Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Буривух

Вишневые мокасины

                            В соавторстве с ottikubo

Эту
историю, я услышал от  моложавой  энергичной дамы в маленьком иерусалимском кафе, где мы с ней отдыхали после прогулки по Старому Городу, отхлебывая из больших кружек горячий кофе со сливками и заедая его свежими  круассанами. 

Все началось в Москве, в 1980 году – накануне олимпиады. Моя знакомая с ласковым именем Мила как раз окончила четвертый курс института иностранных языков и вместе с остальными выпускниками была мобилизована в помощь оргкомитету этого грандиозного мероприятия. Нужно отметить, что деньги на все это выделены были немеренные, так что официальные переводчики должны были получить красивую форму и, что еще важнее, отличные югославские мокасины. Увы, в тот день, на который была назначена раздача державных даров, Мила лежала с высокой температурой: грипп летом в Москве - дело необычное, но Мила умудрилась где-то его подхватить. Только через три дня, пошатываясь от слабости, добралась она до вожделенных складов. Конечно же, там почти ничего не осталось. Чуть не плачущей девушке после долгих поисков выдали брюки на размер больше требуемых, водолазку с пятнами неясного происхождения и блейзер, пошитый, наверное, для марсианки, поскольку ни для какой земной женщины быть подходящим он просто не мог. До обувного склада Мила добрела в тот момент, когда кладовщица его запирала, собираясь смотаться с работы на четверть часа раньше по своим неотложным надобностям. Еле умолив злобную бабу снова отпереть зарешеченную дверь, она получила запечатанную коробку с желанным 37 размером и немедленно была со склада выдворена.
Collapse )
Буривух

Об одном слове из романа А. Курчаткина

Прочел недавно роман Анатолия Курчаткина «Минус 273 градуса по Цельсию». Это антиутопия, книга многослойная с захватывающим сюжетом и неожиданным концом. Писать рецензию на такую книгу мне не по зубам, а вот отзыв об одном единственном слове из этой книги, пожалуй, потяну. Кое-что придется пояснить. Родители главного героя в прежние времена были инженером и учительницей. Но когда к власти пришли поборники некой особой моральной чистоты, все специалисты, чтобы продолжать работу, должны были получить свидетельство о стерильности. Родителям героя это не удалось, и их уволили. Чтобы заработать на жизнь, они начали изготовлять ... сырники по собственному рецепту. Забирал у них эти сырники ресторан, который ими прославился, так что приходилось паре производить этот продукт с утра до вечера ежедневно. Казалось бы, что без ущерба для развития сюжета могли бы они печь, например,  пироги. Но нет, вслушаемся в слово «сырник». Оно отзывается сыростью, серостью, сиростью, а на горизонте маячат сорность и сернистость. Мы перекатываем это слово на языке и погружаемся в круг понятий жалкой и трудной жизни без друзей и перспектив. Но «пирог» это совсем иной ассоциативный круг.  Рога трубят – сзывают охотников на пир. А на горизонте пирОги с искателями приключений проходят пороги реки Парагвай. «Пироги» хоть немного, но сместили бы наш взгляд на родителей героя. Слово «сырники» в роли, отведенной им автором, удачнейшая находка, играющая отсутствующими у настоящего сырника гранями, как чистый бриллиант.
Буривух

Аналогия

Беседую с Ривкой - ученой дамой марокканского происхождения - о новогоднем празднике. Дама, между прочим, доктор наук – этолог или этнолог, преподает в университете.

«Это прекрасно, - говорит Ривка, - что русские сумели привить Израилю праздник «новигод»! Общие праздники объединяют людей. Я два раза праздновала новигод с моими русскими друзьями. Гирлянды, светящаяся елка, подарки - все это очень красиво и романтично. Но вот еда... Я обязательно записываю названия блюд – это профессиональное...». Ривка достает свой телефон и вскоре находит русский раздел. «Вот «Оливье»... ну, это я могу есть – отварные овощи, смешанные с майонезом. Следующее «Под шубой» - опять отварные овощи со слоем соленой рыбы, обмазанные сверху майонезом. Чего я есть не могу совсем... вот, «халадец» - жирное желе с чесноком. Я не могла понять, как такая гадость могла попасть на праздничный стол, пока не побывала в Португалии. Между прочим, меня пригласили прочитать курс лекций в университете в Альгарве».

«А при чем тут Португалия?» - спрашиваю.

