luukphi_penz (luukphi_penz) wrote,
luukphi_penz
luukphi_penz

Мемуар №4 о маленьком мальчике в лагерном мире

Пионерский лагерь 54 - 55 года в окрестностях Тбилиси, в Коджори.
Четыре дощатых барака, покрашенных веселенькой голубой краской – спальни, такой же барак – столовая. Еще один барак  поменьше – туалеты и умывальни. В туалетах никаких сидений – турецкий унитаз, дешевый и гигиеничный. Наконец, административное здание со спальнями и кабинетами для руководства и изолятором для больных.
Лагерь этот принадлежал машиностроительному заводу им. Орджоникидзе, на котором работал инженером-строителем мой отец. Вот под его руководством этот лагерь и выстроили. Во время строительства отец пару раз брал меня на стройку, и мне там очень нравилось. Пока отец решал с десятником какие-то рабочие проблемы, я гонялся за огромными кузнечиками, валялся в густых зарослях цветущих ромашек и клевера, лазил по недостроенным зданиям – все это было прекрасно.
lvho5fkp1bno
Поэтому, когда родители предложили мне поехать в этот лагерь на двадцать дней (первый поток), я с радостью согласился. О том, что там будут и другие дети, конечно, я знал, но не придавал этому большого значения.
Уже в автобусе, полном орущих и дерущихся мальчишек, я понял, что ужасно ошибся.
Дело в том, что рос я в маленьком закрытом дворе, где других детей не было, в смежном дворе жил один единственный тихий мальчик, с которым мы иногда играли. В классе за партами сидело человек 25, но... четыре урока с пятиминутными переменами и немедленно домой. Я жил в пяти минутах ходьбы от школы. Чуть задержусь, и бабушка уже выходила на улицу высматривать, куда я подевался. Так что опыта общения с детьми у меня не было никакого.
Утром на линейке выяснилось, что я самый маленький. В первый же день я получил пару подножек и подзатыльник, а за обедом на меня сама собой вылилась тарелка супа. Ночью я не мог уснуть, а утром не мог проснуться. Зарядка, на которую нас выстроили, превратилась в бедствие – она проводилась на грузинском языке, которого я не понимал совершенно,  туалет был невыразимым кошмаром, за завтраком у меня утащили кубик масла и разлили мой чай.
Надо было со всем этим кончать, но... телефонов нет ни в лагере, ни у нас дома. Перелезть через забор было возможно, но как из Коджори прийти в Тбилиси, я не знал. Мне было 9 или 10 лет, я впервые был оторван от семьи, и  мне казалось, что если я чего-нибудь не придумаю – мне конец. И я придумал! Зимой у меня было тяжелое воспаление среднего уха, и я еще помнил, как и где болело. Решившись врать до конца, я начал плакать. Слезы были настоящими, ведь я знал, что врать нехорошо, и совсем не представлял, какими будут последствия моих действий, так что плакал натуральнейшим образом. bank_10267_86299
Пионервожатая передала меня, жалующегося  на ужасную боль в ухе, медсестре, а та, не раздумывая, поместила меня в изолятор. Ура!  В изоляторе я был один, еду мне туда приносили,  в изоляторе был горшок и было очень тихо. Главное, надо было не забывать хныкать и жаловаться при каждом появлении медсестры.
Провел я в этом изоляторе, наверное, две ночи, и вот, утром открывается дверь, и появляются мама и папа. Вряд ли я когда-нибудь потом радовался им больше, чем в тот день. Мама все поняла мгновенно, но о том, чтобы меня там оставить, не было даже и речи. Вещички  были собраны не медля, и я, самый счастливый мальчик в мире, на полуторке, которую папе дали на работе, в кузове рядом с папой отправился домой.  С тех пор, Слава Б-гу, я только однажды был вынужден жить в лагере – во время военных сборов, но об этом как-нибудь в другой раз.
Tags: Мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments