Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Буривух

Как это понимают в Братиславе...

Памятники жертвам Холокоста в Берлине и Вене, на мой вкус, не слишком выразительны, вроде их авторы не вполне понимали, чего именно от них хотят, а вот в Братиславе - столице Словакии  этот памятник стоит рассмотреть повнимательнее. Весь комплекс состоит из металического монумента и стены, облицованной черным мрамором, с изображением синагоги на ней.



































Детали монумента жуткие, но не вполне внятные, впрочем, надломленная шестиконечная звезда, венчающая памятник, сомнений не вызывает. На базальтовом основании памятника на словацком и иврите выбито одно слово «Помни». И все! Нет стенда, из которого можно было бы хоть что-то узнать, например, что более 70-и тысяч  словацких евреев вывезли в лагеря смерти, гда они и погибли. Что словацкие евреи были первыми заключенными Майданека и Освенцима и на них обкатывалась машина уничтожения. И что за синагога изображена на черной стене? Изображение очень точное. Я легко нашел фото этой синагоги.

Фото, это важно, датировано 1966 годом. Вскоре, синагога действительно была разрушена, но произошло это через 20 лет после падения фашистского режима, в Чехословацкой Социалистической республике, которой руководила местная компартия. Так ЧТО призывают нас помнить авторы памятника, установленного в 1996 году?







Буривух

О Тристане да Коста. Мостик через пять веков.

Середина июля... Две недели оставалось у евреев Испании в эти дни 1492 года до конца июля, когда по указу Католических Величеств они должны были или стать христианами, или покинуть территорию Испании. А покинуть-то с чем? Цены на дома и утварь упали до смешного, должники не возвращали евреям ни мараведи, зачем, если они вот-вот уедут и долги исчезнут. А кроме того, Указ запрещал вывозить золото и драгоценности.
Мои израильские друзья, вам совсем ничего не напоминает эта ситуация? Мы при отъезде из Тбилиси продали свою квартиру за одну тысячу долларов! Но и эту тысячу легально вывезти было невозможно. Но мы сделали свой выбор!
И у испанских евреев выбор был: тот, кто решил остаться евреем, покинул Испанию, а тот, кто остался в Испании, крестился и делал это сознательно.
Некоторая часть покинувших Испанию перебралась правдами или полуправдами за большие деньги в соседнюю Португалию. И должен вам сказать, что их участь оказалась тяжелее и двусмысленнее участи испанских евреев. Прошло всего четыре года, и португальский король Мануэль I, решив, что евреев он больше терпеть в своей стране не может, издал указ об их изгнании. Но его советники объяснили королю, что изгнание евреев приведет к экономической катастрофе. Тогда последовало поистине иезуитское решение: евреев массово насильственно крестили и одновременно объявили, что на протяжении двадцати лет в стране не будет введена инквизиция. Разумеется, синагоги и еврейские школы закрыли. Евреи-новые христиане обязаны были по воскресеньям посещать мессы, но их не преследовали ни за субботние свечи, ни за иные формы подпольного иудейства. Через двадцать лет суды инквизиции появились, но к тому времени новые христиане могли свободно передвигаться по всей Европе. В Венеции или Риме они оставались христианами, при этом активно сотрудничая с еврейскими общинами, а попав в Турцию, официально возвращались к иудаизму, поскольку турки к евреям относились много лучше, чем к христианам. Эти «новые евреи» часто не знали иврита и были очень далеки от еврейской учености.
Сохранился любопытный протокол допроса Тристана да Коста, который проводил Совет десяти – высшая судебная инстанция Венецианской республики. Вероятно, тот был участником или организатором сложной финансовой аферы, но прежде всего судьи хотели понять, кто перед ними стоит.

