luukphi_penz (luukphi_penz) wrote,
luukphi_penz
luukphi_penz

Categories:

Было или не было...

Моя бабушка Нехама и две ее сестры в августе 1941 году были расстреляны в районе Каменца-Подольского вместе с тысячами других евреев, а вот ее родители, моя прабабушка Хая Рейзл и мой прадедушка реб Меир Лимончик, спаслись, уехав из СССР до начала войны. Выезд их из страны Советов представляется  загадочным, и разгадать эту загадку мне не удалось.

У Нехамы был родной брат Натан 1903 года рождения, которого близкие звали просто Нюсей.  Семья жила в местечке Орынин, была религиозной и все перипетии первой мировой войны, революции и последующих событий религиозность эту нисколько не поколебали. В 1924 году выяснилось, что Нюсю собираются призвать на службу в Красную армию. Реб Меир, отец Нюси, предположил, что соблюдать субботу и питаться кошерной едой в русской армии не получится, и сделал все возможное, чтобы отправить сына в Америку. Оказалось, что не один Нюся хочет избежать призыва. Выяснилось, что есть проводники, которые знают, кому надо заплатить на этой стороне границы и кому на той стороне, чтобы в заданный час в заданном месте не наткнуться на пограничников. Одной холодной безлунной ночью группа из двенадцати еврейских ребят была благополучно проведена через границу с Румынией по льду замерзшего Днестра, а еще через день все они уже участвовали в утренней молитве в центральной синагоге Бухареста. Пробыл Нюся в Бухаресте аж три месяца. Он хотел получить въездную визу в США, но именно в том году квота для беженцев из СССР была уменьшена с 50000 до 10000, и с мечтой об Америке пришлось расстаться. «Так что же? Прикажете плакать? Нет, так нет!» И Нюся отправился в Канаду, куда визу давали. И вот без гроша в кармане, не зная ни слова на фрацузском или английском и твердо желая остаться религиозным евреем, он оказался в Монреале. Надо было выживать, и он выжил.

А в Орынине его отцу приходилось совсем не сладко. До революции семья арендовала мельницу. Мельницу эту коммунисты национализировали, а Меира выгнали. Мало того, семья как эксплуататорская была признана «лишенцами» со всеми вытекающими из этого последствиями. Но для прадеда не это было главным. Хотя синагогу, оба хедера и ешиву закрыли во время компании борьбы с религиозным засильем, но и миньян собирался, и дети учились. Однако после 1928 года, когда все организации сионистов были разгромлены, а иврит признан языком эксплуататоров, оставаться религиозным евреем стало опасно. И, действительно, по какому-то доносу у прадеда дома провели обыск, нашли книги на иврите и арестовали его, объявив пособником сионистов. К сионизму прадед относился резко отрицательно, нашлись свидетели и через три недели реб Меир был уже дома. Но несколько столь же уважаемых прихожан давно закрытой синагоги после ареста исчезли. Теперь даже дочки  прадеда, которые к тому времени уже были замужем и имели своих детей, поняли, что ему надо уезжать, не то и сам погибнет, и близких погубит. К несчастью, именно после 1928 года все возможности выезда за рубли были перекрыты. Советский человек обязан был любить родину безгранично, то бишь о пересечении границ даже не мечтать. Впрочем, на пике индустриализации валюта государству нужна была так остро, что продавались за доллары не только музейные ценности, но и право на выезд. Все делалось через советскую туристическую компанию «Интурист». Заявления о желании эмигрировать было разрешено принимать агентствам «Интуриста» на  местах. Обязательным условием была справка «Интуриста» о получении из-за рубежа необходимой суммы в инвалюте на покрытие расходов по оплате паспортных и иных сборов. Причем, в том случае, если в выезде за границу ОГПУ отказывало, то предоплата не подлежала возврату и шла в доход государства. Если же разрешение выдавалось, следовало перевести полную стоимость проезда опять-таки валютой все тому же «Интуристу». Теперь вся надежда была на Натана, но у него не было таких денег. Мелкая торговля, которой он занимался, позволяла содержать жену и детей, но не оставляла возможности накопить на выкуп родителей. Но, в конце концов, ему удалось раздобыть требуемую сумму.

На склоне лет Натан написал книгу воспоминаний, снабдил ее фотографиями и издал. В этой книге есть фото моих прадедушки и прабабушки с Натаном и его семьей. Фото сделано сразу после их приезда в США в 1938 году. И здесь кроется загадка. Время с весны 1937 по ноябрь 1938 - это время Большого террора, время троек НКВД и расстрелов по разнарядке. Все выезды за рубеж, кроме командировок, в тот период были прекращены. Перекрыты были не только окна и форточки, но и кротовые ходы за рубеж. Как немолодые уже Хая Рейзл и Меир Лимончик сумели именно в 1938 году выехать в США? Совершенно непонятно и спросить за давностью лет уже некого...
Tags: История и человек
Subscribe

  • О границах

    Лет пять назад мой давний приятель провел полгода в Афганистане, где работал в одной из миссий ООН в Кабуле. Из этой поездки он привез несколько…

  • По дороге в Хорезм

    Цок – цок, цок – цок! Копыта осла, груженного тяжелыми переметными сумками, отбивали на кремнистой дороге ритм так же четко, как и…

  • Несимметричный орнамент. Часть VI

    В соавторстве с ottikubo За посыльным дверь не успела закрыться, как я распечатала письмо. Да, время этого приятного знакомства…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments