?

Log in

No account? Create an account

Сто слов

Недавно старый отказник Л. рассказывал, как он в 87 году бился за возможность выезда из СССР. Сорок дней голодал. Чуть не умер и, наверное, умер бы, но американцы пригрозили недопоставками каких-то турбин, и лично Горбачев прикрикнул на кого надо было. Тут его и выпустили. А что я делал в это же время? Включился в кооперативную круговерть и впервые в жизни начал получать приличные деньги.
Уехал я всего через четыре года в обстановке полнейшей благожелательности. Как по маслу все прошло.
Оба добрались до Израиля, только я по течению, он против. Так о чем сейчас, через 30 лет, я сожалею, слушая его рассказ?

Выбирайте - выбираем!

Вчера, идучи домой после участия в празднике торжества демократии – голосовании на выборах, сделал я это фото возле моего дома. А сегодня, после оглашения результатов голосования, посмотрел на картинку и подумал: «Эти мелкие едва заметные слабо-голубенькие цветочки в точности, как наши правые секториальные партии в поисках места под солнцем в тени желтого буйно цветущего «Ликуда».

А вот вы спросИте меня: «С чего это ты отправился голосовать, если до того сто раз заявлял, где только мог, что голосование тебе не по душе в принципе?»  Объясняю! За день до выборов выписали отца из больницы. Он очень ослаб за несколько больничных дней, едва передвигается по дому с ходунком, но активности не потерял. «Я, - говорит, - должен проголосовать! Пока я жив и понимаю, что делаю, хочу участвовать и влиять». А к машине спуститься - ступенек не миновать. Мы ведь еле-еле до дому добрались. «Ерунда, - говорит отец, - позвони в избирком, они пришлют людей,  меня в кресле вынесут, довезут, куда нужно, а потом вернут домой». А на иврите-то он не говорит вовсе. И тут меня осенило. Я голосовать не собираюсь, а он рвется. Предлагаю отцу поменяться: я проголосую, за кого он скажет, а он останется вместо меня дома. Отец тщательно обдумал предложение и согласился. Вот так!

Недавно были мы на выставке «Русский авангард» в Музее Израиля. Много там было интересного – и графика Натальи Гончаровой, и супрематические картины Малевича. Но самыми интересными были залы с экспозицией «московских концептуалистов». Концептуализм зародился на Западе, как торжество концепции над фактурой произведения искусства. Концепция хорошо выражается словами. Вот характерный пример: «картина» Себастьяна Биенека

«Хотите картину, - говорит художник, - получайте! Только перевернутую, холстом к стене, подрамником наружу и с надписью: «Не забудь, что все будет забыто».

Московские концептуалисты тоже используют слова, но совсем, совсем с другой целью.










На выставке можно увидеть  знаменитое полотно Эрика Булатова:


Здесь слова – это один из множества советских лозунгов («Летайте самолетами Аэрофлота»), в совокупности своей формировавших псевдореальность, в которой и существовали граждане страны развитого социализма. На картине этот лозунг - преграда порыву к свободе – высокому небу с неподконтрольными КПСС облаками.

А вот картина Андрея Филиппова


Здесь другой советский лозунг: «Миру – мир», обернувшийся в «Риму – Рим» выстраивают летящие двухглавые имперские орлы, антиподы мирных голубей.  А тут не только деконструкция советского лозунга, но и напоминание давнего российского: «Москва – третий Рим и ...». Орлы летят на фоне российского красно – сине – белого флага. Едва заметный человечек в середине покидает кровавую полосу, чтобы укрыться в синем лесу. Насколько все это имеет отношение к живописи, утверждать не берусь, но неким художественным заявлением несомненно является.

На выставке совсем не скучно. Чего стоят пронизывающие до дрожи рассказы в картинках Ильи Кабакова и инсталляция «Шкаф», связанная с этими картинками!

Продлится выставка до 10 июня. Рекомендую!

Мариам, царица Грузии

Нет, не успеваю за временем, как ни стараюсь. Каждый год пишу к празднику 8 марта о какой-нибудь необыкновенной женщине и, надо же, постоянно запаздываю с выходом текста. Но, может быть, никогда не поздно?
Сегодня расскажу о грузинской царице Мариам, жене царя Георгия XII. Родилась будущая царица в 1768 году в одной из самых знатных семей Грузии, в семье князя Георгия Цицишвили. Пятнадцати лет от роду в 1783 году была выдана замуж за наследника трона Георгия, сына царя Ираклия II. В том же году был подписан Георгиевский трактат, по которому Россия брала на себя защиту Грузии от любого вида интервенции. В стране постоянно должны были находиться два батальона русских войск с артиллерийской батареей. Вероятно, супруги неплохо ладили, если за семнадцать лет супружества царица родила 11 детей. В 1795 году в Грузии произошли страшные события, которые потрясли Мариам. Под давлением Турции или по иным причинам русские войска в нарушение трактата были из Грузии выведены. И хотя грузины, зная о намерении нового иранского шаха напасть на Грузию, умоляли о помощи, оказана она не была. И в 1795-ом году Ага Мохаммад-шах разгромил немногочисленное грузинское войско и взял Тбилиси. Царская семья укрылась в Телави. Тбилиси был разграблен и разрушен до основания. Уходя, персы увели с собой 22 тысячи детей и молодых людей, которые были проданы на невольничьих рынках. Русские «наказали» шаха, захватив Баку и Дербент и вернув батальоны в Грузию. В 1798 году умирает царь Ираклий, и наследник, будучи уже тяжело больным, восходит на трон под именем Георгия XII. В стране разруха и анархия. Сводные братья царя замышляют против него. Иранцы грозят новым нашествием. И Георгий отправляет посольство к императору Павлу с предложением полного подчинения Грузии России, но с сохранением царского трона для самого Георгия и его потомства. Павел соглашается. В 1800 году умирает Георгий. Царем должен стать его старший сын Давит. Он берет управление на себя и ожидает инвеституры из Петербурга. Но Павла в начале 1801 года убивают. Новый император Александр после долгих колебаний решает Грузию присоединить в качестве отдаленной области, то есть Грузинское царство аннулировать. С этой целью на Кавказ отправляется генерал-лейтенант Цицианов. Этот руский генерал, дальний родственник царицы, сам родом Цицишвили. Александр I писал ему: «Между первейшими обязанностями Вашими поставите Вы принять все убеждения, настояния и, наконец, самое понуждение к вывозу всех неспокойных царевичей, а особливо царицы, в Россию. Меру сию считаю я главною к успокоению народа, при виде их замыслов и движений, не перестающего колебаться в установляемом для счастья их порядке». Цицианов же, занятый покорением каспийскрго побережья, перепоручил эту задачу – выслать в Россию царскую семью (всего 26 человек) -- генерал-майору Лазареву – командиру полка, расквартированного в Грузии. Лазареву удалось посулами, уговорами и угрозами большую часть царской семьи  отправить в Россию. Но царица, не доверяя русским, уезжать не хотела. Более того, стало известно, что она готовит побег в горы к верным ей хевсурам. В шесть часов утра Лазарев вместе с несколькими офицерами явился в опочивальню царицы. Царица сидела на тахте, там же в комнате спали ее маленькие дети. Генерал сказал, что повозки готовы и царица немедленно должна разбудить детей и тронуться в путь. Мариам категорически отказалась. Приблизившись к ней, Лазарев сказал, что если она не сделает этого добровольно, ее принудят. Царица влепила ему пощечину, он ответил ей тем же. И попытался стащить ее на пол. В этот момент женщина достала откуда-то кинжал и с такой силой ударила Лазарева в левый бок, что он через несколько секунд умер. «Он к моим несчастьям хотел добавить бесчестье и получил по заслугам», -  успела сказать царица до того, как адьютант генерала ударил ее саблей по голове. Мариам осталась жива. Ее с оставшимися при ней  детьми и прислугой в тот же день отправили в Белгород в Рождественский монастырь, где она жила практически в условиях заключения. В 1810 году навещавший ее князь Долгорукий  писал: «Покои её (Марии Георгиевны) не соответствуют её прежнему званию: низки, бедны и тесны, но в монастыре и то дворец. Она приняла жену мою и меня с благодарною гордостью, означающею, что она себя везде чувствует царицей. Ей лет 40: рост её не велик, осанка статная, лицо азиатское, красоты исполненное, говорит мало и через переводчика…».
Еще через год старший сын Мариам, сделавший блестящую карьеру, выпросил для матери освобождение. Она тихо прожила в Москве до 82-х лет и была известна тем, что любой грузинский студент мог обратиться к ней и получить помощь...
Арье поставил в «Гешере» странную пьесу молодого, но уже известного французского писателя Флориана Зеллера. Содержание пьесы, по существу, сценическое воплощение синдрома «опустевшее гнездо». Профессиональные мамы иногда переживают его, когда повзрослевшие дети уходят из дома в свободное плаванье, а женщине остаются грусть, бессонница, раздраженность, депрессия, потеря цели жизни. Присутствие мужа, даже вполне нормативного, эти чувства скорее  усугубляет, чем смягчает. Ведь уже много лет, как все отношения с мужем выстраивались вокруг воспитания детей. А как быть, когда дети ушли, а муж все позже приходит с работы и чаще ездит в командировки, совершенно не понятно. Все аспекты этого состояния у сорокасемилетней француженки представлены в пьесе, и ничего странного в этом не было бы. Но Зеллер написал пьесу не обычную - каждая сцена героини с мужем или сыном, или подругой сына, повторяется два, а то и три раза. Сначала в самом остром варианте, потом много спокойнее, а в последний раз пунктирно. Эти сцены перетекают одна в другую, и после первого же повтора вы перестаете понимать, что происходило в реальности, а что лишь переживание женщины в глубокой депрессии. Эта неопределеность, мерцание смысла и наваждения могли бы раздражать, если бы в главной роли была не великолепная Эфрат Бен-Цур. Мы видели ее в нескольких спектаклях, но нигде она не была так хороша. Движения, жестикуляция, модуляции голоса – на нее интересно смотреть, ее хочется слушать. Она воплощение театральности при полнейшей локальной достоверности. Партнеры Эфрат также хороши, они ведут свои партии, не перетягивая на себя одеяла. Постановка сюрреалистична - все детали сцены, каждый отрывок диалогов вполне реалистичны, тогда как крупные куски действия, включающие повторы сцен в разных ключах, лишены однозначного смысла. Сюр подчеркнут одной деталью обстановки – окном комнаты, в которой происходит все действие. За окном в темноте идет дождь, то проливной, то мелкий. И начинает казаться, что это такая же обычная деталь обстановки, как стол или диван, но нет, в какой-то момент окно превращается в зеркало, а потом оказывается, что за окном есть пространство, в котором героиня видит кого-то из близких, а потом становится ясным, что окно - это экран, на который проецируются тревоги героини.
Спектакль сложный, трепетный и очень интересный. Публика устроила овацию, актеров никак не отпускали, и мы аплодировали с радостью.

Предвыборное

А гладиаторские бои ведь не исчезли, они немного видоизменились, но публику заводят, как и две тысячи лет назад. Вчера премьер-министр сражался с тремя генералами. И бой не закончился, он продлится до 9 апреля. Но ведь это не все! Еще через неделю на арену выпустят против премьера еще и разъяренного слона нашей прокуратуры. Вот будет потеха! На периферии этого главного сражения тоже не скучно - малые лидеры бьются друг с другом не понарошку. Ведь приз - это жизнь. Жизнь на Олимпе – кнессете. В день выборов народ будет подводить итог представления. Но не я. Я, знаете ли, не голосую, потому что не могу кое-чего понять. Не могу понять принципа всеобщего равного голосования. Нет, если бы я верил в бессмертную душу, частичку непостижимой божественной субстанции, заложенной в каждом человеке, вопросов не было бы. Но не верю я в это. Что есть в людях равного, что дает им равные права влиять на будущее страны? Почему двадцатилетний недоучка - наркоман, освобожденный от армии и никогда не проработавший ни дня, имеет голос, равный по силе голосу пятидесятилетнего профессора - специалиста по международному праву? Может быть у каждого из них где-то в глубинах черепа, за наркотиками и образованием есть некая цельная человеческая сущность, уравнивающая их?  Ох, что-то сомневаюсь. Не по чину мне говорить обо всех, но мое сознание - поле непрерывного конфликта правого и левого полушарий мозга. Левое полушарие требует: с завтрашнего утра начать делать зарядку и ходить в бассейн, а правое хлопает утром по будильнику и засыпает до времени убегания на работу. А какое полушарие победит, если я пойду на выборы? Левое считает, что судебная власть должна быть сильной и независимой, а правому - очень нравится рожица Аелет Шакед. И какое победит? Понятия не имею.
Ладно, если уж так нужно голосовать, зачем куда-то ходить, бумажки какие-то глупые по ночам считать. Давайте все поручим объединенным Гуглю с Фейсбуком. Они проанализируют все, что я за год написал, включая частные письма, все, что прочитал, кому поставил лайки, что купил за рубежом, куда и как ехал. После этого они будут знать меня много лучше, чем я сам себя знаю. Они с легкостью подберут для меня наиболее подходящую партию (и в плане женитьбы тоже)! Для всего населения Израиля такое можно сделать за пару часов. И все уже будет подсчитано, и победитель назван. Организую-ка я старт-ап под эту идею! Мои читатели получат право первыми инвестировать в новый проект.
Интересно, что Виктюк предпочитает ставить пьесы авторов, в России малоизвестных. Для него, верно, нет проблемы поставить Шекспира, Мольера или Теннесси Уильямса, но это ему не интересно. Он захватывает зрителя не новой интерпретацией знакомого материала, а лавиной неразделимого сплава сценографии, музыки, сюжета и актерства. Его постановки делят зрителей на непримиримых сторонников и противников его эстетики. Пару дней назад в Тель Авиве на спектакле «Мандельштам» мой сосед довольно громко говорил спутнице во время действия: «Как же все это не естественно, видеть этого не могу!» И, представьте себе, склонил голову к коленям и так просидел большую часть спектакля. Но, помилуйте, искусство ведь не естественно по своей природе. Ну что естественного в фуге Баха, в гентском алтаре ван Эйков или в «Солярисе» Тарковского?
Но возвращаясь к Виктюку... День был рабочий, тяжелый. Погода отвратительная. Ехать вечером в Тель Авив в дождь и в пробках совсем не хотелось. Но мы преодолели сплин и лень и были вознаграждены сторицей. Виктюк поставил пьесу американского драматурга Дона Нигро «Мандельштам». Постановка совмещает и вечную тему противостояния «тиран – художник», и прямое высказывание против идущей сейчас в России кампании по отбеливанию «кремлевского горца».
Два часа непрерывного действия на сцене присутствуют все пять действующих лиц: Осип Мандельштам, Надежда Мандельштам, Борис Пастернак, безымянанная жена Пастернака и Сталин. Портретного сходства у персонажей с прототипами нет вовсе. И оно не нужно, ведь это имена и собственные, и нарицательные одновременно. На сцене выгорожен прямоугольник низкими металлическими прямоугольными же конструкциями, герои сидят на прямоугольных металлических табуретах. А вне прямоугольника по сцене разбросаны тяжелые металлические щиты с фото арестантов-писателей в профиль и анфас. Большую часть действия герои двигались вдоль конструкций по прямоугольным траекториям – они уже загнаны властью в жесткие рамки. И лишь в моменты крайнего напряжения все, кроме Сталина, вырывались за пределы прямоугольников, метались между щитами с фото, поднимали эти тяжеленные щиты,  напоминая себе и нам о загубленных жизнях, и с грохотом их роняли, как бы захлопывая крышки гробов. На заднике сцены полотно с изображением распятия без креста. Над сценой висят растерзанные манекены, которые иногда опускаются, так что герои продираются сквозь них, иногда уходят высоко вверх.
В центре всего действия судьба Мандельштама - бесполезного, неудобного, а после написания «Мы живем, под собою не чуя страны...» враждебного вождю «всех времен и народов». Несколько сцен перехватывают дыхание.
Вот Сталин (Дмитрий Жойдик) запрокидывает голову к солнцу – софиту, как бы общаясь с ним. Это единственный достойный собеседник, все остальные ничтожны и не интересны.
Вот Мандельштам (Игорь Неведров) в ссылке в Воронеже пытается написать стих, прославляющий Сталина, чтобы спасти хотя бы свою жену. Ведь он мастер, ну что ему стоит! Но какие-то игривые, нелепые слова сами собой влезают в ткань стиха, и строчки становятся такими глумливыми, что поэт в ужасе прекращает эти попытки.
А вот Сталин говорит Пастернаку (Прохор Третьяков), что они друзья. И Пастернак может сделать своего друга Сталина счастливым, если подпишет, наряду с остальными, некое письмо в Союз писателей. Судьба упомянутых в письме уже решена и вовсе не зависит от того, подпишет Пастернак или нет, но  судьба самого Пастернака, конечно, зависит от того, захочет ли он выполнить эту небольшую просьбу своего «друга». И Пастернак замирает завороженный этой убийственной логикой.
Женщины в постановке мне показались не очень удачно подобранными, особенно жена Пастернака. Честно говоря, лучше бы ее и вовсе не было на сцене. Зато Неведров хорош непередаваемо. Поэт, теряющий разум и жизнь под ударами несчастий, погибает так, что кажется и актеру уже не подняться на поклоны под овацией  зала. А еще и удивительная музыка, точные костюмы, слаженность ансамбля.
Театр, господа! Театр от начала и до конца, без швов и зазоров.

Шендерович и Роговцева

Ну, какого черта писать о спектакле, который не слишком понравился? Вопрос! А спектакль так и назывался «Какого черта». Пьесу написали Ирина Иоаннесян и Нателла Болтянская. Ирина инженер, экономист, владелец стартапов, а Нателла Болтянская, сами знаете кто. В общем, парочка не профессионалов, и пьеса получилась так себе, вполне непрофессиональная. Одна моя знакомая, тоже побывавшая на этом представлении, заметила: «Пьесу написать, не ишака купить». Содержание пьесы таково. К очень пожилой и очень талантливой актрисе А.А. является Черт, который предлагает ей продать душу за то, что она не будет слишком долго в ужасно некомфортных условиях стоять в очереди перед попаданием в ад. И за какие-то блага до конца жизни. Почему-то Черт предлагает ей срочно вызвать ее взрослых детей. Старшая дочь – врач-нарколог, сын -- профессор русской литературы и младшая дочь – плохая актриса. Дети появляются. И выясняется, что каждый из них недоволен своей жизнью и имеет претензии к маме. Черт предлагает им, одному за другим,  продать душу за решение его проблем. Как-то неожиданно А. А. выпрашивает возвращение молодости, суля за это вместе со своей душой души всех своих детей. Она подписывает с Чертом контракт. Дети, конечно, этой сделкой потрясены и пытаются ее перебить, предлагая Черту души любовников, сотрудников и даже домашних хомяков. Затем, в полном соответствии с подписанным контрактом, А.А. умирает, видимо, чтобы родиться заново. Но адская бухгалтерия находит контракт несоответствующим правилам. И предлагает Черту все начать заново. И тут А.А. оживает, а ее дети появляются вдруг в виде тех, кем хотели стать, но не стали. Все.

Сына играет какой-то любитель. Профессор у него никак не вылепливается. Дочерей представляют актрисы, но все у них так ходульно, так не живо, особенно у младшей. Та, что играет младшую еще и режиссер этого представления. По ходу спектакля я прикидывал, что у нее получается хуже: режиссура или актерство. Пожалуй, оба хуже. Но... роль А.А. играет Ада Роговцева, а роль Черта -- Виктор Шендерович. И дуэты этой пары прекрасны. Согласитесь, черта сыграть труднее, чем профессора, но черт Шендеровича совершенно естественный и вечный. Легко представить его в ботфортах и шляпе с пером, хотя на сцене он носит простой костюм и ботинки. А Роговцева так изящно, без малейшего пережима, играет старую актрису – грешницу, ни в чем ничуть не кающуюся. Вот эти двое тянут за всех неумех: авторов, режиссера, других актеров и делают спектакль из провального вполне приемлемым.

Интересная такая штука - «справедливость»! Может это слово совсем никакого отношения к реальной жизни не имеет, как, например, «трансцендентальность». Вот свежая история. Работала в Майами в ресторане гостиницы «Хилтон»  темнокожая мойщица посуды шестидесяти лет от роду. При поступлении на работу она предупредила, что очень религиозна и по воскресениям работать не может, поскольку ходит к мессе. Так все и шло. Но то ли сменилось начальство, то ли работы стало больше, но начали назначать ей воскресные смены. Она же по воскресеньям продолжала ходить слушать мессу, а работу прогуливала. После шестого прогула и соответствующих предупреждений ее уволили. И вот подает она в суд на своего работодателя. И суд решает, что имела место дискриминация по религиозному признаку и отель должен выплатить бывшей мойщице посуды компенсацию в размере, ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ, 21.5 миллиона долларов. Обычно, зарплата такой работницы не превышает двух тысяч долларов в месяц, то есть никак не более 25 тысяч в год. Продолжай она работать еще десять лет, заработала бы 250 тысяч, но причем здесь эти безумные миллионы? О какой справедливости судебного решения тут можно говорить? А давайте посмотрим на все происшедшее глазами других мойщиц посуды. Эти женщины считали, что дело, которое они делают и за которое получают деньги, важнее их прочих интересов и выходили на работу по требованию начальства. Что они должны почувствовать, узнав, что прогульщица стала миллионершей именно благодаря своим прогулам? А они, порядочные и ответственные, как получали свои несчастные две тысячи, так и получают.

Не подумайте, ради бога, что я считаю приверженность религии чем-то неважным. Но мне кажется, что из своей религиозности, сексуальных предпочтений или семейных обстоятельств не следует создавать отбойный молоток для выбивания денег из общества. Когда-то, в начале прошлого века, мой религиозный родственник прибыл в Канаду. Он нашел какую-то работу, но хозяин не собирался давать ему выходной в субботу. Родственник не подал на хозяина в суд. Он ушел с работы и занялся мелочной торговлей. Зарабатывал сущие гроши, но был сам себе хозяином и проводил субботу так, как считал нужным.

