Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Буривух

Сказка про Репку

Посадил дед Репку. Погорячился, конечно, не надо было... Бабка сразу зудеть начала: "Ты, дед, совсем тронулся, Репка хоть и гад, но ведь родственник - племянник мой двоюродный. А еще он внучке нравится. Слышать ничего не хочу, тащи его обратно, пока совсем не закопали малого".

Делать нечего. Начал дед Репку вытягивать. И туда, и сюда, и к тому, и к этому...
Тянет - потянет, вытянуть не может.

Позвал дед бабку: "Ты же в клубе своем играешь в бридж по четвергам. Там люди серьезные. Поспрашивай, может кто знает, кому и сколько заплатить надо". Согласилась бабка, тянут вместе с дедкой.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала бабка внучку. А внучка кричит: "Да я ради Репки на все пойду. Если надо пересплю, если надо отравлю". Тянут втроем:  дедка, бабка и внучка.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала внучка Жучку. Жучка-то псина злобная. "Загрызу, - рычит, - проходу не дам, детишек закусаю. Так напугаю, что кого хошь выпустят". Тянут вчетвером: дедка, бабка, внучка и Жучка.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала Жучка кошку. Кошка мурлычет: "Я милой притворюсь, шерсткой потрусь - всякому приглянусь. Может, что полезное угляжу, может компроматик на кого соберу". Тянут впятером: дедка, бабка, внучка, Жучка и кошка.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала кошка мышку. А мышка говорить не умеет. Пробралась она на склад вещдоков, хвостиком махнула и золотое яйчко (ой, это, кажется, из другой сказки), пасхальное, под Фаберже, ворованное, которое дед Репке подсунул, чтобы посадить его, упало и разбилось. А осколки мышка по углам распихала.

Тут уж все напряглись: напугали, заплатили, переспали, улестили, и... вытянули Репку!
Буривух

"Момик" в "Гешере"

«Момик» в Гешере вызвал у меня смешанное ощущение. Спектакль, несомненно, красив. Как это почти всегда бывает у Арье (именно он режиссер этой постановки)  все, что связано с декорациями, сделано и красиво, и занимательно, и остроумно. Все отлично со светом, музыкой и движением. Проблемы кроются в неверной, откровенно упрощенной интерпретации прозы Давида Гроссмана (инсценировка написана Арье и Ласкиной на основе романа «См. статью «Любовь»»). У Гроссмана мальчик, растущий в окружении уцелевших в Катастрофе, пытается вырастить в подвале нацистского зверя (о котором он слышал в обрывках разговоров старших), чтобы его приручить и обезвредить.  В результате сосредоточенности на этой идее он, совершенно того не желая, начинает растить зверя в себе. В итоге, его изменившееся поведение вынуждает учителей и социальных работников отправить его в специальный интернат. Вот этой динамики изменения личности ребенка под действием пусть благой, но навязчивой идеи, на сцене нет. А есть совершенно неоправданные затянутости и в сценах со стариками, и в сцене визита к родителям Момика его тети. Как будто режиссер не уверен, в полной ли мере ощущают его зрители ужас Катастрофы, и являет  нам его то в виде страшных и жалких стариков, прошедших лагеря, то в странной беседе с рыданиями матери Момика со своей сестрой.

 

К сожалению, после «Якиша и Пупче» ничего цельного и мощного я в «Гешере не видел. Жаль.