Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Буривух

Сказка про Репку

Посадил дед Репку. Погорячился, конечно, не надо было... Бабка сразу зудеть начала: "Ты, дед, совсем тронулся, Репка хоть и гад, но ведь родственник - племянник мой двоюродный. А еще он внучке нравится. Слышать ничего не хочу, тащи его обратно, пока совсем не закопали малого".

Делать нечего. Начал дед Репку вытягивать. И туда, и сюда, и к тому, и к этому...
Тянет - потянет, вытянуть не может.

Позвал дед бабку: "Ты же в клубе своем играешь в бридж по четвергам. Там люди серьезные. Поспрашивай, может кто знает, кому и сколько заплатить надо". Согласилась бабка, тянут вместе с дедкой.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала бабка внучку. А внучка кричит: "Да я ради Репки на все пойду. Если надо пересплю, если надо отравлю". Тянут втроем:  дедка, бабка и внучка.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала внучка Жучку. Жучка-то псина злобная. "Загрызу, - рычит, - проходу не дам, детишек закусаю. Так напугаю, что кого хошь выпустят". Тянут вчетвером: дедка, бабка, внучка и Жучка.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала Жучка кошку. Кошка мурлычет: "Я милой притворюсь, шерсткой потрусь - всякому приглянусь. Может, что полезное угляжу, может компроматик на кого соберу". Тянут впятером: дедка, бабка, внучка, Жучка и кошка.
Тянут - потянут, вытянуть не могут.

Позвала кошка мышку. А мышка говорить не умеет. Пробралась она на склад вещдоков, хвостиком махнула и золотое яйчко (ой, это, кажется, из другой сказки), пасхальное, под Фаберже, ворованное, которое дед Репке подсунул, чтобы посадить его, упало и разбилось. А осколки мышка по углам распихала.

Тут уж все напряглись: напугали, заплатили, переспали, улестили, и... вытянули Репку!
Буривух

"Мандельштам" Дона Нигро в театре Виктюка

Интересно, что Виктюк предпочитает ставить пьесы авторов, в России малоизвестных. Для него, верно, нет проблемы поставить Шекспира, Мольера или Теннесси Уильямса, но это ему не интересно. Он захватывает зрителя не новой интерпретацией знакомого материала, а лавиной неразделимого сплава сценографии, музыки, сюжета и актерства. Его постановки делят зрителей на непримиримых сторонников и противников его эстетики. Пару дней назад в Тель Авиве на спектакле «Мандельштам» мой сосед довольно громко говорил спутнице во время действия: «Как же все это не естественно, видеть этого не могу!» И, представьте себе, склонил голову к коленям и так просидел большую часть спектакля. Но, помилуйте, искусство ведь не естественно по своей природе. Ну что естественного в фуге Баха, в гентском алтаре ван Эйков или в «Солярисе» Тарковского?
Но возвращаясь к Виктюку... День был рабочий, тяжелый. Погода отвратительная. Ехать вечером в Тель Авив в дождь и в пробках совсем не хотелось. Но мы преодолели сплин и лень и были вознаграждены сторицей. Виктюк поставил пьесу американского драматурга Дона Нигро «Мандельштам». Постановка совмещает и вечную тему противостояния «тиран – художник», и прямое высказывание против идущей сейчас в России кампании по отбеливанию «кремлевского горца».
Два часа непрерывного действия на сцене присутствуют все пять действующих лиц: Осип Мандельштам, Надежда Мандельштам, Борис Пастернак, безымянанная жена Пастернака и Сталин. Портретного сходства у персонажей с прототипами нет вовсе. И оно не нужно, ведь это имена и собственные, и нарицательные одновременно. На сцене выгорожен прямоугольник низкими металлическими прямоугольными же конструкциями, герои сидят на прямоугольных металлических табуретах. А вне прямоугольника по сцене разбросаны тяжелые металлические щиты с фото арестантов-писателей в профиль и анфас. Большую часть действия герои двигались вдоль конструкций по прямоугольным траекториям – они уже загнаны властью в жесткие рамки. И лишь в моменты крайнего напряжения все, кроме Сталина, вырывались за пределы прямоугольников, метались между щитами с фото, поднимали эти тяжеленные щиты,  напоминая себе и нам о загубленных жизнях, и с грохотом их роняли, как бы захлопывая крышки гробов. На заднике сцены полотно с изображением распятия без креста. Над сценой висят растерзанные манекены, которые иногда опускаются, так что герои продираются сквозь них, иногда уходят высоко вверх.
В центре всего действия судьба Мандельштама - бесполезного, неудобного, а после написания «Мы живем, под собою не чуя страны...» враждебного вождю «всех времен и народов». Несколько сцен перехватывают дыхание.
Вот Сталин (Дмитрий Жойдик) запрокидывает голову к солнцу – софиту, как бы общаясь с ним. Это единственный достойный собеседник, все остальные ничтожны и не интересны.
Вот Мандельштам (Игорь Неведров) в ссылке в Воронеже пытается написать стих, прославляющий Сталина, чтобы спасти хотя бы свою жену. Ведь он мастер, ну что ему стоит! Но какие-то игривые, нелепые слова сами собой влезают в ткань стиха, и строчки становятся такими глумливыми, что поэт в ужасе прекращает эти попытки.
А вот Сталин говорит Пастернаку (Прохор Третьяков), что они друзья. И Пастернак может сделать своего друга Сталина счастливым, если подпишет, наряду с остальными, некое письмо в Союз писателей. Судьба упомянутых в письме уже решена и вовсе не зависит от того, подпишет Пастернак или нет, но  судьба самого Пастернака, конечно, зависит от того, захочет ли он выполнить эту небольшую просьбу своего «друга». И Пастернак замирает завороженный этой убийственной логикой.
Женщины в постановке мне показались не очень удачно подобранными, особенно жена Пастернака. Честно говоря, лучше бы ее и вовсе не было на сцене. Зато Неведров хорош непередаваемо. Поэт, теряющий разум и жизнь под ударами несчастий, погибает так, что кажется и актеру уже не подняться на поклоны под овацией  зала. А еще и удивительная музыка, точные костюмы, слаженность ансамбля.
Театр, господа! Театр от начала и до конца, без швов и зазоров.
Буривух

Время и пространство



На первом курсе физфака попалась мне книга искусствоведа Владимира Турбина «Товарищ время и товарищ искусство». Книга ошеломляла свободой изложения, отсутствием штампов и всяческой ершистостью. Содержание ее было мне не вполне понятно, но одну из центральных идей я бодро взял на вооружение. Ах, как же это было здорово в разговоре с однокурсницей о какой-то книге или фильме небрежно сказать: «Ну, ты помнишь, конечно, что в гносеологическом аспекте искусство первично по отношению к науке!» Девичьи ресницы распахивались, на личике появлялась сложная гримаска сомнения и вопроса. «Ну, это же известное дело, - продолжал я, - сколько сотен лет  безвестные художники на стенах пещер рисовали круги прежде, чем появилось настоящее колесо? Художественные формы мышления предшествуют научным».  Должен заметить, что на консерваторских девиц, с несколькими я был хорошо знаком, эта тирада никакого впечатления не производила. Вроде шума ветра за окном.

С тех блаженных времен прошло полвека. И надо же, месяц назад в Брюгге я получил подтверждение моим давним пижонским выступлениям. На одном из зданий гильдий находятся старинные часы.

Часам более двухсот лет. Они намного старше Эйнштейна. А на их циферблате представлена в чистом виде идея пространственно- временного континиума. Если бы меня спросили, когда я делал это фото, который сейчас час, я бы ответил норд-норд-ост. И, взгляните на часы, был бы прав.

Боже мой, где те девочки с физфака, кому сейчас интересны битвы «физиков» с «лириками», кому показывать это фото?