«А ты знаешь, почему в Португалии, которая расположена на берегу океана, в каждом супермаркете продают бакаляу - сушеную просоленную треску, которую везут из Норвегии? Хозяйки покупают ее, хотя рядом есть свежая рыба, отмачивают несколько дней, а потом готовят из этой трески что-то с неприятным запахом и вкусом.

Когда-то португальские мореплаватели долгое время проводили в океане. И такая рыба была идеальным, не портящимся продуктом для многомесячного плаванья. Моряки так привыкали к ее вкусу, что, возвратившись домой, требовали от жен готовить бакаляу. А сейчас эта ужасная рыба обязательна у них на столе даже в праздник Рождества. Как ваш «халадец». Так вот, я подумала, может быть, в Сибири в тюрьмах царя и  в лагерях Гулага заключенных кормили этим блюдом, а они бедняги так привыкали, вроде португальских моряков, что потом дома просили своих жен готовить это. Как ты думаешь?»

«А стоит ли разубеждать Ривку, - подумал я, - ведь аналогия-то красивая».

Буривух

Витрины Гента




Уж и не знаю, с чем это связано, может быть с прохладной и дождливой погодой, а может с природной флегматичностью фламандцев, но витрины здесь часто оформляются в более чувственной манере, чем это принято у нас.

Ну вот, например, витрина магазина готовой одежды. Юбочка дамы, между прочим, стоит за 200 евро.






























А это не витрина магазина -  завлекаловка перед арт-галереей. Такая напряженная композиция.

В самой же галерее никакого натурализма. Чистая стерильная абстракция.

А вот часть витрины магазина, который называется: The Fallen Angels.

Если вы подумали, что это сексшоп, то ошиблись. В магазине продаются поздравительные открытки, плюшевые мишки, целлулоидные куклы и всякая мишура, выполненная в стиле начала и середины прошлого века.

А что же выставляется в витринах кондитерских, бескомпромиссно торгующих шоколадом и только шоколадом? Вуаля!

Рядом выставлялись и шоколадные фаллосы разных цветов с указанием параметров: длина 22 см, вес 500 грамм. Но, хоть я и нисколько не ханжа, мне их фотографировать как-то не захотелось. Уж очень отвратно они выглядели.

Буривух

Тбилисское 1

Третьего дня вернулись из Тбилиси, родного города, в котором не были почти тридцать лет. Одно из главных ощущений - это подзабытое тепло и радушие, с которым встречают здесь гостей. Верно, не зря имя города начинается словом «Тбили» - теплый. Как-то парадоксально (а может вполне естественно), эти чудесные свойства идут рука об руку с  некоторым пофигизмом. Да вот, судите сами.

Наши добрые друзья встречают нас в аэропорту и привозят в заказанный заранее маленький уютный отель на улице, где прошло мое детство. Девушка за стойкой встречает нас, как родственников, которых давно не видела. Отличный русский язык с таким милым легким акцентом. Даю ей для оплаты проживания свою «Визу» и вижу, что она не отчетливо знает, что именно надо с ней делать. Нет, она, конечно, запихивает мою карточку внутрь какого-то черного аппаратика то так, то этак, только вот перевода денег не получается. «Ваша карточка не работает, - говорит девушка, - но вы, ради Бога, не волнуйтесь. Поднимайтесь в свой номер, отдыхайте, завтра утром позавтракаете, а потом решите, что делать. У нас тут неподалеку и банк, и почта, а может одолжите у друзей». Друзья, которые стоят рядом с нами у стойки, несколько озадачены происходящим, но немедленно подтверждают свою полную готовность и к такому варианту. На другой день за чудесным, совершенно домашним завтраком, мы с Аней решаем, как именно будем добывать деньги. Но, на всякий случай, я еще раз подхожу к стойке дежурного. Там девушку сменил молодой парень. Он уверенно берет карточку, вовсе не запихивает ее внутрь, а плавным движением проводит  по боковой щели аппаратика. Оплата немедленно производится.

Опаздываем на концерт в старом дворе в центре города (есть в Тбилиси такая аттракция – дворовые концерты), останавливаем такси. Нас научили, что пережде, чем садиться в машину, надо сказать через окно куда едешь и договориться о цене. Вот я и говорю: «Улица Тургенева, пять лари». «Не могу, - отвечает таксист, - я вожу, куда знаю, а куда не знаю, как я тебя повезу? Никогда не слышал про улицу Тургенева! Хочешь, отвезу на улицу Горького?» Навигатора в машине нет. С диспетчером этот таксист, видимо, не связан. Впрочем, на концерт мы пришли вовремя.

