик
Такой же, как и ты, иль почестнее?

Жид

Нет, рыцарь, Товий торг ведет иной —
Он составляет капли... право, чудно,
Как действуют они.

Альбер

        А что мне в них?

Жид

В стакан воды подлить... трех капель будет,
Ни вкуса в них, ни цвета не заметно;
А человек без рези в животе,
Без тошноты, без боли умирает.

Одним из наветов на евреев в Европе еще со времен пандемии чумы в 14-ом веке было отравление колодцов. С тех пор легенды о евреях - отравителях кочевали из страны в страну, из эпохи в эпоху. Вплоть до нашего времени. Фигуранты - евреи известного «Дела врачей» в советской печати того времени часто именовались «врачами - отравителями». А палестинцы и сегодня говорят, что евреи отравляют их колодцы.

Так почему бы голландцу ван Хогстратену, написавшему в 17-ом веке чудесный портрет старого еврея, не намекнуть на расхожий предрассудок.

Посылаем подальше...

Господа, вчера я сделал открытие: на таможне Санкт-Петербурга окопались вредители! Может, это потомки агентуры генерала Юденича, но вот за это не поручусь. Впрочем, судите сами. Послали мы одному крупному заводу на севере России (по его просьбе) образец разработанного нашей фирмой материала. Материал – серенький такой порошок - полезная добавка при производстве полимеров.   Не горюч, не взрывчат, не наркотичен. Послали мы ровно тридцать грамм экспресс-доставкой. Все обычные документы приложили. Пометили, что это образец, символическая цена которого один доллар. Проходит две недели, а посылка все еще на таможне. Вчера получаем требование прислать шесть дополнительных документов. Шесть!!! Среди них: нотариально заверенный перевод счета (invoice) на русский язык; копия договора с заводом (Какой договор? Нас попросили по телефону  - мы послали); обоснование цены (ха-ха-ха - один доллар); паспорт безопасности по российскому образцу и так далее. За последний месяц мы посылали точно такие же образцы в Китай, Бразилию, Италию и Германию. Никто переводов на китайский или португальский не требовал. Как среагировала на требование таможни наша фирма? «Да пошли они..., - сказала фирма на чистом русском языке, - делать нам больше нечего, обойдутся без нашей добавки!»
Ну, так кто же сидит на таможне, если не вредители?

Сто слов

Недавно старый отказник Л. рассказывал, как он в 87 году бился за возможность выезда из СССР. Сорок дней голодал. Чуть не умер и, наверное, умер бы, но американцы пригрозили недопоставками каких-то турбин, и лично Горбачев прикрикнул на кого надо было. Тут его и выпустили. А что я делал в это же время? Включился в кооперативную круговерть и впервые в жизни начал получать приличные деньги.
Уехал я всего через четыре года в обстановке полнейшей благожелательности. Как по маслу все прошло.
Оба добрались до Израиля, только я по течению, он против. Так о чем сейчас, через 30 лет, я сожалею, слушая его рассказ?

Выбирайте - выбираем!

Вчера, идучи домой после участия в празднике торжества демократии – голосовании на выборах, сделал я это фото возле моего дома. А сегодня, после оглашения результатов голосования, посмотрел на картинку и подумал: «Эти мелкие едва заметные слабо-голубенькие цветочки в точности, как наши правые секториальные партии в поисках места под солнцем в тени желтого буйно цветущего «Ликуда».

А вот вы спросИте меня: «С чего это ты отправился голосовать, если до того сто раз заявлял, где только мог, что голосование тебе не по душе в принципе?»  Объясняю! За день до выборов выписали отца из больницы. Он очень ослаб за несколько больничных дней, едва передвигается по дому с ходунком, но активности не потерял. «Я, - говорит, - должен проголосовать! Пока я жив и понимаю, что делаю, хочу участвовать и влиять». А к машине спуститься - ступенек не миновать. Мы ведь еле-еле до дому добрались. «Ерунда, - говорит отец, - позвони в избирком, они пришлют людей,  меня в кресле вынесут, довезут, куда нужно, а потом вернут домой». А на иврите-то он не говорит вовсе. И тут меня осенило. Я голосовать не собираюсь, а он рвется. Предлагаю отцу поменяться: я проголосую, за кого он скажет, а он останется вместо меня дома. Отец тщательно обдумал предложение и согласился. Вот так!