Буривух

Эйлатские неожиданности

В Эйлат мы ездим почти каждый год, и нам не надоедает. Но в этом году нас поджидали там три малоприятных неожиданности и одна очень приятная. Неожиданность первая: вся наша неделя в марте оказалась жаркой: от 30С до 36С.
Вторая. Ехал я в Эйлат со здоровенным фурункулом, прикрытым салфеткой с ихтиоловой мазью. И надо же - фурункул взорвался сразу же по приезде в Эйлат. Что делать дальше? Мазать ли чем-нибудь эту гадость, заклеивать и купаться в море? Или все наоборот? Медицинской грамотности у нас с женой ноль целых, так что на следующий день разыскиваем эйлатское отделение нашей больничной кассы и едем к врачу на край города. Диалог с врачом после того, как он взглянул на суть проблемы, был для меня неожиданным:

Я: Что же мне сейчас делать, чем мазать это?

Врач: Ну, даже и не знаю. Впрочем, мажьте йодом – это не повредит.

Я: А как быть с купанием? Можно мне заклеить ранку и идти в джакузи/бассейн/море?

Врач (раздраженно): Да откуда мне знать, можно вам купаться или нет?

Я: Но ведь я, наверное, не первый с такой штукой в Эйлате?

Врач: Ладно! Я скажу вам, что бы я делал в вашем положении. Купался бы, если бы мне хотелось, и не купался бы, если бы мне не хотелось. А мне бы скорее всего не хотелось.


Поскольку я не понял, что же именно врач мне посоветовал, я купался в Красном море с большим удовольствием, и ничего плохого ни со мной, ни с морем не случилось. Впрочем, об отдаленных последствиях наших поступков нам не дано знать (см. «И грянул гром» Брэдбери).

А вот третья. Каждый раз, бывая в Эйлате, мы ходили в ресторанчик «Залив» поесть рыбу, приготовленную на гриле. Пошли и в этот раз. Официантка очень порекомендовала нам взять свежайшего, сегодня ночью выловленного локуса. Никогда этой рыбы не пробовал и даже не видел. Двадцать восемь шекелей за сто грамм. «А какой величины эта рыба?», - спросил я.  «Ну, такая, средненькая, возьмите закусочки или супчика и рыбку одну на двоих, будет отлично», - было ответом. Ровно так мы и сделали. Когда рыбу подали ее размер меня насторожил, но вкус действительно был отменным. Слопали все от хвоста до головы, запивая отличным немецким бочковым пивом. А вот когда принесли счет, оказалось, что рыбка, взвешенная в первозданном виде, весила почти 800 грамм. Счет хорошо перевалил за триста шекелей, чего мы совсем не ожидали, направляясь в это, хорошо знакомое место.

В Эйлате я залпом прочитал книгу Дины Сафьян «Маленькие рассказы о большой войне». Издала эту книгу Rachel Torpusman и отлично издала. Много рассказов из этой книги я читал по мере их появления в ЖЖ. Приятной неожиданностью оказалось то, как по-новому они засверкали, собранные под одной обложкой. Язык Дины очень точный, ясный и упругий. Она, бывший патентный поверенный, знает цену слова. Ее абзацы, как кладка стены мастером-каменщиком: каждый камень точно на своем месте, незаменим другим, а все вместе – единое целое. Рассказы этой книги строго документальны по содержанию, но по-форме они главы романа, и это делает книгу совершенно особенной. Наконец, и это главное, книга очень интересная и, не боюсь я этого слова, поучительная. Ее стоит прочитать хотя бы для того, чтобы почувствовать ничтожный масштаб наших бытовых неприятностей на фоне произошедшего с героями этих маленьких рассказов. Я почувствовал!
Буривух

Пересечения...

В давние времена  в Тбилиси, если бы пришлось вам с утра отправиться на базар, да хоть бы на Дезертирку  или Молоканский, и оказаться там первым покупателем у кахетинца, торгующего битой птицей, или имеретинца за прилавком с маленькими головками жирного белого сыра, вы бы стали участником короткого странного действия. Продавец брал протянутую вами купюру, подносил ее к губам и быстро произносил: «Первый сиптА». Я до недавнего времени полагал, что это восточное магическое слово, призыв удачи в торговле. И надо же, совсем недавно узнал, что в иврите есть слово «сифтах» в значении «открывающий  что-либо». Оказывается, никакой магии. Тбилиские торговцы позаимствовали словечко у своих коллег грузинско – еврейского происхождения.
Также недавно я испытал еще одно огорчение и опять связанное с магией. Читаю роман Мережковского «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи», написанный в 1901 году, дохожу до книги IV «Шабаш ведьм» и вдруг вижу отчетливую связь с главой 21 «Полет» любимого мной «Мастера и Маргариты». А ведь Булгаков начал писать свой роман в 1928 году, и, конечно, Мережковского он читал. Смотрите, у Мережковского героиня отправляется на шабаш не во сне или забытьи, а в реальной жизни. Она ужасно скучает в окружающей ее реальности. Перед вылетом натирается особой мазью. В полете встречается с ведьмой, летящей на борове. И приземляется у меловой отмели, а у Булгакова в районе приземления меловой обрыв. И дребезжащая музыка... Да вот сами посмотрите: http://www.rulit.me/books/voskresshie-bogi-ili-leonardo-da-vinchi-read-27904-25.html
И не стала ведь эта глава романа Булгакова хуже от наличия совпадений с Мережковским, но какой-то неприятный привкус остался.
«А-гиц ин паровоз»,- сказала бы моя бабушка, если бы прочитала этот мой текст.
Буривух

Гамлет | Коллаж

Господа, мы вчера в театр ходили, смотрели нашумевший в Москве спектакль «Гамлет | Коллаж». Вы не удивляйтесь, вертикальная палочка часть названия. Представление приводит на ум множество ассоциаций, цитат разных. В начале действия перед внутренним оком светилось вот это, чеховско-гоголевское: Душенька! Ты мне лягушку хоть сахаром обсыпь, так я ее все равно есть не стану.
Но давайте начнем со сцены. Как известно, ничто не ново... Что увидели Бендер и Воробьянинов в театре Колумба на представлении «Женитьбы»? Декорация выполнена из фанерных прямоугольников, раскрашеных во все цвета радуги, Агафья Тихонова ходит над залом по проволоке, ну и т.д. 
А  что мы увидели на сцене? Три больших квадрата соединены друг с другом под прямым углом. Эта конструкция подвешена над сценой и прикреплена к скрытому в темноте механизму, который поднимает и опускает ее, а также и вращает вокруг невидимой оси, так что пол время от времени становится стеной.  Квадраты снабжены множеством проемов. Иногда это двери, иногда окна, иногда технические проемы, через которые подаются необходимые детали. Для того, чтобы проем стал дверью или окном, на квадрат проецируются изображения соответствующих действию стен. Не менее удачно выглядят потоки воды, каюта плывущего по морю корабля или река, в которой тонет Офелия. Механика и мультимедия, синхронность их действия великолепны и в особо сложных местах вызывают подлинный восторг. А концепт спектакля? Концепт-то какой? Очень простой - все роли будет играть один актер! А почему один? Видимо потому, что на квадрате, который много меньше сцены, большему количеству не развернуться. Но ведь есть эпизоды, где кто-то еще совершенно необходим? Ну, добавим еще одного актера. А как же концепт, в котором только один актер? А фиг с ним, с концептом.                          
Итак, на сцене, в основном, один актер – это Евгений Миронов (народный артист России, лауреат десятков премий, член Совета по культуре при Президенте), но иногда его подменяет или с ним взаимодействует Владимир Малюгин (каскадер, преподаватель фехтования и сценического движения).
Как справляется народный артист с множеством ролей? На мой вкус, плоховато. У него есть какая-то проблема с речью. Речь невнятна. Очень многое произносится скороговоркой, так что о содержании сказанного догадываешься по отдельным словам, благо пьеса знакома дословно. Что же касается движения, то очень часто артисту приходится двигаться по наклонной, а то и движущейся поверхности, что приводит к неестественной напряженности актера.
Ой, совсем забыл. У спектакля есть именитый постановщик – Робер Лепаж, канадский француз. Он поставил десяток спектаклей, несколько опер, и он постоянный режиссер цирка дю Солей, который гастролирует по всему миру. Лепаж признанный знаток в области самых сложных театральных технологий. Режиссеру явно хотелось Шекспира несколько осовременить. Первая и последняя сцена происходят в палате психиатрической лечебницы, где главный герой пребывает в смирительной рубашке. А все события ему привиделись в болезненных галлюцинациях. Сцены с Офелией также изумляют. Перед отплытием Лаэрта Офелия отправляется купаться в душевую. Вам отчетливо видно, как она, (конечно он) снимает халатик перед душевой. Мужская, отчетливо мускулистая спина и мужские же ягодицы сцену не украшают. Лаэрт свои наставления произносит, обращаясь к двери душевой. Но вот он замолкает, дверь приоткрывается и уверенная голая рука протягивается к Лаэрту за полотенцем, а затем за халатиком. Лаэрт нюхает халат, а потом передает его и скрывается. Сцена откровенно сексуальна, что ставит под сомнение его братские наставления.
А вот знаменитое «Быть или не быть?». По Лепажу, у монолога был повод. Гамлет начинает бриться и режется. Появление крови предшествует монологу. Миронов начинает его, сидя на полу. Конструкция приходит во вращение и движется так, что в конце монолога голова актера оказывется в самой высокой точке движения. Понятно, что в процессе подъема актер должен несколько раз перехватить удерживающие его элементы конструкции. Вот эти реальные усилия не грохнуться с верхотуры и составлют суть происходящего, а слова монолога - дело десятое.

Ну, хватит! Перейдем к главному! Рекомендую ли я пойти посмотреть это шоу? Скорее да, чем нет. Только надо заранее принять, что «Гамлет», сакральная основа всей современной драматургии, выбран как самый яркий бренд для демонстрации возможностей современной техники на сцене.
 
Буривух

Возле Серебряной на Иетим Гюрджи.

Сад зачем такой мне нужен,
если розы там не будет,
роза мне зачем такая,
если запаха не будет,
друг и брат зачем такой мне,
если он притворщик будет,
речью сладкий, сердцем горький,
в горе бросит и забудет.

Эту песню сочинил тбилисский бард Иетим Гюрджи, «сирота грузин» в переводе с азербайджанского, в конце 19 века. Именно бард! Как еще назвать человека, который писал и стихи, и музыку к ним, и сам пел то, что сочинял. А писал он стихи равно легко и по-грузински, и по-армянски, и по-азербайджански. Так что его охотно приглашали петь на праздниках всех трех этих общин.
Вот на улице имени этого гюрджи в старом тбилисском районе и было наше первое с Аней жилье. Собственно говоря, это была комнатка Аниной тети, которая ушла жить к своей сестре, подарив любимой племяннице несколько месяцев независимости в самом начале семейной жизни. Комнатка была полуподвальной, ее единственное окно выходило на улицу так, что мы видели прохожих от пояса и ниже. В комнате помещалась неширокая кровать, круглый стол и два стула. Все! Роль шкафа исполняли крючки на стенах, а буфетом и холодильником служил широкий подоконник. Входная дверь со двора вела в крошечную прихожую с окном во двор, в которой помещались унитаз, раковина и газовая плита с одной горелкой. Да-да, унитаз, ничем не отгороженный, спокойно стоял рядом с раковиной. А зачем старой женщине было его отгораживать, если к ней никто, кроме племянницы, никогда не заходил. С унитазом мы весело управились, скрыв его за цветастой занавеской. Продукты разложили на подоконнике,  развесили вещи на крючки и, наконец, огляделись по сторонам. Увидели мы бесформенный  тбилисский двор, окруженный со всех сторон тремя этажами балконов. В Тбилиси сосед  - не чужой человек, он может оказаться и ближе брата, и хуже заклятого врага, с соседями надо знакомиться и дружиться. От тети мы знали, что рядом живет пожилая одинокая еврейка, с которой тетя категорически не общается уже много лет. Что там между ними произошло, нас не касалось, а уж с ближайшей соседкой поддерживать добрые отношения было просто необходимо. И вот наступает первая суббота, первый выходной день на новом месте. Я стою перед нашей дверью, соображая как бы придать ей хоть чуть более презентабельный вид, а Аня рядом моет  окно прихожей. Тут соседняя дверь открывается и появляется соседка. Пожилая, сгорбленная, плохо одетая женщина с кошелкой в руке. Полностью игнорируя лучшую мою улыбку и поклон, она с каменным лицом проходит мимо Ани, трущей мокрое окно смятой газетой, и говорит мне ясно и громко: «Вашу жену убить мало!» Признаюсь, я не бросился спасать жену, я даже не спросил: «За что убить?» Я остолбенел. Для этого выпада, как нам тогда показалось, не было никакой причины. Старая ведьма вышла за ворота и исчезла.
С тех пор прошло ровно сорок лет. Жена, слава Б-гу, до сих пор жива, но сейчас она, конечно, по субботам окон не моет.
Буривух