Приходим в Национальную галерею Грузии (Голубая галерея). Там выставлена «Мадонна с младенцем» позднего Тициана. Всего две недели назад картина доставлена из Венеции. В вестибюле галереи и у кассы ни души. Билеты стоят 14 лари. Протягиваю кассирше купюру в сто лари, а она мне сообщает, что у нее нет сдачи. Ребята, это воскресение, середина дня. Кассирша озабочена, она хочет помочь, она окликает продавщицу в книжном магазинчике рядом, но и у той нет возможности разменять обычную ходовую купюру. Ну, конечно, на выставку мы попали. И картина Тициана оказалась хороша, даже сверх ожиданий.

А что, собственно, из этого моего текста следует? Приезжайте в Тбилиси, дорогие мои! Наслаждайтесь! Вкусная недорогая еда, прекрасное (действительно, прекрасное) вино, уникальный город! Счастье человеческого общение здесь много доступнее, чем в вылощенных европейских столицах. А раздражаться по пустякам, право, не стоит.
Буривух

О сырах и не только...

Одно из самых чудесных мест в Вене, конечно же, Naschmarkt. Полкилометра рынка под открытым небом вдоль широченной улицы, застроенной роскошными домами. А самые лакомые прилавки на этом рынке,  конечно же, сырные. Боже мой, каких только сыров там нет!  Всех цветов радуги, а какие разные размеры и формы: от твердых цилиндров эмменталя весом килограммов семьдесят до нежнейших крохотных шариков моцареллы. ​Я там поступил, как маленький мальчик в лавке игрушек – выбрал самый дорогой сыр "pecorino di moliterno al tartufo". Оказалось, что изготавливают такой сыр на острове Сардиния из овечьего молока с щедрой добавкой черного трюфеля. Трюфельные трубки пронизывают мякоть сыра в разных направлениях, так что вся его плоть пропитывается чудесным ароматом.
Не знаю, как вы, а я верю в посещение земли пришельцами. Для этого достаточно хотя бы поверхностно познакомиться с технологией изготовления некоторых сыров. Вот самый дорогой грузинский сыр гуда. Овечье молоко створаживают, творог отжимают, сушат и помещают в овечий бурдюк, но не обычный, а мехом внутрь. Этот бурдюк пару часов пинают и колотят палками, а затем на двадцать дней закапывают в землю. На поверхности земли над бурдюком иногда разводят костры. Через двадцать дней сыр достают и отправляют в рассол дозревать. Так этот сыр делают сотни лет. Ну как неграмотный пастух в горах Тушетии мог случайно открыть такую сложную последовательность технологических приемов?
Нашей семье этот сыр был не по карману, к тому же у нас не переносили его острый "аромат". И все же...
В канун нового 1978 года жена попросила меня пойти на базар сразу, как отпустят с работы, и купить для новогоднего застолья полголовки имеретинского сыра. Мне удалось в полдень уйти, и я немедленно поехал на рынок. У сырных прилавков сталкиваюсь с Гурамом – начальником лаборатории в нашем отделе. «Ва! Где ты ходишь? – спрашивает он меня. – Мы тебя целый час искали. Я с утра отпустил Серго и Джимшера, они должны были купить мясо, зелень, вино и отнести все к Мите. Он сегодня днем дома один, будет готовить хашламу и кучмачи. Как он готовит, сам знаешь. Немножко посидим, немножко выпьем, всех тоже дома ждут. Поехали!» И мы поехали. Дальше почти все было по слову Гурама. Аромат телятины, сваренной с зеленью и кореньями, струился по двору уже на подходе к Митиным дверям. К нашему приезду стол был накрыт. Откупорили бутылки с кахетинским не из магазина, а из знакомого подвала, и вперед «с Новым Годом»! Вот только «немножко посидеть» не получилось. Посидели часа четыре, да и выпили прилично. Я все время
напоминал себе о сыре, не забыть бы у Мити. Нет, не забыл. Приехал домой к шести вечера. На укоризненный взгляд жены отреагировал подробным рассказом о долгом совещании у начальства с последующим коллективным распитием одной бутылки вина в честь праздника. Ладно, пришло время накрывать на стол, ожидался приход многих родственников. Достаю из холодильника пакет с сыром и вижу, что это совсем не тот пакет, в который мне завернули сыр на базаре. Начинаю его разворачивать и чувствую натуральную вонь. Что за черт? Передо мной приличного размера, серый, в мелких дырочках кусок гуды. «Ты с ума сошел, - говорит мне жена, - как ты мог ЭТО купить? Ты же не пьяный. У нас ЭТО, ты прекрасно знаешь, никто не ест. Меня мутит от одного запаха. Я не положу его на стол, убери немедленно! И сколько же Это стоило?». Конечно, я сразу все понял. Ведь я встретил Гурама у сырных рядов, где он, наверное, покупал в дом для праздника самую лучшую гуду. С пьяных глаз мы перепутали у Мити упаковки, и я не думаю, что мои несчастные полголовки имеретинского были у Гурама встречены приветливее. Но не выкидывать же дорогое лакомство. Пришлось мне этот сыр есть одному дней десять. Вкус изумительный, особенно с горячим, хрустящим  грузинским хлебом и тархуном, а запах, ну что запах, к нему быстро привыкаешь.
А с женой мы не поссорились, мы вообще никогда не ссоримся.
Буривух

Бабушкино жаркое

Моя бабушка Клара очень вкусно готовила. Один из многочисленных семейных мифов повествует о том, что в конце двадцатых прошлого века, когда у дедушки заработок был нестабильным, бабушка устраивала домашние обеды. Двое или трое пожилых вдовцов являлись по вечерам в назначенный час обедать и были полностью удовлетворены и качеством стряпни, и ценой трапезы. Один из них, полный, вальяжный армянин, кажется его звали Гурген, часто оставался сыграть с дедом партию в нарды. Играли на деньги, хоть и небольшие, и, надо же, Гурген постоянно проигрывал. Через много лет, когда Гургена уже давно не было в живых, а бабушке не нужно было подрабатывать домашними обедами, деду довелось делать ремонт у родственника Гургена. К своему крайнему изумлению, дед узнал, что Гурген был профессиональным игроком в нарды, одним из лучших в городе. Так что проигрывать слабому любителю - деду, чтобы поддержать материально симпатичную ему молодую семью, для него не составляло труда.

Но вернемся к бабушкиной кухне.
Ее шедевром несомненно являлась говядина в кисло-сладком соусе, мы все называли это блюдо просто «кисло-сладкое». Готовилось оно не часто и только для субботнего обеда. Мясо для кисло-сладкого покупалось на базаре. Мы с бабушкой (я лет с десяти сопровождал ее в качестве тягловой силы) садились на трамвай и через пять остановок сходили у входа на Дезертирский рынок. Рынок был велик и прекрасен. В его открытой части азербайджанки торговали зеленью, овощами и дешевыми фруктами, тут можно было торговаться, сколько угодно. В закрытой части продавались молочные продукты, дорогие фрукты, соленья, куры и мясо. Меня всегда изумлял ряд, в котором на прилавках стояли высокие конусы квашеной капусты. Торговали ею молодые молоканки, все, как на подбор, румяные, статные, с белыми косынками до бровей. Здесь не торговались. Цена была написана на картонке. На попытки ее снизить женщины не отзывались. А рядом  были соленья грузинок, острая гурийская капуста, огурцы с помидорами и восхитительные джонджоли. Много о себе воображающие приезжие москвичи называли джонджоли каперсами и грубо ошибались, ничего общего между этими продуктами нет. Грузинки были разговорчивее молоканок, поторговаться с ними можно было, но и они цены почти не снижали. Но я опять отвлекся. Ведь мы пришли за мясом. Чтобы подойти к мясному прилавку, надо было миновать молочный отсек с великолепными сырами: имеретинским, сулугуни и совершенно недоступной для нас овечьей гудой, пройти мимо мингрельцов, торгующих битыми черными, самыми вкусными на свете, курочками, обойти лоток с бутылками и банками домашних ткемали, сацибели и аджики. Наконец, вот он - мясной ряд. Здесь бабушка задерживалась надолго, ведь искомое мясо должно было быть грудинкой, не слишком жирной и не самой дорогой, но очень свежей. Выбор был велик, так что мы всегда уходили с добычей.
В субботу вся семья собиралась на обед, и после легкого супа подавалось Оно. Каждый получал глубокую тарелку с темнокоричневым густым соусом, скрывающим небольшие куски мяса. Обрамлялась коричневая масса узкой золотой полоской жира. Никакого гарнира не полагалось. Соус надлежало вымакивать свежим белым хлебом, подъедая нежнейшие куски мяса по мере их появления. Увы, русский язык не выработал средств для передачи вкуса словами, не то я бы с вами непременно поделился. Ведь этот вкус я отчетливо ощущаю и сегодня.
После того, как бабушки не стало, мне ничего подобного есть не пришлось. Я сам неоднократно пытался приготовить бабушкино кисло-сладкое, но ничего у меня не получалось, так что я все попытки прекратил.

Лет через тридцать после бабушкиной смерти и лет через десять после переезда в Израиль мы ездили по Голландии и Бельгии и заехали в удивительный Брюгге. После длительной прогулки и катания на лодке по тамошним каналам аппетит разыгрался не на шутку. Мы зашли в ресторанчик на узкой улочке за их средневековым Марктом, и я заказал жаркое по-фламандски. И, представляете, мне принесли тарелку с тем самым, на вид, соусом. Коричневый, ну может чуть посветлее бабушкиного, обрамленный полоской золотистого жира, скрывающий небольшие куски говядины. Забыв о бонтоне, я отхватил приличный кусок булки и обмакнул в коричневую благодать. И опять нет у меня возможности описать вам, до какой степени это было не то. По контрасту с ожиданием соус показался мне ужасным, но есть-то хотелось. Постепенно я понял, что он совсем неплох. Мясо долго варилось в темном пиве с неведомыми мне горьковатыми приправами и, может быть, с ржаным хлебом в качестве загустителя. Нет, это положительно было неплохо. Но, все равно, стало грустно, очарование средневековья как-то поиспарилось, так что я даже обрадовался, когда пришло время сесть в покойный автобус, вытянуть натруженные ноги и продремать до самой гостиницы.
Буривух

О пользе невежества

Лет десять назад затеяли мы делать первый ремонт в нашей квартире. Как люди обстоятельные, начали выяснять, где материалы можно купить подешевле. Вот в рамках этих исследований и поехали по чьей-то наводке в Абу-Гош. Для моих неизраильских читателей сообщу, что Абу-Гош – большая арабская деревня неподалеку от Иерусалима. Говорят, что у жителей этой деревни чеченские корни, но миф этот никакими научными доказательствами не подкреплен. Впрочем, Кадыров как-то приезжал сюда в гости и в качестве подарка выстроил в деревне большую и очень красивую мечеть. Иерусалимские жители по субботам заполняют местные рестораны, где по приемлемым ценам можно получить хороший хумус и пристойный шашлык. Но нас-то интересовал в тот момент совсем не хумус, а наоборот, плитка для пола и краска для стен. Ничего подходящего мы там не нашли, но под конец метаний по не слишком благоустроенным улочкам Абу-Гоша увидели что-то вроде европейской виллы, на которой красовалось название «Arabesk».  Это оказался огромный антикварный магазин с очень удобной выкладкой товаров – любую вещь можно взять в руки, рассмотреть и поставить на место, не спрашиваясь у продавцов. Настоящая пещера Али-Бабы, вещей несметное количество самого разного качества и уровня сохранности. Ходим мы с Аней по залам, разглядывая диковинки, и вдруг Аня зовет меня и говорит: «Посмотри, тарелки веджвуда»!
Тут необходимо сделать отступление. Я человек книжный. В буфете  моей бабушки не было н
и мейсенского, ни севрского фарфора, ни тем более, веджвуда. Об этом элитном фарфоре я прочитал где-то в конце 80-х в отличной книжке Ларисы Васильевой «Альбион и тайна времени». Там описано, как в гостях у лорда героиня рассказа, наученная своей приятельницей, спрашивает, уж не на веджвуде ли подавался обед, за что удостаивается всяческого одобрения от хозяйки и гостей. Ну понятно, что веджвудский сервиз вошел в мой неписанный список полумифических, удивительных и прекрасных  вещей, которых у меня и моих близких никогда не будет. И вот вдруг, в арабской деревне, где и мое-то пребывание не вполне реально, фарфор веджвуда?!
Тарелки действительно были красивы: белый черепок, украшенный богатым темным растительным монохромным узором, а на обратной стороне фирменный знак с именем ENOCH WEDGWOOD.  Самое поразительное, что и цена оказалась более чем удобной: тридцать шекелей за закусочную тарелку и тридцать пять за большую. Мы немедленно взяли две пары и помчались домой, забыв о предстоящем ремонте.
А уже дома, нырнув в Интернет, я выяснил, что того, настоящего Веджвуда звали не Энох, а Егошуа, что у настоящего веджвудовского фарфора, изготовленного в тот же период, что и мои тарелки совсем другой товарный знак.  А тот знак, что стоит на моих тарелках, принадлежал довольно захудалому предприятию в период с 1965 по 1980 гг. Это предприятие было основано в середине 19 века дальним родственником Тех Самых Веджвудов, но постоянно оказывалось на грани банкротства и в силу этого меняло своих владельцев и название. Я же ничего этого не зная, купил тарелки, приняв их за изделия элитной фабрики.
Ну что ж, да здравствует невежество, господа. Знаменитого английского фарфора у нас нет,  как и не было, а красивые тарелки есть. Иногда мы едим с них тонкие ломтики лососины,  совсем как английские лорды, и радуемся жизни.
Буривух

