Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Буривух

О докторе бедном замолвите слово...

Я недавно упоминал о том, что две российские императрицы Елизавета Петровна и Екатерина II относились к евреям совсем не одинаково. Эту разницу отношений можно проследить  на всех уровнях вплоть до судьбы отдельного человека.
Семнадцать лет прожил и проработал в России португалец – врач Антонио Санчес, которого в те времена в российских документах именовали Санжесом. Сделал он в России блестящую карьеру, стал придворным врачом при Анне Иоанновне. Лечил юного императора Иоанна Антоновича, а когда Елизавета совершила государственный переворот, остался при ней. В 1744 году ему удалось вылечить от опасной болезни 15 летнюю Екатерину – невесту принца Петра Федоровича, будущего императора Петра III. По не вполне ясным причинам, через семнадцать лет службы он, сославшись на болезнь глаз, запросился в отставку. И был отпущен не просто так. Вот акт из архива академии наук: «1747 г. сентября 1-го дня. № 726. Понеже находящийся в службе Ее Импер. Величества действительный статский советник и второй лейб-медик Антонио Робейро Санжес, который отпущен в свое отечество, при отпуске своем просил, чтобы его, господина Санжеса, учинить почетным при академии членом, с обыкновенным при том пенсионом, и он в отечестве своем будучи за морем в своей науке для здешней академии разные пьесы и диссертации присылать будет, того ради указу Ея Императорского Величества канцелярия академии приказали: ему, господину Санжесу, быть при академии почетным членом физического класса, с определением Ея Импер. Велич. жалования по 200 руб. на год».
Collapse )
Буривух

До чего коронавирус довел...

С короной вирус или без, а гулять мне прописано врачем. Вот и гуляю. Но гуляю недалеко, как прописано законодателем. И довольно жуткое ощущение от этого гуляния. Солнышко сияет, а музыка не играет, и детского гомона не слышно, и ни одного, буквально, а не фигурально, ни одного человека я сегодня на прогулке не встретил. Что ли и все собаки заболели и перестали выводить людей на прогулки? Не знаю. Гулял, значит, я в полном одиночестве и сделал на тему одиночества несколько фото совсем рядом с домом.




Последнее фото может чрезмерно литературно, но тему несомненно поддерживает.
Буривух

Версия

А инопланетяне? Как же столько говорить о коронавирусе и не упомянуть пришельцев! А ведь скорее всего они эту заразу и принесли. Вы можете мне сказать, что глупости это, что никаких инопланетян никогда не Земле не было, и доказали это серьезные ученые уже раз сто. А я вовсе человек не ученый, но следы пришельцев наблюдал лично. Велено было мне врачом гулять. Гуляю я по пешеходным дорожкам нашего городка, а дорожки эти пропущены под обычными улицами с помощью туннельчиков бетонных вот таким образом.

Проходов этих много, и в одном из них замечаю я вдруг очень странные дыры. Диаметр каждой дыры 10 сантиметров и глубина такая же. И расположены эти дыры по кругу вот так.



Каждый, кто вешал дома зеркало там какое или карнизы, знает, каково это сделать в хорошем бетоне дрелью дырку диаметром в несчастных 6 или 7 миллиметров. А здесь без специального оборудования не обойтись, но смысла-то в этих дырках никакого нет, чтобы сюда оборудование тащить и фрезы дорогие тратить. А раз для нас смысла нет, значит и сделать это могли только существа, у которых смысл совсем не людской, точно пришельцы. Всего таких дыр в стенках штук шестьдесят, а самый интересный комплект вот этот:


Понаделали они дырок, а потом самый умный решил, что надо бы скрыть свои следы. Раздобыли цемента и попробовали дыры замазать. Дудки! Поняли, что не получится и скрылись. Так что считаю доказанным, что инопланетяне имеют место быть, а значит и вирус коронный могли занести к нам. Может и не со зла. Может это продукт их жизнедеятельности, например.

Буривух

Снова здорово!

Совсем недавно Государственная Дума приняла поправки к Кодексу об административном судопроизводстве, которые дают право прокурорам подавать иск о НЕДОБРОВОЛЬНОЙ госпитализации гражданина в психиатрическую больницу. Надо же, классический советский прием борьбы с инакомыслящими. Теперь, верно, пойдут потоком диссертации о диагностике и лечении вялотекущей шизофрении. В те, уже далекие, времена, примерно от 60 до 80, идея была такой: жизнь в СССР так хороша, что хаять ее может только психически ненормальный человек. Поскольку у большинства диссидентов классических признаков душевного расстройства не наблюдалось, была продумана диагностика «вялотекущей шизофрении» (ВШ) - болезни, не признанной нигде, кроме стран победившего социализма. Этот диагноз и сопутствующее лечение исковеркали жизнь многим хорошим людям. Но, представьте себе, кому-то и этот кошмар принес пользу. У меня был кузен, симпатичный и образованный парень, который любил выпить и закусить, отнюдь не чурался женщин и понемножку баловался гашишем, который тогда называли анаша или план. Вот чего мой кузен категорически не любил, а может быть и не мог, так это работать. Когда проблемы с милицией приняли угрожающие размеры, он засел за соответствующую литературу и тщательно разобрался с диагностикой этой самой ВШ. Затем друзья отвели его в Институт Сербского, где рассказали, как они боятся, что друга посадят в тюрьму из-за его странных разговоров о недостающей демократии и нарушении прав личности. Две недели кузена мурыжили в палате, доставая сложными вопросами, но он был стоек, как Камо в знаменитом фильме «Лично известен». В итоге, пройдя соответствующее лечение, он в «состоянии ремиссии» был из больницы выпущен со справкой с вожделенным диагнозом. Эта справка неоднократно спасала его от неприятностей и даже обеспечивала пропитание, когда он занимал посты зицпредседателя в кооперативах в славные перестроечные времена.
Китайцы учат нас, что в сердцевине мрачного инь всегда можно отыскать зерна светлого янь.  Может и нынешние  страшненькие поправки к закону кто-нибудь сумеет обратить себе во благо.
Буривух

Тбилисское 3. Киевская улица



Недалеко от родительского дома в Тбилиси на улице Киевской была баня. Одна из немногих бань города, расположенных вне района серных источников. Иногда, когда не было сил и желания ехать на трамвае аж до Майдана, за которым  располагались серные бани, мы с бабушкой ходили купаться сюда. Ну, конечно, мне захотелось пройтись посмотреть, как живет эта  улица сейчас. А улица оказалась в полном порядке. Называется она, по-прежнему, Киевской, баня стоит на том же месте и даже работает. Но сейчас я заметил нечто удивительное, чего не замечал в молодости. Вот добротный трехэтажный дом в начале улицы.

А взгляните на верхние окна. С чего бы это переплеты на них были в форме звезд Давида? Женщина, проходившая по улице, сказала, что кажется, еще до революции дом был построен богатыми тбилисскими евреями для еврейской школы. Внутренняя лестница также оказалась украшена такими же звездами. Вернувшись домой, я попытался узнать, почему эта еврейская школа была построена так далеко от синагоги. Оказалось, что еще в начале двадцатого века ул. Киевская называлась Немецкой. А название это, как и прежнее название улицы Марджанишвили – Кирочная, просто отражало реальность. На Немецкой и вокруг нее, вплоть до Кирочной, жили немцы-лютеране. А Кирочной улица так и называлась, потому что немцы построили на ней кирху.