Хрустальные туфельки

Да, Золушка бежала с дворцового бала, потеряв по дороге одну хрустальную туфельку. Но дальше все было совсем не так, как в известной сказке. Принцу эту туфельку доставили, и он отрядил гонцов, которые объехали всё королевство, но хозяйку туфельки не нашли, никому она впору не пришлась. (Злая мачеха отправила Золушку полоть сорняки в огороде, пока посыльные примеряли туфельку ее  большеногим дочерям.) Прошло два месяца, и однажды в королевство приехала погостить Принцесса из Тридевятого царства, до которой дошли слухи о незнакомке на балу и потерянной туфельке из хрусталя. «Ну что же вы, мой Принц, - сказала как-то Принцесса, - не дадите и мне примерить туфельку, а вдруг это я была инкогнито на балу». Принц отправился в свою спальню, где стояла у его изголовья заветная хрусталина. А Принцесса открыла окно, в гостиной было душновато, поглядела вниз на ров, полный зеленой воды, и уселась в мягкое кресло. А тут и принц появился с туфелькой на бархатной подушечке. Примерять невиданную обувь Принцесса не спешила. Она наткнула туфельку на пальчики ножки в белом чулочке. Полюбовалась ею и вдруг вскинула ногу так, что Принцу предстало  чудное сложение ее бедер там, где  белые чулочки кончались. А хрустальная туфелька? Она сорвалась с ноги, понеслась, искрясь, по дуге, вылетела в открытое окно, плюхнулась в ров, упала на его дно и наполнилась тиной. И никто никогда больше этой диковины не видел.
«Ну, что ж вы молчите, Принц, - рассмеялась Принцесса, - вы же видели своими глазами, что туфля пришлась мне впору. Я жду предложения руки и сердца». Через два месяца, когда все вопросы с приданным были утрясены, состоялась роскошная свадьба. В череде празднеств оказался и бал служащих при дворце. Золушка собиралась пойти туда, но у нее не было ни единого украшения. Сестры сказали, что она испачкает золой их ожерелья, и вытолкали ее на кухню. А Золушке было так необходимо чем-то прикрыть истертый воротничок ее единственного платья. Тогда она решилась. Нашла под кроватью ту самую хрустальную туфельку, которая осталась у нее после дворцового бала, и разбила ее кочергой. Осколки хрусталя она обвязала тонкой проволочкой так, что получилось что-то вроде колье. И пошла на бал. Ах, как сверкали эти хрусталики в свете множества свечей, когда Золушка танцевала менуэт в паре с кудрявым молодцом. Кудрявый оказался помощником Главного Королевского Трубочиста. А недельки через две этот Главный лично явился в дом Лесничего сватать Золушку. И хоть мачехе не хотелось отпускать прилежную работницу, но отказать столь важной персоне было невозможно, тем более, что и Золушка была совсем не против. И эта свадьба сладилась. И все были счастливы. Ведь каждому сверчку хорошо на своем шестке.
Буривух