Побег из реальности

Поздравляю тех, кто заходит меня почитать, с Ханукой, Новым Годом и Рождеством. Поздравляю с малость перекошенной мордой лица, поскольку события последней недели вызывают некоторые сомнения в прочности основ мироздания. Но в Израиле у нас все в полном порядке. Судите сами, если законодательная комиссия кнессета одобрила новый закон и передала его в кнессет на голосование, а закон этот предлагает увеличить в Тель Авиве штраф за не убирание собачьих какашек владельцами собак, то, видимо, все хорошо в «нашем королевстве», и кнессету просто больше нечем заняться. А давайте-ка уползем от реальности в мое любимое европейское средневековье и развеем парочку гнусных наветов на это прекрасное время.
В конце 15 века уже не молодой префект Парижа взял в жены сироту – воспитанницу женского монастыря. Супруги чрезвычайно нежно относились друг к другу, что видно из их сохранившейся переписки. Поскольку юная жена была совершенно не искушена в ведении домашнего хозяйства, префект написал для нее подробное наставление. Вот цитата из него: «Для приготовления одной яичницы надо разбить 16 яиц, осторожно взбить их и, продолжая взбивать, добавить мелко порубленные ясенец, руту, пижму, мяту, шалфей, майоран, фенхель, петрушку, листья свеклы и фиалки, шпинат, лук-порей и толченый имбирь». Если кто-то из моих френдесс захочет воспроизвести рецепт, буду счастлив принять участие в дегустации.
А вот отчет молодой жены о походе на рынки. «Хлеб я купила, как ты и хотел, из темной пшеницы, в крупных ломтях. У мясника взяла половину барашка для супа и еще немного свинины, телятины и оленины. У торговца птицей я купила 10 каплунов, 10 уток и 10 кроликов для жарки. У него же нашелся молодой поросенок для желе. У молочника я купила четверик молока, не разбавленного водой, чтобы сварить сладкую кашу. У бакалейщика были прекрасные перец, гвоздика, мускат, имбирь, изюм и шафран. Я взяла всего понемногу и еще красного риса. Пришлось идти до городских ворот, чтобы купить свежие цветы: фиалки и левкои. Мы очень устали, но купили все необходимое». Это к вопросу о скудости и однообразии еды в те времена.
А теперь больной вопрос о средневековой гигиене. Уверяю вас, почти все, чем нас потчевали на эту тему, – злобный миф. Люди любили купаться и дома, и в общественных банях, и эти бани были во всех крупных городах. Вот герб города Баден в нынешней Австрии. Дарован городу императором Фридрихом в 1482 году. Водичка течет в ванну, где сидят мужчина и женщина, явно получая удовольствие.








1587 год. Картина Ханса Бока « Общественная баня в Базеле».


А вот моя любимая.

Никаких лесбийских мотивов в картине нет. Неизвестный художник в конце 16-го века изобразил сестер д’Эстре в ванне. Старшая держит в руке обручальной кольцо. Она собирается замуж за короля Генриха IV. Младшая дотрагивается до соска старшей с намеком на то, что скоро наследник престола будет пить отсюда молочко. Картина решена, как совершено бытовая сцена. Камеристка на дальнем плане совершенно не беспокоится о происходящем. Молодые дамы спокойны и смотрят на зрителя без тени смущения. Так что купание как в общественных банях, так и дома, было делом обычным.
А мыло в Европе начали производить аж в 1100 году. И с этим все было в полном порядке.