Обстоятельства прибытия немцев в Грузию так интересны, что стоит сделать отступление в начало 19-го века. Вообще-то немцы начали ехать в Россию в соответствии с манифестом Екатерины II от 1762 года «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в которых губерниях они пожелают и о дарованных им правах». Но Грузия тогда не была частью России. А стала она таковой только после 1801 года, когда царем был Александр I, относившийся к переселению немцев сдержаннее. Все началось с невинного письма Главноуправляющего Грузией генерала Ермолова управляющему МВД Козодавлеву, написанного  в 1816 году. В этом письме генерал, ознакомившийся с экономическим положением вверенного ему края, писал: «Необходимо поселить здесь колонию трудолюбивых немцев, которых бы добрый пример и очевидная от хозяйства польза вселили в местных жителей желание обратиться к подражанию». Надеясь на успех с «весьма малыми издержками казны», он просил министра, если предложение это будет найдено полезным, выписать на первый случай фамилий 30 «под собственный присмотр». Министр ему ответил, что еще с 1810 года иностранцы должны за свой счет добираться до своего местожительства в России, но в настоящий момент в Херсоне уже находятся 50 семей швабов – виноделов и, если кто-то из них изъявит согласие, то в виде исключения их сопроводят за казенный счет в Грузию. Виноделы изъявили согласие.Так появились в Грузии первые 30 семей швабов из Вюртенберга. Всю группу поселили в Сартичала в тридцати километрах от Тифлиса, на хороших землях, в домах, заранее построенных для них солдатами. Так образовалась колония Мариенфельд. Нужно сказать, что на родине швабов в Вюртемберге все тогда было неладно. После наполеоновских войн в стране был экономический и политический кризис. Несколько неурожайных лет привели к натуральному голоду. На фоне этих неурядиц возникли религиозные секты, которые жестоко преследовались. Весть о благодатной стране, где власти благосклонно принимают иностранцев без различия их вероисповеданий, всколыхнуло население. Начали формироваться группы жаждущих отправиться в Грузию. Для этого надо было добраться для начала до России. Были зафрахтованы грузовые баржи  для сплава переселенцев вниз по Дунаю до Измаила. Неожиданно, желающих оказалось очень много - 1400 семей, всего около 6 тысяч человек. Трюмы барж были загружены людьми до предела, а палуб для выхода на них у этих барж не было. Сплав по Дунаю в жуткой тесноте, отсутствии свежего воздуха, крайней антисанитарии привели к возникновению эпидемий. Так что, когда баржи прибыли в Измаил, значительная часть еще живых  были больны дизентерией и тифом. Естественно, русское начальство отправило их на сорок дней в карантин. Да вот место карантина выбрано было крайне неудачно. Их разместили в палатках на небольшом острове, на котором лет тридцать назад наспех захоронили двадцать тысяч солдат погибших в русско – турецкой войне. В карантине началась эпидемия холеры, от которой умерло около тысячи человек, после чего несчастных швабов переместили в район Одессы, где опять оставили вне города на карантине. Людям не хватало всего, а в первую очередь, еды и воды. Ситуация была столь ужасной, что русские офицеры, квартировавшие в Одессе, собрали между собой огромную сумму - 900 рублей, на которые закупался провиант и лекарства. Ермолов, узнав о прибытии такого количества переселенцев, писал по начальству отчаянные письма о том, что у него нет ни земель для размещения всех этих людей, ни минимальных средств для обеспечения им ежедневного пропитания. Более того, он даже не может гарантировать их безопасность от нападений горцев. И поэтому просит не отправлять переселенцев в Грузию, по крайней мере, в этом году и, конечно, не в этом количестве. В это же время посланцы переселенцев добрались до Москвы, в которой тогда находился Александр I, и получили его благосклонное согласие на движение в Грузию, Царь даже распорядился о выдаче определенного содержания на душу на время движения к месту. По какому-то недоразумению, Ермолову об этом не сообщили. Когда через 90 дней пути немцы добрались до Георгиевска в предгорьях Кавказа, Ермолову донесли об их прибытии. Ермолов категорически отказался их принимать и потребовал, чтобы швабы остановились в Георгиевске хотя бы до следующей весны. Но отчаявшиеся люди на свой страх и риск, без сопровождения отправились по Военно-грузинской дороге и таки-прибыли в Грузию числом около двух тысяч. Их положение было ужасным. Надвигалась зима, некоторые рыли землянки, других приютили местные жители, несмотря на то, что бытовые обычаи швабов казались местным жителям дикими. Не перекликается ли вся эта история с нынешним переселением с Ближнего Востока в Западную Европу? В конце концов, немцам выделили земли, и в Грузии образовалось 6 колоний, две из которых примыкали к Тифлису. Земли были даны в бессрочное пользование, они не могли ни делиться, ни продаваться, а наследовал все хозяйство младший сын семьи. Старшие же сыновья должны были быть обучены ремеслам или наукам и могли жить в городах. Не менее тридцати лет прошло, пока немецкие колонии встали на ноги, но уже в шестидесятых годах позапрошлого века в Тифлисе были вполне доступны прекрасные молочные продукты и европейский хлеб, включая французские булки. И картофель в Грузию ввезли эти самые немцы. Внутренние циркуляры наместников предписывали селить немцев кучно, отдельно от кварталов коренного населения и, по возможности, не допускать смешанных браков. Вот и выделили немцам (старшим сыновьям) - ремесленникам, врачам, архитекторам и прочим - тот район города для компактного проживания. Понятно, что здесь было больше порядка, чище, зеленее и тише, чем в других районах города. Поэтому, наверное, именно здесь и решили богатые евреи-ашкеназы построить свою гимназию. В социально и культурно близкой среде.