А вот и не Америка, и не миллионы. В нашем доме двадцать квартир. По решению домового комитета каждая квартира должна платить 100 шекелей в месяц на всякие домовые расходы, включая лифт. И тут, одна из соседок, кстати говоря, владелица пентхауза, заявляет, что платить не будет. От нее муж ушел, она с ним судится, денег нет. А дама, между прочим, работающая. Собирает домовой комитет общее собрание жильцов, надо же что-то решить. Неплательщица на собрание, ясное дело, не является. Кто-то говорит, что муж, действительно, от нее ушел, и дочь, кажется, болеет. А кто-то предлагает собрать по 110 шекелей в месяц с квартиры. Что такое еще десять шекелей? Пустяк, зато никаких проблем. И ведь вправду небольшие деньги. Но... наглость торжествует, так как добропорядочность берет на себя ее расходы. А может быть, именно это и есть справедливость? Может быть, люди достойные выплачивают наглецам и выжигам дань за удовольствие быть не такими, как те?

Опасное место аэропорт!

Недавно слышал интервью известного на русской улице острослова. Он, поживший когда-то в США и вернувшийся в Израиль, говорил: «Не стоит еврею жить в Америке, он там подсыхает и превращается в американца». А у меня есть хороший знакомый, который прожил на Лонг Айленде много лет, но вроде не подсох, а, напротив, цветет и сам себе радуется. Вот один незначительный эпизод из его жизни, а вы уж судите сами.

Мистер Алекс Голдфиш с супругой Дианой летели из Нью Йорка в Пекин. Они прибыли в аэропорт за два с половиной часа до вылета, погрузили чемоданы на тележку и начали высматривать стойку регистрации полета. Тут Диана сказала, что ей необходимо поправить макияж до регистрации. Алекс подвел жену к входу в туалетные комнаты, и зная, что ждать придется добрую четверть часа, огляделся по сторонам – чем бы развлечься. Буквально в двух шагах он заприметил магазинчик, торгующий книжками в мягких переплетах и дисками. Алекс был серьезным знатоком и любителем метал-рока. Из магазинчика был виден выход из туалета, так что Алекс спокойно оставил тележку с чемоданами у окна и зашел на минутку внутрь. Каково же было его изумление, когда выяснилось, что и продавец - знаток и любитель, более того, оказалось, что он лично знаком с музыкантами замечательной группы «Апокалиптика». Придется признать, что Алекс так увлекся интереснейшим собеседником, что перестал отслеживать и чемоданы, и жену. Именно, в это время пассажир – бельгиец, переживший недавно теракт в брюссельском аэропорту, заметил тележку с двумя бесхозными чемоданами. Приступ паранойи был неудержим. Пассажир, не медля ни секунды, нашел служащего аэропорта и, повторяя: «возможность теракта - опасность теракта», подвел его к тележке. Служащий посмотрел вокруг и убедился, что никого, похожего на хозяев чемоданов, не видно. В теракт он не очень поверил, но, от греха подальше, решил тележку отвезти в полицейский участок - пусть там разбираются. Вышедшая из туалета Диана не увидела мужа, но увидела, что ее чемоданы увозят. Естественно, она бросилась вдогонку и, громко крича, попыталась чемоданы у похитителя отбить. Кажется, я не успел упомянуть, что Диана Голдфиш была китаянкой. Всего полгода назад Алекс, который увлекался не только джазом, но и дальневосточной экзотикой, привез из Пекина себе в жены бывшую танцовщицу пекинской оперы, женщину стройности и красоты необыкновенной. Если и был у нее недостаток, так это плохое знание английского. Ну, никак не шел у нее этот язык. А служащий, не понимая ни слова из криков дамы, призвал на помощь охранника, и они доставили в полицейское отделение и чемоданы, и Диану. Сметливый сержант вслушался в ее взволнованную, но малопонятную речь с редкими вкраплениями английских слов, вспомнил, что в таможне сегодня работает китаец Чак, и послал за ним.

А что же Алекс? Через какое-то время, какое выяснить впоследствии так и не удалось, он посмотрел в окно, не вышла ли жена, и глазам своим не поверил - чемоданы исчезли. Может быть Диана, не найдя его, пошла с чемоданами к регистрационной стойке. Но Дианы, как мы знаем, он там найти не мог. Алекс вернулся к туалетам и стал просить входящих туда женщин позвать Диану. На него смотрели искоса и ускоряли шаги. Наконец, одна милосердная старушка произвела проверку и заверила его, что ни одной Дианы там нет. В отчаянии, Алекс разыскал окошко информации и попросил вызвать жену по громкоговорителю.

А китаец Чак, не особо торопясь, в полицейский участок, в конце концов, пришел. Тогда только и выяснилось, что у женщины нет никаких документов, ни билетов, ни телефона. Свой телефон она оставила дома, а документы и билеты находятся у мужа, который пропал. Телефон у мужа, конечно, есть, но номера она не помнит. Вот тогда-то Алекс, ожидавший жену, услышал объявление о том, что он, мистер Голдфиш, должен немедленно явиться в полицейский участок аэропорта. Я не стану утомлять любезного мне читателя подробностями вызволения Дианы и чемоданов из лап полиции, упомяну лишь тот факт, что весь багаж был в присутствии Алекса тщательно досмотрен, по той причине, что если уж багаж в полицию попал, должно ему быть досмотренным и все тут. Когда супруги, наконец, добрались до регистрационной стойки, выяснилось, что посадка закончилась. Никакие уверения Алекса, что во всем виноват аэропорт, что он будет жаловаться, что он подаст на аэропорт в суд, действия не возымели. На предложение Алекса отменить поездку и вернуться домой супруга ответила потоком слез и причитаниями, ведь они летели не просто на экскурсию, они летели на свадьбу сестры Дианы в качестве почетных американских гостей. Поплелся Алекс к кассе и узнал, что ближайший самолет в Пекин вылетает через 6 часов и что билеты на рейс стоят в полтора раза дороже, чем прежние, но деваться было некуда. Мало того, ехать домой и обратно в аэропорт было совершенно бессмыслено, пришлось Алексу разориться еще и на номер в аэропортовской гостинице.

В самолете Алекс сообщил жене, что в нынешней ситуации он не сможет подарить невесте подарок, о котором они договаривались, денег у него нет. Бурные рыдания действия не возымели, муж был неумолим. Мало того, за пару часов до начала свадебной церемонии Алекс попытался одолжить у тестя тысячу долларов, но получил презрительный отказ. Кажется, время и форма просьбы показались тестю - китайцу оскорбительными.

Супруги Голдфиш вернулись из Китая домой без приключений, но гармония, царившая до поездки в их отношениях, исчезла навсегда. Менее чем через год они расстались.

А сейчас у Алекса новая жена и, вы будете смеяться, снова китаянка удивительной красоты и стройности...

Аналогия

Беседую с Ривкой - ученой дамой марокканского происхождения - о новогоднем празднике. Дама, между прочим, доктор наук – этолог или этнолог, преподает в университете.

«Это прекрасно, - говорит Ривка, - что русские сумели привить Израилю праздник «новигод»! Общие праздники объединяют людей. Я два раза праздновала новигод с моими русскими друзьями. Гирлянды, светящаяся елка, подарки - все это очень красиво и романтично. Но вот еда... Я обязательно записываю названия блюд – это профессиональное...». Ривка достает свой телефон и вскоре находит русский раздел. «Вот «Оливье»... ну, это я могу есть – отварные овощи, смешанные с майонезом. Следующее «Под шубой» - опять отварные овощи со слоем соленой рыбы, обмазанные сверху майонезом. Чего я есть не могу совсем... вот, «халадец» - жирное желе с чесноком. Я не могла понять, как такая гадость могла попасть на праздничный стол, пока не побывала в Португалии. Между прочим, меня пригласили прочитать курс лекций в университете в Альгарве».

«А при чем тут Португалия?» - спрашиваю.

«А ты знаешь, почему в Португалии, которая расположена на берегу океана, в каждом супермаркете продают бакаляу - сушеную просоленную треску, которую везут из Норвегии? Хозяйки покупают ее, хотя рядом есть свежая рыба, отмачивают несколько дней, а потом готовят из этой трески что-то с неприятным запахом и вкусом.

Когда-то португальские мореплаватели долгое время проводили в океане. И такая рыба была идеальным, не портящимся продуктом для многомесячного плаванья. Моряки так привыкали к ее вкусу, что, возвратившись домой, требовали от жен готовить бакаляу. А сейчас эта ужасная рыба обязательна у них на столе даже в праздник Рождества. Как ваш «халадец». Так вот, я подумала, может быть, в Сибири в тюрьмах царя и  в лагерях Гулага заключенных кормили этим блюдом, а они бедняги так привыкали, вроде португальских моряков, что потом дома просили своих жен готовить это. Как ты думаешь?»

«А стоит ли разубеждать Ривку, - подумал я, - ведь аналогия-то красивая».

Поздравляю с Новым годом всех, кто заходит в мой блог и, возможно, прочтет эти строчки. Сегодня мы с Аней сделали себе подарок к празднику - в довольно противную погоду поехали в Тель Авив в Музей искусств, чтобы посмотреть привезенную из Филадельфии выставку картин "Modern Times". Пятьдесят великолепных полотен! Среди них и узнаваемые Моне, Ренуар, Сислей, Сезанн, Мане, Пикассо, Дали, и менее известные.
Вот Мэри Кэссетт - американская художница, дружившая с Дега. Картина называется: "Женщина с жемчужным ожерельем в ложе"

Морис Утрилло, сын натурщицы и неведомого отца, художник самоучка, кавалер ордена "Почетного легиона"


Жан Метцингер, когда-то очень знаменитый, один из основоположников кубизма.
"Время чаепития"

И, наконец, великолепное полотно нашего родного Марка Шагала. Уж он-то, конечно, из самых известных, но не привести его полотно оказалось невозможным.

Картина называется: "Ночью". Верно, это ангелы господни спустили с небес керосиновую лампу, чтобы влюбленные могли видеть друг друга.

Выставка продлится до 2 февраля. Кто сможет, найдите время пойти. Сделайте себе подарок на Новый год.

Зимние фото

Декабрьский цветок






































Утренний кофе

























Закат

Купальные картинки

Как-то в эйлатском кафе я подслушал разговор двух москвичек. Крашеная блондинка лет сорока говорила подруге: «Я ведь живу не в Москве, я живу внутри Садового кольца. Однажды мой Ашотик завез меня зачем-то в Бирюлево, так, знаешь, там тааакие рожи...»

Я тогда посмеялся над московским снобизмом, а недавно и сам оказался в схожей ситуации. Тут надо сказать, что живем мы с женой довольно камерной жизнью в маленьком городке под Иерусалимом. Дом – работа, работа – дом, снабжаемся в местном торговом центре. Народ кругом более или менее известный, особых странностей не наблюдается. Бываем, конечно, иногда в театре или на выставках, но и там публика ведет себя вполне ожидаемо. А тут подарили нам билеты в купальни на минеральных водах, что в центре страны, ну, мы и поехали. А в купальнях этих тааакие... типы.