Недавно были мы на выставке «Русский авангард» в Музее Израиля. Много там было интересного – и графика Натальи Гончаровой, и супрематические картины Малевича. Но самыми интересными были залы с экспозицией «московских концептуалистов». Концептуализм зародился на Западе, как торжество концепции над фактурой произведения искусства. Концепция хорошо выражается словами. Вот характерный пример: «картина» Себастьяна Биенека

«Хотите картину, - говорит художник, - получайте! Только перевернутую, холстом к стене, подрамником наружу и с надписью: «Не забудь, что все будет забыто».

Московские концептуалисты тоже используют слова, но совсем, совсем с другой целью.










На выставке можно увидеть  знаменитое полотно Эрика Булатова:


Здесь слова – это один из множества советских лозунгов («Летайте самолетами Аэрофлота»), в совокупности своей формировавших псевдореальность, в которой и существовали граждане страны развитого социализма. На картине этот лозунг - преграда порыву к свободе – высокому небу с неподконтрольными КПСС облаками.

А вот картина Андрея Филиппова


Здесь другой советский лозунг: «Миру – мир», обернувшийся в «Риму – Рим» выстраивают летящие двухглавые имперские орлы, антиподы мирных голубей.  А тут не только деконструкция советского лозунга, но и напоминание давнего российского: «Москва – третий Рим и ...». Орлы летят на фоне российского красно – сине – белого флага. Едва заметный человечек в середине покидает кровавую полосу, чтобы укрыться в синем лесу. Насколько все это имеет отношение к живописи, утверждать не берусь, но неким художественным заявлением несомненно является.

На выставке совсем не скучно. Чего стоят пронизывающие до дрожи рассказы в картинках Ильи Кабакова и инсталляция «Шкаф», связанная с этими картинками!

Продлится выставка до 10 июня. Рекомендую!