А закончилось немецкое пребывание в Грузии, включая Тбилиси, очень просто. В 1941 году всех немцев числом более 22 тысяч человек с малыми детьми и стариками выселили в Казахстан. Кирху разобрали, названия улиц сменили, а колонии прекратили свое существование еще в 1931 году. Впрочем, и еврейская гимназия к началу войны уже не существовала.

А нынешняя Киевская вполне аутентична. Вот какие уличные рисунки мы нашли на ней.

Этот на глухой стене:


А этот у входа в ту самую баню, с которой рассказ и начался.

Буривух

Эйлатские неожиданности

В Эйлат мы ездим почти каждый год, и нам не надоедает. Но в этом году нас поджидали там три малоприятных неожиданности и одна очень приятная. Неожиданность первая: вся наша неделя в марте оказалась жаркой: от 30С до 36С.
Вторая. Ехал я в Эйлат со здоровенным фурункулом, прикрытым салфеткой с ихтиоловой мазью. И надо же - фурункул взорвался сразу же по приезде в Эйлат. Что делать дальше? Мазать ли чем-нибудь эту гадость, заклеивать и купаться в море? Или все наоборот? Медицинской грамотности у нас с женой ноль целых, так что на следующий день разыскиваем эйлатское отделение нашей больничной кассы и едем к врачу на край города. Диалог с врачом после того, как он взглянул на суть проблемы, был для меня неожиданным:

Я: Что же мне сейчас делать, чем мазать это?

Врач: Ну, даже и не знаю. Впрочем, мажьте йодом – это не повредит.

Я: А как быть с купанием? Можно мне заклеить ранку и идти в джакузи/бассейн/море?

Врач (раздраженно): Да откуда мне знать, можно вам купаться или нет?

Я: Но ведь я, наверное, не первый с такой штукой в Эйлате?

Врач: Ладно! Я скажу вам, что бы я делал в вашем положении. Купался бы, если бы мне хотелось, и не купался бы, если бы мне не хотелось. А мне бы скорее всего не хотелось.


Поскольку я не понял, что же именно врач мне посоветовал, я купался в Красном море с большим удовольствием, и ничего плохого ни со мной, ни с морем не случилось. Впрочем, об отдаленных последствиях наших поступков нам не дано знать (см. «И грянул гром» Брэдбери).

А вот третья. Каждый раз, бывая в Эйлате, мы ходили в ресторанчик «Залив» поесть рыбу, приготовленную на гриле. Пошли и в этот раз. Официантка очень порекомендовала нам взять свежайшего, сегодня ночью выловленного локуса. Никогда этой рыбы не пробовал и даже не видел. Двадцать восемь шекелей за сто грамм. «А какой величины эта рыба?», - спросил я.  «Ну, такая, средненькая, возьмите закусочки или супчика и рыбку одну на двоих, будет отлично», - было ответом. Ровно так мы и сделали. Когда рыбу подали ее размер меня насторожил, но вкус действительно был отменным. Слопали все от хвоста до головы, запивая отличным немецким бочковым пивом. А вот когда принесли счет, оказалось, что рыбка, взвешенная в первозданном виде, весила почти 800 грамм. Счет хорошо перевалил за триста шекелей, чего мы совсем не ожидали, направляясь в это, хорошо знакомое место.