Полузабытая скорбная дата

31 марта - это одна из самых печальных дат в нашей невеселой истории. Именно в этот день католические короли Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский подписали указ об изгнании в трехмесячный срок евреев из Испании. Разумеется, что крестившиеся в этот период изгнанию не подлежали.
Сердцевина эдикта формулировалась так: «Мы приказываем, чтобы все евреи и еврейки всех возрастов, находящиеся в Наших владениях и на Наших территориях, покинули их в конце июля этого года и не смели возвращаться в Наши земли или проходить через них, а если какой-либо еврей окажется на Наших землях или вернется в них, то будет казнен, а его имущество конфисковано». Этот эдикт сломал жизнь не менее 350 тысячам евреев, проживающих тогда в Испании, и отзывался болью и несчастьями еще, по крайней мере, в шести поколениях. Уехали из Испании по разным прикидкам от 80 до 120 тысяч человек. Им было запрещено вывозить золото, серебро и драгоценные камни, так что уезжали они нищими. Принявшие же крещение получали статус «новые христиане». Эти люди автоматически становились подозреваемыми в криптоиудаизме со всеми вытекающими последствиями.
Я приведу здесь маленький отрывок из книги современника событий Ибн Верги. Этот историк собрал свидетельства очевидцев бегства евреев из Испании и поместил их рассказы в книге «Скипетр Иехуды».  История самого Ибн Верги заслуживает упоминания. В последние дни июля  он перебрался в Португалию, где через два года все евреи были насильственно крещены.  Как только выкрестам разрешили выезжать, перебрался во Францию, а оттуда в Италию, где немедленно вернулся к иудаизму. В Италии он и написал свою знаменитую книгу.
Вот перевод с иврита отрывка из 52-й главы. «Некой группе евреев, которые после высадки с корабля решили идти в город Фес (город на территории нынешнего Марокко), пришлось вынести ужасные тяготы и, в особенности, жестокий голод. Местные жители не позволили им войти в город, чтобы еда в городе не подорожала. И поставили они в поле шатры, и питались травами полевыми, но не находили их много, ибо трава высохла. И умерли там в поле многие, и некому было их похоронить. У остававшихся в живых не было сил, ибо все голодали. А в субботу собирали они траву ртами, так как рвать руками траву в субботу запрещено. И случилась там неслыханная вещь. Пришел из города один араб, увидел красивую девушку из дочерей Израиля и на глазах отца и матери изнасиловал ее и ушел. Через полчаса он вернулся с копьем в руках и вонзил его девушке в живот. Сказали ему: «О жестокий человек! Почему ты это сделал?»
И ответил он, что испугался, вдруг девушка забеременеет, и тогда его ребенок будет воспитан в еврейской вере, а это для него невыносимо».

Есть у меня и любопытный рассказ о семье, которая решила в Испании остаться, но это в следующий раз.
Буривух

Диалог о поэзии

У нас в гостях были друзья со своей двенадцатилетней продвинутой внучкой, очень прилично говорящей по-русски. Рядом с компьютером девочка обнаружила книжку и с некоторым напряжением прочла фамилию автора: «Пастернак». «Кто это?» -  спросила она, я объяснил. «Прочти стихи, которые тебе нравятся».
Я прочел:

«Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.»

А вот последующий диалог:
- Ты что-нибудь поняла?
- Конечно, со мной то же самое было.
- ???
- Мне надо было распечатать картинку для школы, а в принтере кончились чернила. Картриджи у мамы на высокой полке лежат. Я залезла на табуретку, потянулась за картриджем, а табуретка поехала. Я тааак навернулась, было очень больно, я плакала.
- Навзрыд?
- Это как?
- Ну, громко.
- Нет, мама говорит, что плакать надо тихо, чтобы никто не слышал.
- Ладно, а про слякоть поняла?
- Он ошибся, слякоть мокрая, она гореть не может. И слякоть не весной, а зимой после каждого дождя.
- Ладно, а пролетка?
- Пролетка у него рядом с картриджем, наверное, стояла, и он ее тоже хотел достать. А что это - пролетка?
- Это такая коляска.
- Знаю, знаю! Это коляска с шестью лошадками.
- Почему с шестью?
- Ну он же говорит, что было шесть гривен. Вот мама меня возит на ферму, я там катаюсь на лошадке. У нее очень красивая гривна. Тренер
пока
зывала нам картинки, коляску могут тянуть и две лошадки, и три, и шесть лошадок тоже.
- Нет, нет! У лошадей грива, а не гривна...

Но тут девочку позвали, и наш разговор о поэзии закончился.