Мариам, царица Грузии

Нет, не успеваю за временем, как ни стараюсь. Каждый год пишу к празднику 8 марта о какой-нибудь необыкновенной женщине и, надо же, постоянно запаздываю с выходом текста. Но, может быть, никогда не поздно?
Сегодня расскажу о грузинской царице Мариам, жене царя Георгия XII. Родилась будущая царица в 1768 году в одной из самых знатных семей Грузии, в семье князя Георгия Цицишвили. Пятнадцати лет от роду в 1783 году была выдана замуж за наследника трона Георгия, сына царя Ираклия II. В том же году был подписан Георгиевский трактат, по которому Россия брала на себя защиту Грузии от любого вида интервенции. В стране постоянно должны были находиться два батальона русских войск с артиллерийской батареей. Вероятно, супруги неплохо ладили, если за семнадцать лет супружества царица родила 11 детей. В 1795 году в Грузии произошли страшные события, которые потрясли Мариам. Под давлением Турции или по иным причинам русские войска в нарушение трактата были из Грузии выведены. И хотя грузины, зная о намерении нового иранского шаха напасть на Грузию, умоляли о помощи, оказана она не была. И в 1795-ом году Ага Мохаммад-шах разгромил немногочисленное грузинское войско и взял Тбилиси. Царская семья укрылась в Телави. Тбилиси был разграблен и разрушен до основания. Уходя, персы увели с собой 22 тысячи детей и молодых людей, которые были проданы на невольничьих рынках. Русские «наказали» шаха, захватив Баку и Дербент и вернув батальоны в Грузию. В 1798 году умирает царь Ираклий, и наследник, будучи уже тяжело больным, восходит на трон под именем Георгия XII. В стране разруха и анархия. Сводные братья царя замышляют против него. Иранцы грозят новым нашествием. И Георгий отправляет посольство к императору Павлу с предложением полного подчинения Грузии России, но с сохранением царского трона для самого Георгия и его потомства. Павел соглашается. В 1800 году умирает Георгий. Царем должен стать его старший сын Давит. Он берет управление на себя и ожидает инвеституры из Петербурга. Но Павла в начале 1801 года убивают. Новый император Александр после долгих колебаний решает Грузию присоединить в качестве отдаленной области, то есть Грузинское царство аннулировать. С этой целью на Кавказ отправляется генерал-лейтенант Цицианов. Этот руский генерал, дальний родственник царицы, сам родом Цицишвили. Александр I писал ему: «Между первейшими обязанностями Вашими поставите Вы принять все убеждения, настояния и, наконец, самое понуждение к вывозу всех неспокойных царевичей, а особливо царицы, в Россию. Меру сию считаю я главною к успокоению народа, при виде их замыслов и движений, не перестающего колебаться в установляемом для счастья их порядке». Цицианов же, занятый покорением каспийскрго побережья, перепоручил эту задачу – выслать в Россию царскую семью (всего 26 человек) -- генерал-майору Лазареву – командиру полка, расквартированного в Грузии. Лазареву удалось посулами, уговорами и угрозами большую часть царской семьи  отправить в Россию. Но царица, не доверяя русским, уезжать не хотела. Более того, стало известно, что она готовит побег в горы к верным ей хевсурам. В шесть часов утра Лазарев вместе с несколькими офицерами явился в опочивальню царицы. Царица сидела на тахте, там же в комнате спали ее маленькие дети. Генерал сказал, что повозки готовы и царица немедленно должна разбудить детей и тронуться в путь. Мариам категорически отказалась. Приблизившись к ней, Лазарев сказал, что если она не сделает этого добровольно, ее принудят. Царица влепила ему пощечину, он ответил ей