Вот, например, представьте себе огромный зал, в нем длинные, метров двадцать, бассейны с горячей водой – 38 градусов. Под потолком пар стоит, вода в бассейне мутная вся от пузырьков воздуха, которым ее насыщают, а глубина бассейна от силы метр с четвертью. Народ, конечно, туда-сюда двигается – кто спускается/выходит, кто место удобное ищет. И тут появляется дама средних лет, надевает на голову маску с дыхательной трубкой, бросается в эту мутную воду и плывет хорошим кролем, гоня перед собой волну. Три раза проплывает бассейн из конца в конец, пугая пожилых купальщиков, а потом, не удостоив нежащихся в тепле даже беглым взглядом, покидает зал.

Или вот спускается в этот же бассейн этакий пожилой красавец с кудрями по плечи. А надо вам сказать, что по всему периметру огромного ванного зала у стен стоят стулья, на которые купальщики бросают свои полотенца и халаты перед тем, как погрузиться в воду. И вот заходит этот кудряш в воду, но не успокаивается в тепле и минеральности, а начинает беспокойно выглядывать свой стул с пожитками среди множества других подобных. Затем он вылезает и, ежась от прохлады, идет к стене, находит свой стул с халатом и приносит его к самому краю длинной стороны бассейна, чтобы держать свои вещи все время в поле зрения. Но тут происходит страшное. Пока он осторожно спускается по скользким ступеням, погружаясь в воду, какие-то девчонки хохоча пробегают по залу, кто-то из них толкает этот злосчастный стул, и халат с него соскальзывает в воду. Бедняга, утвердившись в воде, поднимает глаза к стулу и... вот он, его стул, но уже без халата. «Воры, все воры, - раздается мощный вопль, - кругом одни воры».

В этих купальнях имеется и залец с входами в сауны сухую и влажную, а между ними открытые ниши с душами. Стою я тут, размышляя в какую сауну мне сильнее не хочется, и вдруг открывается дверь той, что справа, и выходит оттуда особа в чем мать родила, то бишь совершенно голая, проходит спокойно к открытому душу, вертится под ним, открывая любопытному взору все аспекты своего телосложения, а потом набрасывает на себя халат и уходит. Нет конечно, я знаю, что в Германии или там в Австрии в саунах сидят голыми, но мы ведь ни разу не Австрия пока. Немолодой араб, отдыхавший в этом же предбаннике, увидев это обнаженное дефиле, сначала не поверил своим глазам, а когда поверил, прикрыл глаза рукой и произнес длинную красивую фразу на арабском. И поверите ли, я совсем арабского языке не знаю, но почувствовал, что с этим его утверждением полностью согласен.

Выбор тропинки...

М...да, ну и деньки! Каково это было Нетаниягу выбирать между войной с вечным врагом и перемирием с ним на неопределенный срок? И пожинать потом все последствия своего выбора. Впрочем, может для людей такого калибра проблемы вовсе нет. А вот для меня выбор - это всегда проблема, а уж если от него зависит будущее мое и моей семьи...

Это случилось через год после приезда в Израиль. Жили мы на съемной квартире в Нетании. А Нетания не то место, где специалист по топологии микроэлектронных схем мог бы найти работу, так что и денег, понятно, не было. Но, видит Б-г, я старался хоть как-то устроиться. И вот в Бар-Иланском университете меня приняли на годичный курс подготовки учителей физики для старших классов. Со стипендией! Занятия начинались 30 октября. «Явка, - было мне сказано, - обязательна. А если не придете, ваше место немедленно займет другой. У нас желающих три человека на место!» Тут надо сказать, что я за пару месяцев до этого подал некий проект в Иерусалимский технологический институт. Ответа долго не было, и вдруг звонят: «Ваш проект привлекательный, но необычный для нас. Вы должны пройти собеседование с проректором по науке. Он примет окончательное решение. Проректор сможет встретиться с вами утром 30 октября».             

«А нельзя ли встречу как-нибудь отложить, на следующую пятницу, например?» - мямлю я в ужасе от сгущения возможностей.

«Никак нельзя, - приветливо отвечают, - на днях проректор улетает на месяц в США, а захочет ли он с вами встречаться через месяц... Большой вопрос!»

И что же делать? Учитель в школе – гарантированная зарплата и пенсия, надежное положение в обществе, но работа мне не знакома, да и ежедневное общение с учениками и коллегами может превратиться в пытку. Не силен я, прямо скажем, в искусстве общения.

А проект в Институте? Это максимум полтора года на мизерной зарплате, а потом полная неизвестность. Зато работа интересная. Могут появиться и статьи, и патенты. А могут и не появиться.

Утром 30-го октября после бессоной ночи я поехал в Иерусалим. И хотя мой проект через три года превратился в небольшой завод, кормивший и меня, и еще человек тридцать почти четырнадцать лет, пока не разорился, недели такой за эти беспокойные годы не было, чтобы я не вспоминал об упущенной возможности стать учителем.


Со вздохом припомню, годы спустя,

Как чаша весов в равновесье застыла:

Тропинки скрестились в лесу, и я —

Пошел по заброшенной. Может быть, зря…

Но это все прочее определило.


Сто лет назад написал эти строки Фрост. Всего 35 слов (в оригинале) понадобилось ему, чтобы выразить все то, что хотел сказать я, и много, много больше.

Больше не буду

Не хотел я больше касаться темы феминизма в интерпретации MeToo. Все эти воспоминания почтенных дам о том, как ужасно их хлопнули по заду тридцать лет назад или какие гнусные предложения делали в лифте, порядком поднадоели. Но попались мне на глаза недавно заметки одной француженки, которые как-то вяжутся с нынешней борьбой за женскую независимость, как-то неожиданно подсвечивают все это.

Итак, вторая половина 17-го века, Мадрид! Мадам д’Ольнуа, иммигрантка из Франции, записывает в дневнике беседу с маркизой д’Альканьисас, «одной из самых знатных и добродетельных придворных дам».

