?

Log in

No account? Create an account

February 14th, 2019

Интересно, что Виктюк предпочитает ставить пьесы авторов, в России малоизвестных. Для него, верно, нет проблемы поставить Шекспира, Мольера или Теннесси Уильямса, но это ему не интересно. Он захватывает зрителя не новой интерпретацией знакомого материала, а лавиной неразделимого сплава сценографии, музыки, сюжета и актерства. Его постановки делят зрителей на непримиримых сторонников и противников его эстетики. Пару дней назад в Тель Авиве на спектакле «Мандельштам» мой сосед довольно громко говорил спутнице во время действия: «Как же все это не естественно, видеть этого не могу!» И, представьте себе, склонил голову к коленям и так просидел большую часть спектакля. Но, помилуйте, искусство ведь не естественно по своей природе. Ну что естественного в фуге Баха, в гентском алтаре ван Эйков или в «Солярисе» Тарковского?
Но возвращаясь к Виктюку... День был рабочий, тяжелый. Погода отвратительная. Ехать вечером в Тель Авив в дождь и в пробках совсем не хотелось. Но мы преодолели сплин и лень и были вознаграждены сторицей. Виктюк поставил пьесу американского драматурга Дона Нигро «Мандельштам». Постановка совмещает и вечную тему противостояния «тиран – художник», и прямое высказывание против идущей сейчас в России кампании по отбеливанию «кремлевского горца».
Два часа непрерывного действия на сцене присутствуют все пять действующих лиц: Осип Мандельштам, Надежда Мандельштам, Борис Пастернак, безымянанная жена Пастернака и Сталин. Портретного сходства у персонажей с прототипами нет вовсе. И оно не нужно, ведь это имена и собственные, и нарицательные одновременно. На сцене выгорожен прямоугольник низкими металлическими прямоугольными же конструкциями, герои сидят на прямоугольных металлических табуретах. А вне прямоугольника по сцене разбросаны тяжелые металлические щиты с фото арестантов-писателей в профиль и анфас. Большую часть действия герои двигались вдоль конструкций по прямоугольным траекториям – они уже загнаны властью в жесткие рамки. И лишь в моменты крайнего напряжения все, кроме Сталина, вырывались за пределы прямоугольников, метались между щитами с фото, поднимали эти тяжеленные щиты,  напоминая себе и нам о загубленных жизнях, и с грохотом их роняли, как бы захлопывая крышки гробов. На заднике сцены полотно с изображением распятия без креста. Над сценой висят растерзанные манекены, которые иногда опускаются, так что герои продираются сквозь них, иногда уходят высоко вверх.
В центре всего действия судьба Мандельштама - бесполезного, неудобного, а после написания «Мы живем, под собою не чуя страны...» враждебного вождю «всех времен и народов». Несколько сцен перехватывают дыхание.
Вот Сталин (Дмитрий Жойдик) запрокидывает голову к солнцу – софиту, как бы общаясь с ним. Это единственный достойный собеседник, все остальные ничтожны и не интересны.
Вот Мандельштам (Игорь Неведров) в ссылке в Воронеже пытается написать стих, прославляющий Сталина, чтобы спасти хотя бы свою жену. Ведь он мастер, ну что ему стоит! Но какие-то игривые, нелепые слова сами собой влезают в ткань стиха, и строчки становятся такими глумливыми, что поэт в ужасе прекращает эти попытки.
А вот Сталин говорит Пастернаку (Прохор Третьяков), что они друзья. И Пастернак может сделать своего друга Сталина счастливым, если подпишет, наряду с остальными, некое письмо в Союз писателей. Судьба упомянутых в письме уже решена и вовсе не зависит от того, подпишет Пастернак или нет, но  судьба самого Пастернака, конечно, зависит от того, захочет ли он выполнить эту небольшую просьбу своего «друга». И Пастернак замирает завороженный этой убийственной логикой.
Женщины в постановке мне показались не очень удачно подобранными, особенно жена Пастернака. Честно говоря, лучше бы ее и вовсе не было на сцене. Зато Неведров хорош непередаваемо. Поэт, теряющий разум и жизнь под ударами несчастий, погибает так, что кажется и актеру уже не подняться на поклоны под овацией  зала. А еще и удивительная музыка, точные костюмы, слаженность ансамбля.
Театр, господа! Театр от начала и до конца, без швов и зазоров.