--В какое время и в каком месте твой отец и ты стали христианами?
--Меня сделали христианином в то время, когда король Португалии крестил всех евреев, то есть примерно 56 лет назад. Когда я вырос, отец и брат рассказали мне, что их крестили насильно. Я не помню, как меня крестили, отец и братья говорили, что меня вырвали из рук матери и крестили.
--Когда ты подрос, жил ли ты как христианин?
--В то время я жил, как мне говорили. Иногда я ходил на мессу с христианами, иногда  исповедывался какому-либо священнику вместе с людьми, которые водили меня на исповедь, но я никогда не причащался.
--Сейчас ты еврей или христианин?
--Я приехал на эту свободную землю, потому что здесь нет инквизиции. Иначе я бы сюда не приехал. Внутренне  я чувствую себя евреем, снаружи меня знают под именем Тристан да Коста.
--Снаружи ты еврей или христианин?
--Я не совершаю действий христианина.
--Участвовал ли ты в еврейских молитвах или церемониях и где это происходило?
--Ни то, ни другое.
--Если ты ощущаешь себя евреем, почему ты в Венеции, где евреи носят одежду, отличную от одежды христиан,  одеваешься, как христианин?
--В Измире, откуда я приехал, мне сказали, что, если я не буду молиться с евреями в синагогах и жить среди евреев, я могу носить христианскую одежду.
Продолжение допроса интереса для нас не представляет.
Почти тридцать лет я живу в Израиле и все еще подобен Тристану да Коста – внутренне  чувствую себя евреем, но с евреями не молюсь и еврейской жизнью не живу. Все повторяется...
Буривух

Старые газеты

Хаотично просматривая старые русские газеты, нашел несколько интересных сообщений.
Вот, например:






18 (05) января 1901 года

Новости Дня
                                                                                 

Жители села Всехсвятского возбуждают ходатайство о закрытии действия переведенного в это село из Куркино общества трезвости, так как оно все село обратило в сплошной кабак. Будущие трезвенники, перед вступлением своим в число членов, кутят в селе напропалую несколько дней, творя всякие бесчинства.



                                    03 мая (20 апреля) 1909 года 


                                                                                    Стол. Молва

ПОСЛѢДНIЯ ИЗВѢСТIЯ

К переходу евреев в магометанство

По словам «Спб. Вед.», сенат разъяснил министру вн. дел, что вопрос о праве евреев переходить из иудейской религии в магометанство подлежит разрешению в положительном смысле, а вопрос - освобождаются ли евреи с таким переходом от действия тех ограничений, которые установлены относительно их в законе, – в отрицательном смысле.

Буривух

Где начинается чудо?

Прошло пять лет с тех пор, как римский папа Иоанн Павел II был причислен к лику святых. Интеллектуал и полиглот, экуменист и чудотворец, Иоанн Павел II глубоко понимал суть конфликта то тлеющего, то вспыхивающего на земле Израиля уже добрую сотню лет. Папа встречался и с Ясиром Арафатом, и с руководством Израиля, когда посетил его в 2000 году. Свои размышления на эту тему он подытожил такой вот сентенцией: «Есть два пути разрешения палестино-израильского конфликта: реалистический и чудесный. «Реалистический» означает божественное вмешательство. «Чудесный» означает, что стороны добровольно придут к соглашению». Папы этого не стало в 2005 году. Чудо, что естественно, не произошло, впрочем и божественного вмешательства мы пока не дождались...
Буривух

Тонкости обращений

Случайно узнал, что в российской армии до сих пор сохраняется обращение «товарищ». И генерал рядовому – «товарищ», и рядовой генералу. В царской армии система обращений была сложной. Генерал, обращаясь к полковнику, говорил: «Господин полковник», а полковник генералу, – «Ваше превосходительство». Полагаю, что сложность обращений отражала сложность отношений. Вот, например...

В мае 1887 года в Шлиссельбургской крепости казнили пятерых заговорщиков, покусившихся на жизнь государя-императора Александра III. Одним из организаторов покушения был тезка царя Александр Ульянов, что, впрочем, к сути рассказа отношения не имеет. Времени на тщательную подготовку казни не дали. В крепости было всего три виселицы, так что казнить пятерых пришлось в очередь: сначала троих исполнителей, а сразу затем двух организаторов акции. Может, комендант крепости, жандармский полковник Покрошинский был несколько раздражен спешкой, в которой был вынужден действовать в соответствии с приказом, а может, честно фиксировал происходящее, но начальству он телеграфировал: «Осужденные взошли на эшафот бодро и спокойно». И там же: «Перед смертью кричали: «Да здравствует “Народная воля!” Видимо, полковник этим докладом вышестоящим не потрафил. Как-то засиделся господин Покрошинский за бумагами, а тут в открытой двери кабинета нарисовался конторщик. «Ваше высокоблагородие, - говорит, - Иван Алексеич, я вот жалование за месяц занес». И конвертом машет.      
- Кладите на стол, любезнейший, - говорит полковник, не отрываясь от бумаг, - что это вы в дверях стоите?
- Да тут некий прононс, видите ли, было мне приказано из причитающейся вам суммы вычесть один рубль и шестьдесят четыре копейки и о том вам доложить.
- Да что за вычет, чего мнетесь-то, говорите толком, - вспылил нетерпеливый офицер.
- Это вроде расход на какую-то телеграмму, сказано мне, которой вам вовсе посылать не было нужды. Извините, Бога ради, но я тут ни сном, ни духом... .

Так вот! А мог начальствующий генерал вызвать полковника и обматерить его за ту телеграмму? Ни в коем случае, не «товарищ» ему был господин полковник! Но изощренно выразить свое неудовольствие мог и не преминул.
Буривух

Сто слов

Недавно старый отказник Л. рассказывал, как он в 87 году бился за возможность выезда из СССР. Сорок дней голодал. Чуть не умер и, наверное, умер бы, но американцы пригрозили недопоставками каких-то турбин, и лично Горбачев прикрикнул на кого надо было. Тут его и выпустили. А что я делал в это же время? Включился в кооперативную круговерть и впервые в жизни начал получать приличные деньги.
Уехал я всего через четыре года в обстановке полнейшей благожелательности. Как по маслу все прошло.
Оба добрались до Израиля, только я по течению, он против. Так о чем сейчас, через 30 лет, я сожалею, слушая его рассказ?
Буривух

Мариам, царица Грузии

Нет, не успеваю за временем, как ни стараюсь. Каждый год пишу к празднику 8 марта о какой-нибудь необыкновенной женщине и, надо же, постоянно запаздываю с выходом текста. Но, может быть, никогда не поздно?
Сегодня расскажу о грузинской царице Мариам, жене царя Георгия XII. Родилась будущая царица в 1768 году в одной из самых знатных семей Грузии, в семье князя Георгия Цицишвили. Пятнадцати лет от роду в 1783 году была выдана замуж за наследника трона Георгия, сына царя Ираклия II. В том же году был подписан Георгиевский трактат, по которому Россия брала на себя защиту Грузии от любого вида интервенции. В стране постоянно должны были находиться два батальона русских войск с артиллерийской батареей. Вероятно, супруги неплохо ладили, если за семнадцать лет супружества царица родила 11 детей. В 1795 году в Грузии произошли страшные события, которые потрясли Мариам. Под давлением Турции или по иным причинам русские войска в нарушение трактата были из Грузии выведены. И хотя грузины, зная о намерении нового иранского шаха напасть на Грузию, умоляли о помощи, оказана она не была. И в 1795-ом году Ага Мохаммад-шах разгромил немногочисленное грузинское войско и взял Тбилиси. Царская семья укрылась в Телави. Тбилиси был разграблен и разрушен до основания. Уходя, персы увели с собой 22 тысячи детей и молодых людей, которые были проданы на невольничьих рынках. Русские «наказали» шаха, захватив Баку и Дербент и вернув батальоны в Грузию. В 1798 году умирает царь Ираклий, и наследник, будучи уже тяжело больным, восходит на трон под именем Георгия XII. В стране разруха и анархия. Сводные братья царя замышляют против него. Иранцы грозят новым нашествием. И Георгий отправляет посольство к императору Павлу с предложением полного подчинения Грузии России, но с сохранением царского трона для самого Георгия и его потомства. Павел соглашается. В 1800 году умирает Георгий. Царем должен стать его старший сын Давит. Он берет управление на себя и ожидает инвеституры из Петербурга. Но Павла в начале 1801 года убивают. Новый император Александр после долгих колебаний решает Грузию присоединить в качестве отдаленной области, то есть Грузинское царство аннулировать. С этой целью на Кавказ отправляется генерал-лейтенант Цицианов. Этот руский генерал, дальний родственник царицы, сам родом Цицишвили. Александр I писал ему: «Между первейшими обязанностями Вашими поставите Вы принять все убеждения, настояния и, наконец, самое понуждение к вывозу всех неспокойных царевичей, а особливо царицы, в Россию. Меру сию считаю я главною к успокоению народа, при виде их замыслов и движений, не перестающего колебаться в установляемом для счастья их порядке». Цицианов же, занятый покорением каспийскрго побережья, перепоручил эту задачу – выслать в Россию царскую семью (всего 26 человек) -- генерал-майору Лазареву – командиру полка, расквартированного в Грузии. Лазареву удалось посулами, уговорами и угрозами большую часть царской семьи  отправить в Россию. Но царица, не доверяя русским, уезжать не хотела. Более того, стало известно, что она готовит побег в горы к верным ей хевсурам. В шесть часов утра Лазарев вместе с несколькими офицерами явился в опочивальню царицы. Царица сидела на тахте, там же в комнате спали ее маленькие дети. Генерал сказал, что повозки готовы и царица немедленно должна разбудить детей и тронуться в путь. Мариам категорически отказалась. Приблизившись к ней, Лазарев сказал, что если она не сделает этого добровольно, ее принудят. Царица влепила ему пощечину, он ответил ей тем же. И попытался стащить ее на пол. В этот момент женщина достала откуда-то кинжал и с такой силой ударила Лазарева в левый бок, что он через несколько секунд умер. «Он к моим несчастьям хотел добавить бесчестье и получил по заслугам», -  успела сказать царица до того, как адьютант генерала ударил ее саблей по голове. Мариам осталась жива. Ее с оставшимися при ней  детьми и прислугой в тот же день отправили в Белгород в Рождественский монастырь, где она жила практически в условиях заключения. В 1810 году навещавший ее князь Долгорукий  писал: «Покои её (Марии Георгиевны) не соответствуют её прежнему званию: низки, бедны и тесны, но в монастыре и то дворец. Она приняла жену мою и меня с благодарною гордостью, означающею, что она себя везде чувствует царицей. Ей лет 40: рост её не велик, осанка статная, лицо азиатское, красоты исполненное, говорит мало и через переводчика…».
Еще через год старший сын Мариам, сделавший блестящую карьеру, выпросил для матери освобождение. Она тихо прожила в Москве до 82-х лет и была известна тем, что любой грузинский студент мог обратиться к ней и получить помощь...
Буривух

"Мандельштам" Дона Нигро в театре Виктюка

Интересно, что Виктюк предпочитает ставить пьесы авторов, в России малоизвестных. Для него, верно, нет проблемы поставить Шекспира, Мольера или Теннесси Уильямса, но это ему не интересно. Он захватывает зрителя не новой интерпретацией знакомого материала, а лавиной неразделимого сплава сценографии, музыки, сюжета и актерства. Его постановки делят зрителей на непримиримых сторонников и противников его эстетики. Пару дней назад в Тель Авиве на спектакле «Мандельштам» мой сосед довольно громко говорил спутнице во время действия: «Как же все это не естественно, видеть этого не могу!» И, представьте себе, склонил голову к коленям и так просидел большую часть спектакля. Но, помилуйте, искусство ведь не естественно по своей природе. Ну что естественного в фуге Баха, в гентском алтаре ван Эйков или в «Солярисе» Тарковского?
Но возвращаясь к Виктюку... День был рабочий, тяжелый. Погода отвратительная. Ехать вечером в Тель Авив в дождь и в пробках совсем не хотелось. Но мы преодолели сплин и лень и были вознаграждены сторицей. Виктюк поставил пьесу американского драматурга Дона Нигро «Мандельштам». Постановка совмещает и вечную тему противостояния «тиран – художник», и прямое высказывание против идущей сейчас в России кампании по отбеливанию «кремлевского горца».
Два часа непрерывного действия на сцене присутствуют все пять действующих лиц: Осип Мандельштам, Надежда Мандельштам, Борис Пастернак, безымянанная жена Пастернака и Сталин. Портретного сходства у персонажей с прототипами нет вовсе. И оно не нужно, ведь это имена и собственные, и нарицательные одновременно. На сцене выгорожен прямоугольник низкими металлическими прямоугольными же конструкциями, герои сидят на прямоугольных металлических табуретах. А вне прямоугольника по сцене разбросаны тяжелые металлические щиты с фото арестантов-писателей в профиль и анфас. Большую часть действия герои двигались вдоль конструкций по прямоугольным траекториям – они уже загнаны властью в жесткие рамки. И лишь в моменты крайнего напряжения все, кроме Сталина, вырывались за пределы прямоугольников, метались между щитами с фото, поднимали эти тяжеленные щиты,  напоминая себе и нам о загубленных жизнях, и с грохотом их роняли, как бы захлопывая крышки гробов. На заднике сцены полотно с изображением распятия без креста. Над сценой висят растерзанные манекены, которые иногда опускаются, так что герои продираются сквозь них, иногда уходят высоко вверх.
В центре всего действия судьба Мандельштама - бесполезного, неудобного, а после написания «Мы живем, под собою не чуя страны...» враждебного вождю «всех времен и народов». Несколько сцен перехватывают дыхание.
Вот Сталин (Дмитрий Жойдик) запрокидывает голову к солнцу – софиту, как бы общаясь с ним. Это единственный достойный собеседник, все остальные ничтожны и не интересны.
Вот Мандельштам (Игорь Неведров) в ссылке в Воронеже пытается написать стих, прославляющий Сталина, чтобы спасти хотя бы свою жену. Ведь он мастер, ну что ему стоит! Но какие-то игривые, нелепые слова сами собой влезают в ткань стиха, и строчки становятся такими глумливыми, что поэт в ужасе прекращает эти попытки.
А вот Сталин говорит Пастернаку (Прохор Третьяков), что они друзья. И Пастернак может сделать своего друга Сталина счастливым, если подпишет, наряду с остальными, некое письмо в Союз писателей. Судьба упомянутых в письме уже решена и вовсе не зависит от того, подпишет Пастернак или нет, но  судьба самого Пастернака, конечно, зависит от того, захочет ли он выполнить эту небольшую просьбу своего «друга». И Пастернак замирает завороженный этой убийственной логикой.
Женщины в постановке мне показались не очень удачно подобранными, особенно жена Пастернака. Честно говоря, лучше бы ее и вовсе не было на сцене. Зато Неведров хорош непередаваемо. Поэт, теряющий разум и жизнь под ударами несчастий, погибает так, что кажется и актеру уже не подняться на поклоны под овацией  зала. А еще и удивительная музыка, точные костюмы, слаженность ансамбля.
Театр, господа! Театр от начала и до конца, без швов и зазоров.
Буривух

Больше не буду

Не хотел я больше касаться темы феминизма в интерпретации MeToo. Все эти воспоминания почтенных дам о том, как ужасно их хлопнули по заду тридцать лет назад или какие гнусные предложения делали в лифте, порядком поднадоели. Но попались мне на глаза недавно заметки одной француженки, которые как-то вяжутся с нынешней борьбой за женскую независимость, как-то неожиданно подсвечивают все это.

Итак, вторая половина 17-го века, Мадрид! Мадам д’Ольнуа, иммигрантка из Франции, записывает в дневнике беседу с маркизой д’Альканьисас, «одной из самых знатных и добродетельных придворных дам».

«Признаюсь, что, если бы какой-нибудь кабальеро был со мной наедине полчаса и не попросил бы меня обо всем, о чем только можно попросить женщину, я обозлилась бы до того, что могла бы заколоть его кинжалом, – сказала маркиза. – И вы бы в полной мере оказали ему благосклонность, о которой он попросил вас? – Поинтересовалась мадам. – Это совсем не обязательно, – ответила маркиза, - скорее всего он не получил бы от меня ничего. Но, по крайней мере, мне было бы не в чем упрекнуть его, а если бы он не стал меня домогаться, я приняла бы это за выражение пренебрежительного ко мне отношения. Чего я терпеть не намерена».

Я думаю, что маркиза все та же феминистка. Может быть с обратным знаком, но с той же страстью и нетерпимостью

Буривух

Тбилисское 4. Воронцовский мост

Ужасные эти новости - гибель десятков людей при обрушении моста Моранди в Генуе невольно напомнили мне о другом мосте, построенном тоже итальянцем, Джованни Скудьери, но в Тбилиси и на сто лет раньше генуэзского. Конечно, в городе строили мосты и прежде, но то были деревянные мосты, стояли они до первого свирепого паводка на Куре. А это был прекрасный каменный мост. Открыли его в 1854 году, и он отлично служит городу по сей день. Пару месяцев назад в Тбилиси я лично прошел по нему к Александровскому саду, где попытался найти скамейку, на которой пятьдесят лет назад целовался с милой девочкой, и... нет, не нашел! Но вернемся к мосту. Сейчас он называется Саарбрюкенским, а в дни моей молодости он был имени Карла Маркса, но и тогда, и сейчас тбилисцы называют его, нет не Скудьеревским, а Воронцовским. В честь графа Михаила Семеновича Воронцова, назначенного в 1845 году кавказским наместником. Блистательной личностью был Михаил Семенович. Англоман, библиофил, свободно владеющий тремя европейскими языками плюс латынь, плюс греческий. Опытный военачальник, рачительный администратор и прирожденный дипломат. Я написал «назначенного», но это не совсем так. Император Николай I буквально упросил Воронцова взять на себя управление этим гибнущим от болезней, междоусобиц и невежества краем. И тот согласился только при условии подчинения лично царю. Это условие давало графу почти неограниченные полномочия. И вот началось. В Тбилиси стали производить спички, а из Гурии вывозить лечебных пиявок.  Из США ввезли семена табака и хлопка,  из Китая – чая, а из Крыма - тамошнюю виноградную лозу. Из Мальты крепких ослов, из Испании баранов породы меринос.
Чайные семена высохли, мальтийские ослы сдохли, крымская лоза заразила всю Кахетию филоксерой, но многое, многое удалось. Немцы вырастили около Гори прекрасный табак, грузинский чай начал приносить доходы, в Тбилиси отливали артиллерийские орудия, а в Сигнахи проводилась ежегодная ярмарка. Корабли начали разгружаться в Поти и Сухуми, что приносило таможенные доходы. В Грузии появилось наведомое раньше понятие – «место отдыха», и первым таким местом стал Боржоми. Новинками были публичная библиотека и газета на грузинском языке. Двор Воронцова в Тбилиси банкетами и балами не уступал столицам. А тот же Скудьери, что выстроил по распоряжению наместника первый каменный мост, построил и первый в  Грузии оперный театр. Роскошный интерьер, итальянская труппа. Зажиточные горожане: и грузины, и армяне не только начали называть детей «Ромео» или  «Офелия», но  и реально приобщались к европейской культуре.
Расскажу об одном, не самом известном эпизоде из тбилисской жизни графа. Была у него метресска, вдова венгерского виноградаря Имре Чесеньи, к которой он хаживал запросто. Однажды застал он ее врасплох в спальне «тет-а-тет» с молодым бравым поручиком. Офицеру граф предложил одеться, справился о его фамилии и велел завтра после обеда зайти в полковую канцелярию за новым назначением. Не слушая лепета вдовы, вызвал колокольчиком горничную и распорядился: «Приготовьте омовение для мадам и перемените наволочку и простыни на постели». И все, и никаких проблем!
Тбилисцы ценили и любили Воронцова. После его смерти по инициативе горожан были собраны по подписке нешуточные деньги на памятник ему – 36000 рублей. Царь добавил своих 5000. И вот на площади, примыкающей к мосту, в 1867 году был торжественно открыт трехметровый бронзовый памятник графу. И это был первый памятник, установленный в городе.
Впрочем, простоял он не очень долго. После так называемой «советизации» Грузии его снесли. Граф, да еще и любимый народом - такой памятник коммунистам был не нужен. Но вот запретить людям называть эту площадь и этот мост Воронцовскими властям не удалось. Ни тогда, ни сейчас.