«Признаюсь, что, если бы какой-нибудь кабальеро был со мной наедине полчаса и не попросил бы меня обо всем, о чем только можно попросить женщину, я обозлилась бы до того, что могла бы заколоть его кинжалом, – сказала маркиза. – И вы бы в полной мере оказали ему благосклонность, о которой он попросил вас? – Поинтересовалась мадам. – Это совсем не обязательно, – ответила маркиза, - скорее всего он не получил бы от меня ничего. Но, по крайней мере, мне было бы не в чем упрекнуть его, а если бы он не стал меня домогаться, я приняла бы это за выражение пренебрежительного ко мне отношения. Чего я терпеть не намерена».

Я думаю, что маркиза все та же феминистка. Может быть с обратным знаком, но с той же страстью и нетерпимостью

Разозлили меня

Интернет утверждает, что мы живем в эпоху подъема третьей волны феминизма. Про первые две мне сказать нечего, а вот эта, третья, сопровождается явными вспышками безумия. Сегодня читаю о том, что активистки МеТоо ополчились против классических детских сказок.
Голливудская актриса Кирстен Белл запрещает своим дочкам смотреть диснеевскую «Белоснежку». А почему? А потому что никто, даже принц, не имеет права целовать спящую женщину без ее согласия. Не будем вникать в то обстоятельство, что разбудить принцессу, чтобы испросить ее согласия на поцелуй, было никак невозможно, ведь именно поцелуй спящей принцессы был условием ее пробуждения. С точки зрения Кирстен, лучше бы принцессе так и оставаться спящей, чем просыпаться от недозволенного поцелуя.
А еще более известная английская актриса Кира Найтли заявила, что запрещает своей дочери смотреть «Золушку» и «Русалочку». «Девочка не должна думать, что женщины беспомощны и должны ждать спасения от мужчин».
Логика этих заявлений неизбежно приведет к запрету ходить в музеи и церкви. Разве кто-нибудь спросил у Девы, желает ли она непорочного зачатия? Ничего подобного, ее просто об этом известили. Вот взгляните на картину этого извещения, названного из соображений политкорректности «благовещением», кисти Боттичели.

Тут отчетливо видно, что будущая Мадонна предпочла бы от этой чести отказаться, да кто же ее спрашивал!

Оглянуться не успеем, как рьяные дамы перейдут от детских сказок к сказкам взрослых. Тогда всем нам: и женщинам, и мужчинам мало не покажется.

Время и пространство



На первом курсе физфака попалась мне книга искусствоведа Владимира Турбина «Товарищ время и товарищ искусство». Книга ошеломляла свободой изложения, отсутствием штампов и всяческой ершистостью. Содержание ее было мне не вполне понятно, но одну из центральных идей я бодро взял на вооружение. Ах, как же это было здорово в разговоре с однокурсницей о какой-то книге или фильме небрежно сказать: «Ну, ты помнишь, конечно, что в гносеологическом аспекте искусство первично по отношению к науке!» Девичьи ресницы распахивались, на личике появлялась сложная гримаска сомнения и вопроса. «Ну, это же известное дело, - продолжал я, - сколько сотен лет  безвестные художники на стенах пещер рисовали круги прежде, чем появилось настоящее колесо? Художественные формы мышления предшествуют научным».  Должен заметить, что на консерваторских девиц, с несколькими я был хорошо знаком, эта тирада никакого впечатления не производила. Вроде шума ветра за окном.

С тех блаженных времен прошло полвека. И надо же, месяц назад в Брюгге я получил подтверждение моим давним пижонским выступлениям. На одном из зданий гильдий находятся старинные часы.

Часам более двухсот лет. Они намного старше Эйнштейна. А на их циферблате представлена в чистом виде идея пространственно- временного континиума. Если бы меня спросили, когда я делал это фото, который сейчас час, я бы ответил норд-норд-ост. И, взгляните на часы, был бы прав.

Боже мой, где те девочки с физфака, кому сейчас интересны битвы «физиков» с «лириками», кому показывать это фото?

Витрины Гента




Уж и не знаю, с чем это связано, может быть с прохладной и дождливой погодой, а может с природной флегматичностью фламандцев, но витрины здесь часто оформляются в более чувственной манере, чем это принято у нас.

Ну вот, например, витрина магазина готовой одежды. Юбочка дамы, между прочим, стоит за 200 евро.






























А это не витрина магазина -  завлекаловка перед арт-галереей. Такая напряженная композиция.

В самой же галерее никакого натурализма. Чистая стерильная абстракция.

А вот часть витрины магазина, который называется: The Fallen Angels.

Если вы подумали, что это сексшоп, то ошиблись. В магазине продаются поздравительные открытки, плюшевые мишки, целлулоидные куклы и всякая мишура, выполненная в стиле начала и середины прошлого века.

А что же выставляется в витринах кондитерских, бескомпромиссно торгующих шоколадом и только шоколадом? Вуаля!

Рядом выставлялись и шоколадные фаллосы разных цветов с указанием параметров: длина 22 см, вес 500 грамм. Но, хоть я и нисколько не ханжа, мне их фотографировать как-то не захотелось. Уж очень отвратно они выглядели.

Дом как зеркало...


Это не театральная декорация!

Домики соседствуют на тихой безлюдной улице в Брюгге, где-то между суетливым вокзалом и забитом туристами Марктом. Хотя мы и жили неподалеку, увидеть хозяев этих домов как-то не довелось, но мне симпатичней те, чей дом слева – у них даже черепица на крыше светлее.

Profile

Буривух
luukphi_penz
luukphi_penz

Latest Month

April 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono