August 3rd, 2021

Буривух

Связь времен

Воскресное утро мой дед Яков обычно проводил со мной. Мы беседовали об астрономии и географии, об океанских кораблях и великих пирамидах. Дед мой был человеком не религиозным, так что события, описанные в Танахе, в его рассказах не упоминались. Историю Адама и Евы я узнал много позже и не от него. Но одного, всего лишь одного, сюжета из Пятикнижия, он все же коснулся: «Мы с тобой евреи, но мы не иудеи, те из колена Иуды, а мы из колена Биньямина». Я был поражен, в первую очередь конечно тем, что мы каким-то образом возникли из чьего-то колена. Но дед спокойно и обстоятельно, как и всегда, рассказал мне о двенадцати братьях, потомки которых – двенадцать колен -  образовали еврейский народ, и что у каждого из колен был принадлежащий ему надел земли, собственная страна. Дед умер, когда мне было десять лет. Рассказ его о коленах Израилевых я не забыл, но разместился он у меня в голове между осажденной греками Троей и Сузами, где усердные резчики выбивали на стеле законы царя Хаммурапи. Со смерти деда прошло не менее пятидесяти лет, и вот выезжаю я в первый раз из Иерусалима через перекресток Хизме в сторону Самарии и вижу большой стенд, извещающий, что далее буду ехать по округу Биньямин. Бог мой, я, а со мной и мой дорогой дед, въезжаем на землю нашего рода! Много позже мне объяснили, что административные границы нынешней области Биньямин не вполне совпадают с границами надела моего колена, но это уже было совсем неважно. Земля эта удивительно красива: крутые холмы, узкие зеленые долины, родники чистейшей воды и бесчисленное множество памятников старины. В шаговой доступности от городка Пдуэль находятся руины Деир Самаан, Деир Балут и Деир Кала. Деир, по-арабски, монастырь, так что Деир Кала, например, это монастырь - крепость. Все три монастыря были основаны еще в 5-ом веке, когда этой местностью владела Византия, а арабов тут и в помине не было. Монастыри выполняли по крайней мере три функции: были проводниками христианства, при набегах врагов становились военными крепостями, а в мирное время выращивали виноград и делали вино такое чудесное, что его поставляли ко двору императоров в Константинополе. Конечно, прекрасное вино здесь производилось и много раньше. К поселению Неве Цуф примыкает пологая скала, которую неизвестный гений времен Второго Храма (не позже конца первого века нашей эры) превратил в главную часть винодельни. Он выбил в скале круглые мелкие углубления большого диаметра, которые соединялись желобками с глубокими отверстиями малого диаметра. В мелкие углубления складывались грозди винограда. Они вялились на солнце, виноград делался слаще, грозди давили и сок стекал в глубокие отверстия, где, вероятно, происходила первичная ферментация. Доводилось до кондиции вино уже в глиняных кувшинах. Слух о крепком, сладком вине медового цвета быстро распространился. Тут надо сказать, что изготовление вина из заизюмленного винограда было известно давным-давно. Но здесь все совпало чудесным образом: и сорт винограда, и наклон скалы, и время вяления, и температура, при которой происходило брожение. Греки, знавшие толк в винах, назвали новый сорт элестоном, платили за него хорошие деньги и продавали с большой прибылью в греческих городах. Вдохновленный успехом наш винодел отправился в Иерусалим принести благодарственную жертву Господу. Такая жертва включала в себя животное без порока, например овечку, лепешки и вино. Вот с вином и получился облом. Священники воспротивились возлиянию элестона на жертвенник, считая, что при его изготовлении слишком много ухищрений использовалось. Пришлось покупать в храмовой лавке «правильное» вино. При благодарственной жертве только небольшая часть животного сжигалась, остальное жертвователь с семьей и друзьями должен был съесть в ритуальной трапезе в пределах стен Иерусалима. Священники разрешили и посоветовали выпить привезенное вино во время этого пира. Мудрецы Талмуда обсуждали этот случай, когда уже несколько столетий, как иерусалимский Храм был разрушен, и пришли к выводу, что это сладкое вино, пожалуй, можно было бы излить на жертвенник, но только если никакого другого вина не было бы.
Но давайте вынырнем из глубин времен в наше, отнюдь не благостное время. Поездкам за границу пандемия не благоприятствует, на пляжах жарко и скученно. А в земле моих предков, в Биньямине, где многие из моих читателей никогда не были, спокойно и раздольно. Приезжайте сюда, всего час езды от Тель Авива, и вы сможете искупаться в маленьких естественных озерцах, подниметесь на холмы к крепостям крестоносцев и к византийским монастырям, увидите скалу, в рукотворных выемках которой вызревал эллестон, попробуете в семейных винодельнях винтажные местные вина, а заесть их вам предложат местными козьими сырами. Да, все это за глупой зеленой чертой, проведенной когда-то кем-то на карте, но ведь карта не более, чем листок бумаги! А на земле Биньямина в еврейских виноградниках зреют грозди, в ухоженных еврейских поселениях звенят детские голоса, в пятницу вечером люди садятся за праздничный стол и поднимают бокалы с вином, благославляя приход субботы. Кое-что, конечно, изменилось здесь за последних две тысячи лет, но главное возрождено. Жаль только, что секрет изготовления элестона безвозвратно утерян.