тем же. И попытался стащить ее на пол. В этот момент женщина достала откуда-то кинжал и с такой силой ударила Лазарева в левый бок, что он через несколько секунд умер. «Он к моим несчастьям хотел добавить бесчестье и получил по заслугам», -  успела сказать царица до того, как адьютант генерала ударил ее саблей по голове. Мариам осталась жива. Ее с оставшимися при ней  детьми и прислугой в тот же день отправили в Белгород в Рождественский монастырь, где она жила практически в условиях заключения. В 1810 году навещавший ее князь Долгорукий  писал: «Покои её (Марии Георгиевны) не соответствуют её прежнему званию: низки, бедны и тесны, но в монастыре и то дворец. Она приняла жену мою и меня с благодарною гордостью, означающею, что она себя везде чувствует царицей. Ей лет 40: рост её не велик, осанка статная, лицо азиатское, красоты исполненное, говорит мало и через переводчика…».
Еще через год старший сын Мариам, сделавший блестящую карьеру, выпросил для матери освобождение. Она тихо прожила в Москве до 82-х лет и была известна тем, что любой грузинский студент мог обратиться к ней и получить помощь...
Арье поставил в «Гешере» странную пьесу молодого, но уже известного французского писателя Флориана Зеллера. Содержание пьесы, по существу, сценическое воплощение синдрома «опустевшее гнездо». Профессиональные мамы иногда переживают его, когда повзрослевшие дети уходят из дома в свободное плаванье, а женщине остаются грусть, бессонница, раздраженность, депрессия, потеря цели жизни. Присутствие мужа, даже вполне нормативного, эти чувства скорее  усугубляет, чем смягчает. Ведь уже много лет, как все отношения с мужем выстраивались вокруг воспитания детей. А как быть, когда дети ушли, а муж все позже приходит с работы и чаще ездит в командировки, совершенно не понятно. Все аспекты этого состояния у сорокасемилетней француженки представлены в пьесе, и ничего странного в этом не было бы. Но Зеллер написал пьесу не обычную - каждая сцена героини с мужем или сыном, или подругой сына, повторяется два, а то и три раза. Сначала в самом остром варианте, потом много спокойнее, а в последний раз пунктирно. Эти сцены перетекают одна в другую, и после первого же повтора вы перестаете понимать, что происходило в реальности, а что лишь переживание женщины в глубокой депрессии. Эта неопределеность, мерцание смысла и наваждения могли бы раздражать, если бы в главной роли была не великолепная Эфрат Бен-Цур. Мы видели ее в нескольких спектаклях, но нигде она не была так хороша. Движения, жестикуляция, модуляции голоса – на нее интересно смотреть, ее хочется слушать. Она воплощение театральности при полнейшей локальной достоверности. Партнеры Эфрат также хороши, они ведут свои партии, не перетягивая на себя одеяла. Постановка сюрреалистична - все детали сцены, каждый отрывок диалогов вполне реалистичны, тогда как крупные куски действия, включающие повторы сцен в разных ключах, лишены однозначного смысла. Сюр подчеркнут одной деталью обстановки – окном комнаты, в которой происходит все действие. За окном в темноте идет дождь, то проливной, то мелкий. И начинает казаться, что это такая же обычная деталь обстановки, как стол или диван, но нет, в какой-то момент окно превращается в зеркало, а потом оказывается, что за окном есть пространство, в котором героиня видит кого-то из близких, а потом становится ясным, что окно - это экран, на который проецируются тревоги героини.
Спектакль сложный, трепетный и очень интересный. Публика устроила овацию, актеров никак не отпускали, и мы аплодировали с радостью.