В Эйлате я залпом прочитал книгу Дины Сафьян «Маленькие рассказы о большой войне». Издала эту книгу Rachel Torpusman и отлично издала. Много рассказов из этой книги я читал по мере их появления в ЖЖ. Приятной неожиданностью оказалось то, как по-новому они засверкали, собранные под одной обложкой. Язык Дины очень точный, ясный и упругий. Она, бывший патентный поверенный, знает цену слова. Ее абзацы, как кладка стены мастером-каменщиком: каждый камень точно на своем месте, незаменим другим, а все вместе – единое целое. Рассказы этой книги строго документальны по содержанию, но по-форме они главы романа, и это делает книгу совершенно особенной. Наконец, и это главное, книга очень интересная и, не боюсь я этого слова, поучительная. Ее стоит прочитать хотя бы для того, чтобы почувствовать ничтожный масштаб наших бытовых неприятностей на фоне произошедшего с героями этих маленьких рассказов. Я почувствовал!
Буривух

In vino veritas

В детстве наш Старший болел астматическим бронхитом. Не помогали ни лекарства, ни ингаляции. Во время ночных приступов он мог задремать только на руках в вертикальном положении, уткнув головку в мое или Анино плечо. Четырехлетний упитанный  ребенок, доложу я вам, ноша не легкая. Минут сорок и руки начинают деревенеть и отваливаться.  Передаешь его жене и падаешь в кровать, а через полчаса все сначала. Приступ мог продолжаться и трое, и четверо суток. В худшем случае приходилось ехать в больницу. А тбилисская детская больница...Хичхок отдыхает. Тридцать лет прошло, но до сих пор, вспоминая, содрогаюсь.
Официальная медицина была беспомощна, так что мы были готовы испытывать народные средства. И надо же, благая весть ожидала нас этажом ниже, где обитала большая армянская семья. Если бы мы жили в Сололаках – это могла бы быть профессорская семья, если бы на Авлабаре – это была бы семья умелых торговцев, но мы жили в бедном пролетарском районе, который назывался «Тридцать первый завод», так что глава семьи был разнорабочим на этом самом заводе. Мать семейства звали Офелией, а по-уличному, Офик-джан. Женщина совсем простая, она непринужденно (хоть и неправильно) говорила на трех языках, но не читала ни на одном, что отнюдь не умаляло присущей ей харизмы.
«Я слышу, у тебя ребенок кашляет, - она остановила Аню около подъезда, -  мой в десять раз сильнее кашлял. А сейчас посмотри на него – тигр, а не ребенок. Сделай все, как я тебе скажу, потом всю жизнь Офику благодарить будешь. Берешь полкило листьев алоэ, чистишь, моешь, перекручиваешь в мясорубке. Добавляешь полкило натурального меда. Не из магАзина. На базар пойдешь мед покупать, чернильным карандашом проверишь. Смесь залей бутылкой вина - обязательно «Крымский мускат», другой нельзя, хуже будет! Где хочешь, но достань этот. Пусть две недели постоит в холодильнике , потом будешь давать ложку утром, ложку вечером. Месяц давай, если не поможет, я отвечаю».
И знаете, мы поверили. Пришлось подключать отца – достать в Тбилиси крымское вино было не просто. Но дней через десять передо мной стояла бутылка с этикеткой «Массандра. Мускат белый».
Бедный ребенок безропотно пил горько-сладкую бурду, но толку от нее не было никакого, правда, видимого вреда тоже не было. Через два года нам удалось с болезнью справиться, а может, Старший перерос ее, но приступы сошли на нет. У кого действительно осталась травма от Офикиного снадобья, так это у Ани. «Мы поили маленького ребенка крепким вином месяц подряд, - сокрушалась она,-  а вдруг из-за этого он вырастет алкоголиком». Так что, когда Старший повзрослел, и за семейным застольем ему наливалось полбокала вина, мы пристально наблюдали за тем, как он его выпивал, но, слава Б-гу, ничего подозрительного не замечали. Потом мы переехали в Израиль, а Старший стал совсем взрослым, кончил школу, Университет и женился. И вот тут мы поняли, что Анины опасения были не совсем напрасными. Алкоголиком он не стал, но как-то очень легко обратившись к религии, каждую субботу с удовольствием благословляет и пьет сладкое крепкое вино, слегка напоминающее по вкусу тот самый «Крымский мускат».
Буривух

Попутешествуем... окончание

Диспозиция. 1911 год! С новеньким «Путеводителем по Палестине для туристов – евреев» мы осматриваем страну. А зачем вообще нас сюда занесло? Дело в том, что после кишиневского погрома 1903 года последовали революционные погромы 1905-1906 годов. Совершенно понятно, что следующая революция неизбежна, а любую революцию в России будут сопровождать погромы. Надо уезжать. Но куда? У нас в Николаеве аптека и производство зельтерской воды, все это приносит очень приличный доход. Можно ли будет в Земле Обетованной продолжить знакомое дело? Большой вопрос! Вот и смотрим, прикидываем...
Яффо нам не понравился. В Тель Авиве 70 домов. В Кфар Сабе вообще два десятка рабочих в бараках. В более обустроенных Петах Тикве, Ришоне и Реховоте аптеки уже есть. Предлагают поехать в еврейскую Беэр Тувию, где живут всего 150 человек, а южнее еврейских колоний нет вовсе. Оттуда можно направиться в Газу и Беэр Шеву, посмотреть, как живут бедуины. Но мы туда не поедем. А поедем мы из Яффо в Иерусалим. Поездом. Какое счастье сменить надоевшие сапоги на легкие туфли. Поезд идет 4 часа, и билет I класса стоит аж 179 $*, зато III класса - всего 60 $. А второго класса нет вовсе. Ничего, не облезем, поедем третьим классом, денежек остается маловато. Вокзал расположен за пределами города, но не далеко. Агенты гостиниц встречают каждый поезд. Выбираем гостиницу Амдурского, что рядом с Яффскими воротами, 95$ в сутки за комнату.
Да, Иерусалим - это настоящий город. 80 тысяч населения, из которых 50 тысяч евреи. На улицах полно паломников. Ну конечно, первым делом подойдем к Стене Плача, от гостиницы это ¾ часа ходьбы.
На другой день хозяин гостиницы предложил присоединиться к группе, которая идет осматривать мечеть Омара на скале. Вход туда свободный, но лучше идти с чичероне, знающим арабский язык. Ну вот, с достопримечательностями покончено, выходим на разведку в город. В городе четыре больницы, и при каждой аптека. А еще богадельня. Школ и училищ не счесть, есть даже еврейская гимназия. Несколько сиротских домов. И откуда здесь столько сирот? Внутри стен в старом городе скученность невообразимая. За стенами застроено несколько больших участков, связанных друг с другом плохими дорогами. Очень красивый квартал с небольшим рынком выстроили для себя бухарские евреи. Познакомились там с меламедом местного хедера. Он приглашал открыть аптеку прямо в их квартале. Уверял, что отбоя не будет от покупателей. Но даже если это так, где будут учиться дети, каково будет Сарре в таком окружении?
У нас было рекомендательное письмо к Борису Шацу – очень приятный человек. Он показал мастерские Школы искусств и ремесел, которыми руководит. Там делают действительно красивые и недорогие вещи. Мы купили несколько серебряных вещиц йеменитской выделки. Борис горячо советовал приезжать, жаловался на нехватку образованных людей, но относительно аптеки ничего положительного сказать не мог.
Завтра едем американским фургоном в Зихрон Яков – туда два дня пути. Всего 80$ с каждого. В Зихроне тысяча колонистов, которые занимаются виноделием. Там и врач, и аптека, и школы, и училище, где девочек учат плетению кружев. Оттуда, с божьей помощью, можно добраться до Тверии. А это город с 10 тысячами населения, из которых 6 тысяч евреев. В Иерусалиме рассказывали, что европейской аптеки там, кажется, еще нет. Лекарства, мол, делает сам врач с помощником. А неподалеку от Тверии остановка поезда из Дамаска в Хайфу. На нем и поедем. В Хайфе 20 тысяч населения, из них 10 тысяч христиан и 3000 евреев, большей частью ашкеназов из России. Там точно пока нет аптеки, а врач только один – Илья Ауэрбах, и к нему у нас есть рекомендательное письмо. В Хайфе и климат много лучше, чем в Тверии.
Из Хайфы пароход везет в Одессу. А оттуда домой рукой подать. Только надолго ли Россия останется нашим домом? Как решиться все продать и уехать? Что с нами станется на новом месте? Вечный вопрос: ехать или не ехать.

*Эти цены получены пересчетом тогдашних рублей к нынешним долларам по золотому содержанию.
Буривух

Попутешествуем...

Читаю «Краткий путеводитель по Палестине для туристов - евреев» Издательство «Кадима» Вильно, 1911 год. Повторяю – 1911 год.
Ура! Еженедельно в субботу пароход отплывает из Одессы в Яффо. Время в пути 12 дней, остановки: Константинополь, Смирна, Бейрут.
Есть и другие возможности попасть в Палестину, будет и быстрее и дешевле, но те с пересадками, а этот самый простой. Что касается цены, ну, первый класс не для нас, третьим – на палубе и без питания мы, конечно, ехать не будем, а поедем мы вторым классом за 43 рубля в одну сторону.
(А что это сегодня 43 николаевских рубля? Я сделал простой расчет по золотому соответствию и получилось, что тогдашний рубль близок к нынешним 32 $, то есть цена поездки во втором классе соответствует нынешним 1376 $. Это примерно то, что и мы платим за 12 дней круиза. Сто лет прошло, ребята, а цены почти не изменились. А вы говорите: «Прогресс, прогресс!»)
Запасаемся легкой светлой одеждой и верховыми сапогами, так как до многих мест можно добраться только верхом. Запас хинина обязателен, также неплохо иметь при себе и револьвер. Хотя уверяют нас, что дороги совершенно безопасны, «в некоторых отдаленных местах револьвер придаст путешественнику уверенности в себе». Пароход в Яффо останавливается в миле от берега. Арабские лодки доставят нас в яффский порт за 25 $. В Яффо мы останавливаемся в гостинице Амдурского или Каминицера по цене (вы будете смеяться) 90-100 $ за чистый номер с ванной и завтраком. Можно найти  маленькую гостиницу за 60 $, но нет гарантии, что вы не встретитесь там с клопами. Ну вот, мы устроились, можно пойти погулять, но хорошо было бы дать телеграмму домой. Нет проблем. В центре Яффо почтовое отделение принимает телеграммы в Россию по 8 $ за слово, так что будем краткими.
Все, пошли гулять. В городе 45 тысяч населения, из которых 8 тысяч евреи. Но еврейских учебных заведений непропорционально много: женская гимназия и женское училище, мужская гимназия, училище «Тахкемони» и училище «Альянс», школа для девочек, школа для мальчиков, музыкальное училище, а еще больница, библиотека и проч. На главной улице города можно сесть в омнибус и отправиться на экскурсию в новый еврейский квартал – Тель Авив. Там всего семьдесят домов, но в середине квартала красуется здание Еврейской Гимназии.
Другая экскурсия верхом или дилижансом в Петах Тикву. Это самая большая еврейская колония в Палестине. Население 1500 человек. Люди в основном заняты выращиванием апельсинов. Есть водопровод, школа, аптека, гостиница, большая религиозная школа для мальчиков из бедных семей (Талмуд Тора). В колонии постоянно проживает врач.
На расстоянии одного часа езды от Петах Тиквы расположена строящаяся колония Кфар Саба. Там имеются плантации миндаля и два десятка рабочих, живущих в бараках.
Ежедневно после обеда омнибус из Петах Тиквы отправляется в Ришон ле Цион. Это первая еврейская колония, принятая бароном Ротшильдом под свое покровительство. Здесь центр еврейского виноделия, громадные винные погреба, которые мы сможем осмотреть. В городе 1000 человек населения.  Имеются немецкая почта, школа, детский сад, народный дом, синагога, аптека, есть врач. Тут же находится прекрасный парк, принадлежащий барону.
В часе с четвертью от Ришона находится Реховот. Населения тут всего 600 человек, но имеется гостиница, водопровод, школа, аптека,  врач. Основана колония польскими евреями, которые разбили виноградники, выращивают маслины и миндаль. На плантациях батрачат иеменские евреи, для которых построены специальные домики.

Ну, довольно, устали! Возвращаемся в Яффо, отдохнем и поедем в Иерусалим, если читателям захочется продолжения.
Буривух

Вокруг икры...

«Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки... Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой.» Что, славно писал классик? Небось слюнки потекли? А вот у меня нет. Горячий блин с маслом я, конечно бы, съел, но намазывать его икрой... Ни за что! Впрочем, если попросите, то намазать могу, но есть сами будете. Нет мне удовольствия поесть икры, ни по-русски с блинами да под холодную водочку, ни по-европейски со льда серебряной ложечкой без всякого теста, запивая сухим шампанским. А виновато во всем пирке. Боюсь не каждый из моих читателей вспомнит, что это за штука такая – пирке. Вообще-то говоря, Клеменс фон Пирке – блестящий венский аристократ и врач-педиатр, автор теста, позволяющего определить предрасположенность ребенка к туберкулезу. Он сделал еще много замечательного в детской медицине. А в расцвете сил и славы вдруг покончил собой совместно с женой. Но это ужасное событие, потрясшее Вену в 1929 году, никакого отношения к моему рассказу не имеет, заносит меня и все тут. Так вот, в Советском Союзе всем младшим школьникам делали «пробу Пирке». Сделали и мне, и вдруг... реакция оказалась положительной. Тут все вспомнили, что мой дед болел в молодости костным туберкулезом в очень тяжелой форме, и ужаснулись. Меня немедленно показали улыбчивому доктору Майзельсу и строгому доктору Тушуряну, и оба сказали, что никаких лекарств для меня нет, поскольку я пока ничем не болен, но нужно меня ежедневно кормить сливочным маслом и черной икрой и давать рыбий жир. С закупкой рыбьего жира и сливочного масла в 1953 году никаких проблем не было, а вот черная икра, да чтобы есть ее каждый день... В конце концов, вышли на людей, которые тайно привозили с Каспийского моря брикеты соленой паюсной икры по приемлемой цене.
Сливочное масло распускалось в кашах, и я его не замечал. За выпитую с зажатым носом ложку рыбьего жира я получал немедленно целый огурец бабушкиной пряной засолки. И это было мощным стимулом. Бабушкины огурцы обычно нарезались перед обедом кружочками, так что на шесть человек хватало двух огурцов, да и не каждый день они подавались. А вот с икрой просто беда была. Ну не мог я ни съесть, ни проглотить рекомендованные граммы вязкой соленой массы с ужасным запахом. В конце концов, мама где-то раздобыла крупные желатиновые капсулы, она осторожно наполняла их икрой, а я приспособился их проглатывать. Продолжалась эта пытка всю зиму.

С тех пор прошло более шестидесяти лет. Туберкулезом я так и не заболел. А неприязнь к икре сохранилась, к любой: и красной, и черной, и благородной серой,  и даже к икре минтая. А ведь за этот срок во мне не осталось ни одной клеточки от того восьмилетнего ребенка, у которого один лишь вид икры вызывал слезы.
Право, чудны дела твои, Господи!