Предвыборное

А гладиаторские бои ведь не исчезли, они немного видоизменились, но публику заводят, как и две тысячи лет назад. Вчера премьер-министр сражался с тремя генералами. И бой не закончился, он продлится до 9 апреля. Но ведь это не все! Еще через неделю на арену выпустят против премьера еще и разъяренного слона нашей прокуратуры. Вот будет потеха! На периферии этого главного сражения тоже не скучно - малые лидеры бьются друг с другом не понарошку. Ведь приз - это жизнь. Жизнь на Олимпе – кнессете. В день выборов народ будет подводить итог представления. Но не я. Я, знаете ли, не голосую, потому что не могу кое-чего понять. Не могу понять принципа всеобщего равного голосования. Нет, если бы я верил в бессмертную душу, частичку непостижимой божественной субстанции, заложенной в каждом человеке, вопросов не было бы. Но не верю я в это. Что есть в людях равного, что дает им равные права влиять на будущее страны? Почему двадцатилетний недоучка - наркоман, освобожденный от армии и никогда не проработавший ни дня, имеет голос, равный по силе голосу пятидесятилетнего профессора - специалиста по международному праву? Может быть у каждого из них где-то в глубинах черепа, за наркотиками и образованием есть некая цельная человеческая сущность, уравнивающая их?  Ох, что-то сомневаюсь. Не по чину мне говорить обо всех, но мое сознание - поле непрерывного конфликта правого и левого полушарий мозга. Левое полушарие требует: с завтрашнего утра начать делать зарядку и ходить в бассейн, а правое хлопает утром по будильнику и засыпает до времени убегания на работу. А какое полушарие победит, если я пойду на выборы? Левое считает, что судебная власть должна быть сильной и независимой, а правому - очень нравится рожица Аелет Шакед. И какое победит? Понятия не имею.
Ладно, если уж так нужно голосовать, зачем куда-то ходить, бумажки какие-то глупые по ночам считать. Давайте все поручим объединенным Гуглю с Фейсбуком. Они проанализируют все, что я за год написал, включая частные письма, все, что прочитал, кому поставил лайки, что купил за рубежом, куда и как ехал. После этого они будут знать меня много лучше, чем я сам себя знаю. Они с легкостью подберут для меня наиболее подходящую партию (и в плане женитьбы тоже)! Для всего населения Израиля такое можно сделать за пару часов. И все уже будет подсчитано, и победитель назван. Организую-ка я старт-ап под эту идею! Мои читатели получат право первыми инвестировать в новый проект.
Интересно, что Виктюк предпочитает ставить пьесы авторов, в России малоизвестных. Для него, верно, нет проблемы поставить Шекспира, Мольера или Теннесси Уильямса, но это ему не интересно. Он захватывает зрителя не новой интерпретацией знакомого материала, а лавиной неразделимого сплава сценографии, музыки, сюжета и актерства. Его постановки делят зрителей на непримиримых сторонников и противников его эстетики. Пару дней назад в Тель Авиве на спектакле «Мандельштам» мой сосед довольно громко говорил спутнице во время действия: «Как же все это не естественно, видеть этого не могу!» И, представьте себе, склонил голову к коленям и так просидел большую часть спектакля. Но, помилуйте, искусство ведь не естественно по своей природе. Ну что естественного в фуге Баха, в гентском алтаре ван Эйков или в «Солярисе» Тарковского?
Но возвращаясь к Виктюку... День был рабочий, тяжелый. Погода отвратительная. Ехать вечером в Тель Авив в дождь и в пробках совсем не хотелось. Но мы преодолели сплин и лень и были вознаграждены сторицей. Виктюк поставил пьесу американского драматурга Дона Нигро «Мандельштам». Постановка совмещает и вечную тему противостояния «тиран – художник», и прямое высказывание против идущей сейчас в России кампании по отбеливанию «кремлевского горца».
Два часа непрерывного действия на сцене присутствуют все пять действующих лиц: Осип Мандельштам, Надежда Мандельштам, Борис Пастернак, безымянанная жена Пастернака и Сталин. Портретного сходства у персонажей с прототипами нет вовсе. И оно не нужно, ведь это имена и собственные, и нарицательные одновременно. На сцене выгорожен прямоугольник низкими металлическими прямоугольными же конструкциями, герои сидят на прямоугольных металлических табуретах. А вне прямоугольника по сцене разбросаны тяжелые металлические щиты с фото арестантов-писателей в профиль и анфас. Большую часть действия герои двигались вдоль конструкций по прямоугольным траекториям – они уже загнаны властью в жесткие рамки. И лишь в моменты крайнего напряжения все, кроме Сталина, вырывались за пределы прямоугольников, метались между щитами с фото, поднимали эти тяжеленные щиты,  напоминая себе и нам о загубленных жизнях, и с грохотом их роняли, как бы захлопывая крышки гробов. На заднике сцены полотно с изображением распятия без креста. Над сценой висят растерзанные манекены, которые иногда опускаются, так что герои продираются сквозь них, иногда уходят высоко вверх.
В центре всего действия судьба Мандельштама - бесполезного, неудобного, а после написания «Мы живем, под собою не чуя страны...» враждебного вождю «всех времен и народов». Несколько сцен перехватывают дыхание.
Вот Сталин (Дмитрий Жойдик) запрокидывает голову к солнцу – софиту, как бы общаясь с ним. Это единственный достойный собеседник, все остальные ничтожны и не интересны.
Вот Мандельштам (Игорь Неведров) в ссылке в Воронеже пытается написать стих, прославляющий Сталина, чтобы спасти хотя бы свою жену. Ведь он мастер, ну что ему стоит! Но какие-то игривые, нелепые слова сами собой влезают в ткань стиха, и строчки становятся такими глумливыми, что поэт в ужасе прекращает эти попытки.
А вот Сталин говорит Пастернаку (Прохор Третьяков), что они друзья. И Пастернак может сделать своего друга Сталина счастливым, если подпишет, наряду с остальными, некое письмо в Союз писателей. Судьба упомянутых в письме уже решена и вовсе не зависит от того, подпишет Пастернак или нет, но  судьба самого Пастернака, конечно, зависит от того, захочет ли он выполнить эту небольшую просьбу своего «друга». И Пастернак замирает завороженный этой убийственной логикой.
Женщины в постановке мне показались не очень удачно подобранными, особенно жена Пастернака. Честно говоря, лучше бы ее и вовсе не было на сцене. Зато Неведров хорош непередаваемо. Поэт, теряющий разум и жизнь под ударами несчастий, погибает так, что кажется и актеру уже не подняться на поклоны под овацией  зала. А еще и удивительная музыка, точные костюмы, слаженность ансамбля.
Театр, господа! Театр от начала и до конца, без швов и зазоров.

Profile

Буривух
luukphi_penz
luukphi_penz

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono