Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

Буривух

Об одном слове из романа А. Курчаткина

Прочел недавно роман Анатолия Курчаткина «Минус 273 градуса по Цельсию». Это антиутопия, книга многослойная с захватывающим сюжетом и неожиданным концом. Писать рецензию на такую книгу мне не по зубам, а вот отзыв об одном единственном слове из этой книги, пожалуй, потяну. Кое-что придется пояснить. Родители главного героя в прежние времена были инженером и учительницей. Но когда к власти пришли поборники некой особой моральной чистоты, все специалисты, чтобы продолжать работу, должны были получить свидетельство о стерильности. Родителям героя это не удалось, и их уволили. Чтобы заработать на жизнь, они начали изготовлять ... сырники по собственному рецепту. Забирал у них эти сырники ресторан, который ими прославился, так что приходилось паре производить этот продукт с утра до вечера ежедневно. Казалось бы, что без ущерба для развития сюжета могли бы они печь, например,  пироги. Но нет, вслушаемся в слово «сырник». Оно отзывается сыростью, серостью, сиростью, а на горизонте маячат сорность и сернистость. Мы перекатываем это слово на языке и погружаемся в круг понятий жалкой и трудной жизни без друзей и перспектив. Но «пирог» это совсем иной ассоциативный круг.  Рога трубят – сзывают охотников на пир. А на горизонте пирОги с искателями приключений проходят пороги реки Парагвай. «Пироги» хоть немного, но сместили бы наш взгляд на родителей героя. Слово «сырники» в роли, отведенной им автором, удачнейшая находка, играющая отсутствующими у настоящего сырника гранями, как чистый бриллиант.
Буривух

Шендерович и Роговцева

Ну, какого черта писать о спектакле, который не слишком понравился? Вопрос! А спектакль так и назывался «Какого черта». Пьесу написали Ирина Иоаннесян и Нателла Болтянская. Ирина инженер, экономист, владелец стартапов, а Нателла Болтянская, сами знаете кто. В общем, парочка не профессионалов, и пьеса получилась так себе, вполне непрофессиональная. Одна моя знакомая, тоже побывавшая на этом представлении, заметила: «Пьесу написать, не ишака купить». Содержание пьесы таково. К очень пожилой и очень талантливой актрисе А.А. является Черт, который предлагает ей продать душу за то, что она не будет слишком долго в ужасно некомфортных условиях стоять в очереди перед попаданием в ад. И за какие-то блага до конца жизни. Почему-то Черт предлагает ей срочно вызвать ее взрослых детей. Старшая дочь – врач-нарколог, сын -- профессор русской литературы и младшая дочь – плохая актриса. Дети появляются. И выясняется, что каждый из них недоволен своей жизнью и имеет претензии к маме. Черт предлагает им, одному за другим,  продать душу за решение его проблем. Как-то неожиданно А. А. выпрашивает возвращение молодости, суля за это вместе со своей душой души всех своих детей. Она подписывает с Чертом контракт. Дети, конечно, этой сделкой потрясены и пытаются ее перебить, предлагая Черту души любовников, сотрудников и даже домашних хомяков. Затем, в полном соответствии с подписанным контрактом, А.А. умирает, видимо, чтобы родиться заново. Но адская бухгалтерия находит контракт несоответствующим правилам. И предлагает Черту все начать заново. И тут А.А. оживает, а ее дети появляются вдруг в виде тех, кем хотели стать, но не стали. Все.

Сына играет какой-то любитель. Профессор у него никак не вылепливается. Дочерей представляют актрисы, но все у них так ходульно, так не живо, особенно у младшей. Та, что играет младшую еще и режиссер этого представления. По ходу спектакля я прикидывал, что у нее получается хуже: режиссура или актерство. Пожалуй, оба хуже. Но... роль А.А. играет Ада Роговцева, а роль Черта -- Виктор Шендерович. И дуэты этой пары прекрасны. Согласитесь, черта сыграть труднее, чем профессора, но черт Шендеровича совершенно естественный и вечный. Легко представить его в ботфортах и шляпе с пером, хотя на сцене он носит простой костюм и ботинки. А Роговцева так изящно, без малейшего пережима, играет старую актрису – грешницу, ни в чем ничуть не кающуюся. Вот эти двое тянут за всех неумех: авторов, режиссера, других актеров и делают спектакль из провального вполне приемлемым.

Буривух

"В туннеле" в Гешере

Смотрели в Гешере спектакль «В туннеле». Рои Хен написал пьесу по мотивам сценария фильма «Ничейная земля», а поставил ее Ирад Рубинштейн. Отзывы на спектакль были фееричными. Например: «Нет на свете таких оваций, которые передали бы единодушный восторг зрителей... самых разных политических пристрастий». Ничего подобного, такие овации есть. И не овации, а обычные апплодисменты в конце спектакля. Впрочем, спектакль очень даже не плох. Живой, динамичный, иногда смешной, порой трагичный. Содержание постановки таково. В туннеле на границе с Газой оказываются два хамасника - Мансур и Хишам и два израильских солдата - милуимник Ифтах и первогодок Цлиль. В перестрелке Мансур погибает, а под раненым Ифтахом оказывается пехотная мина, которая может взорваться, если он поднимется. В результате бомбардировок оба выхода из туннеля обрушиваются, так что боевик и два солдата оказываются запертыми. Связаться с командирами не удается ни по рации, ни по телефону.
Сцена разделена по вертикали на два этажа. На нижнем развиваются отношения людей, запертых в туннеле, а на верхнем показаны студии израильского и арабского телевидения, в которых выступают высокопоставленные деятели обеих сторон и представитель ООН. Нижний и верхний этажи оживают перед зрителем попеременно. Понятно, что в туннеле происходит масса смешных и трогательных событий, особенно, когда пленники находят гашиш, спрятанный для контрабанды. Хишама играет очень симпатичный и убедительный актер – араб. И, конечно, по мере развития спектакля, запертые в туннеле сближаются, делятся едой, Хишам перевязывает Ифтаху рану и т.д. А наверху, в студиях, руководители мелют всякий вздор и натравливают народы друг на друга. Актеры внизу играют в жанре лирической комедии, а актеры наверху разыгрывают памфлет, иногда выходящий за пределы хорошего вкуса. Тем не менее пойти посмотреть стоит, действие захватывает, не задремлете и отвлечетесь на два часа от текущих неприятностей, а ведь это именно то, за чем люди идут в театр.
Концепт представления мне не понравился. Авторы спектакля намекают на то, что простые люди договорились бы, как жить, не убивая друг друга, да вот гнусные руководство им этого не дает. Я уверен, что в нашей реальности это не так.  Но политика совсем не моя тема.
Буривух

"Двое бедных румын, говорящих по-польски" на сцене Ангара

Мы тут пару дней назад в будний день в самое «пробочное» время отправились из Иерусалима в Тель Авив смотреть в Ангаре спектакль Ярославского театра «Двое бедных румын, говорящих по-польски». Совершенно естественно, что возвращаясь домой в ночи, мы дискутировали о том, а стоило ли ехать.

Но что же мы, собственнно, видели? Пьесу написала молодая польская писательница Масловская. Грубо очерченный сюжет таков. Не знакомые прежде мужчина и женщина встретились на костюмированной вечеринке с наркотиками и выпивкой. На вечеринку они явились одетыми в какие-то дикие обноски, избражая цыган, которых в Польше называют румынами. Под сильнейшим кайфом ушли с вечеринки вместе. Женщина засунула под платье подушку, изображая беременность. Хитростью и угрозами они вынудили таксиста везти их, черт знает куда. Может быть к стоянке мифического парома «Ибупром», который заберет их «домой» в Румынию.

На последнем витке наркотического восторга мужчина объявил себя волшебником и отдал таксисту все деньги до последнего гроша.

Постепенно кайф проходит и выясняется, что мужчина снимается в популярном сериале, где играет роль ксендза,  и на следующее утро в 8 он обязан быть на съемках, а женщина пропила свои алименты, забыла о своем нелюбимом сыне, которого утром отвела в детский сад, и боится неизбежных бесконечных попреков матери. Они пытаются вернуться в Варшаву или хотя бы позвонить туда, но все, с кем они встречаются в дороге, пьяны, озлоблены или безумны. Мы так и не узнаем, как зовут на самом деле героев. Вначале они представляются вымышленными «румынскими» именами. Потом мужчина называет себя именем своего персонажа в сериале. Его настоящее имя не важно даже ему. «Вместо меня возьмут другого актера, а в сериале кто-нибудь скажет, что персонаж сделал пластическую операцию, и все. И вот я никто и звать никак». Раздражение и злость он вымещает на спутнице, обвиняя ее, и совершенно справедливо, в полном ничтожестве и отсутствии материнских чувств, фактически, подталкивая к самоубийству, которое она и совершает в уборной придорожного кафе.


Что касается языка всех действующих лиц, то он, в основном , состоит из безобразных непристойностей, отвратительных подробностей и прямого мата. А с другой стороны, каким же языком должны общаться эти полумаргиналы, напялившие на себя маски маргиналов полнейших?


Поставил спектакль Марчелли – режиссер, кочевавший по провинциальным театрам, а недавно ставший главрежем Ярославского театра. Реквизит минималистский – несколько стульев. Режиссер сделал ставку на актеров, дал им свободу импровизации. Мне кажется, что Валерий Кирилов и Анастасия Светлова не просто хороши, они великолепны. В первой половине пьесы они рискованно сооблазняют креативной свободой отключенного от социума сознания, а во второй - убедительно выявляют мерзость этого социума, от которого таки-стоит отключаться.

В пьесе, фактически сляпанной из ходовых стереотипов, режиссер и актеры находят возможности втянуть зрителя в игру масок, заинтересовать и удерживать его внимание полтора часа без малого.


Так стоило ли ехать в Ангар этого спектакля ради? Что нам эти поляки, притворяющиеся цыганами, чтобы почувствовать себя свободными. А «...что ему Гекуба?»


Я в Театре люблю прежде всего ремесло создания чуда публичного представления. Качественно изготовленный спеклакль мне в радость безотносительно его морального/аморального содержания. Можно ведь радоваться работе рук гончара, формующих на круге идеальный горшок, без связи с тем, будут ли в горшке выращивать розы или используют его как ночной сосуд.


Так что мне стоило ехать.


Но ... имеет право на существование и совершенно иной подход, ставящий во главу угла не ремесленное совершенство, а синтез людьми сцены при несомненном участии зрителей хотя бы капельки добра, света или надежды, которых так не хватает в нашей жизни. При этом, вполне легитимном подходе, не стоило.

Буривух

Индекс Человеческого Развития за 2011 год

Господа!
Очень всем рекомендую взглянуть, по свободе, на эту табличку:
http://hdr.undp.org/en/media/HDR_2011_EN_Table1.pdf
Это Индекс Человеческого Развития за 2011 год, рассчитанный ООН для 187 стран. Индекс учитывает продолжительность жизни, время обучения и средний доход на душу.

Израиль в этой таблице на 17 месте. Сразу под ним Бельгия и Австрия. Каково, а?
И это без нефти и при нехватке воды.
Конечно, можно ругаться на дороговизну молочных продуктов, низкое пособие по старости и засилие монополий, но все это желательно делать, не выпуская из вида истинного положения дел, отраженного в этих беспристрастных цифрах.
Буривух

Елена Яковлева в Иерусалиме

        Время-то как уносится, не поспеваю за ним, хоть плачь. Вроде совсем недавно смотрели «Территорию любви» с Еленой Яковлевой, а сейчас гляжу на программку, а там проставлен конец октября. Отличный, скажу я вам, был спектакль. Ну, понятно, о любви. Женщина ожидает мужчину, и мужчины появляются, но вот все как-то не складывается, и она ждет. Деталей содержания не помню совершенно, и они не имеют значения. Спектакль состоялся только благодаря Елене Яковлевой в главной роли и ее alter ego – кларнету. (Отличный кларнетист Алексей Михайленко на сцене присутствует в совершенно не тривиальном варианте, не участвуя непосредственно в событиях, он является активным участником действия). Яковлева - актриса удивительная. Вот говорит она что-то, а что - совершенно не важно. Сюжет исчезает. Остается женщина на сцене. Ее движения, мимика, руки, ступни - все театр высшей пробы. Смотришь, и насмотреться не можешь. Конечно, за всем этим стоит режиссер – Михаил Панков. Раньше я его постановок не видел, но и одной этой достаточно, чтобы быть уверенным в его высоком профессионализме и таланте.
         Я все пытался вспомнить, ведь когда-то я уже удивлялся этой магии существования актрисы на сцене, и, вдруг, осенило. Давным - давно, может в конце 60-х или начале 70-х, видел я в театре Акимова моноспектакль из трех одноактных пьес. Назывался он «Одинокий голос женщины» или что-то похожее. А играла в нем другая Елена - Елена Юнгер. Я думаю, что это сравнение не показалось бы Елене Яковлевой обидным.

Буривух

"Уходил старик от старухи"

          Смотрели мы 29 мая в Русском Культурном Центре «Уходил старик от старухи» Злотникова в постановке Фалька. Ох, господа, представьте себе русский провинциальный театр, но не тот, что квартировал в губернских городах, а тот, который разъезжал по городам уездным. Представили?  Вот спектакль ровно такого театра мы и видели. Декорации,  грубо намалеванные на картонных листах. Во время представления один из этих листов упал на пол, и актриса непринужденно подняла его и приставила к месту, видно не впервой. Свет, музыка - все серо и безлико. А что же актеры?  Воробьев, играющий главного героя, совсем не понимает человека, которого изображает. Трагедия ученого, столкнувшегося с оскудением своего таланта, возможно, возрастным, актеру совершенно не внятна. Поэтому то, что он говорит, звучит  нелепо или фальшиво. Этери Абзианидзе намного естественнее смотрится  в роли преданной жены, но вытянуть весь спектакль ей не по силам. Довольно-таки печальное зрелище. 
         А пьеса Злотникова хороша и совсем не устарела. Её, наверное, еще долго будут ставить.

Буривух

Одновременный Гришковец

      Мы недавно смотрели Гришковца в моноспектакле "Одновременно". Смеялись, и кручинились, и узнавали себя в исполнителе и авторе. О чем собственно говорит, а порой кричит Гришковец? О том, что каждый из нас - это остров, и до другого острова не докричаться. А то, что занимает, беспокоит или убивает кого-то в данный момент, ну никак невозможно передать другому, хоть плачь.
     Вот, что говорит автор-исполнитель в начале спектакля:
"Тут вот какое дело, ...я себе представлял, что...ну, это устроено одним образом, а оказалось, что оно устроено совершенно иначе. Точнее, не представлял, ...у меня не было об этом никакого представления, ...у меня было, скорее, ощущение... Хотя нет... У меня было больше, чем ощущение, но меньше, чем представление...О том, о чем я сейчас скажу. Короче... Недавно я узнал, что машинисты и вот эти, локомотивы, ну, то есть тепловозы, электровозы, ну вот эти, ...на железной дороге... Но, главное, машинисты... на своих локомотивах..., не едут из,...допустим из,... Омска до Москвы, или из Челябинска до Хабаровска, или, я не знаю,... из Питера до Берлина, а на какой-нибудь не очень далекой станции..., ну, в смысле, выехали из Омска, доехали до ближайшей узловой станции, там у них состав отцепляют, разворачивают, подцепляют другой, и обратно в Омск. И так все время..."
     Вчитайтесь в эти многоточия. Человеку необходимо поделиться. Эта новость для него важна. Она легла точно на свое место в его душевном "пазле", и человек увидел картинку, прежде ему не внятную. Ему необходимо поделиться увиденным, он старается, но его старания обречены на неудачу. Ведь у вас в душе другой "пазл", для этой новости в нем подходящего места нет, и понять, какую картинку увидел герой Гришковца совершенно невозможно. И каким-то парадоксальным образом именно эту невозможность передачи своего мира другому человеку и муку этой невыразимости Гришковец блистательно передает.
     Мы выходили после спектакля с ощущением театрального праздника, а это случается не часто.
 

Буривух

"Медея" от Гешера в Иерусалиме

12 декабря Театр Гешер давал в Иерусалиме "Медею" Еврипида в постановке Лены Крейндлиной. В первые минуты мне показалось, что режиссер решил механически перевести пьесу в современные реалии, и я загрустил. В начале спектакля было все, чего режиссеру следует опасаться или применять с крайней осторожностью. Например, на сцене были дети Медеи и это были настоящие маленькие мальчики. На сцене был бассейн для купания с настоящей водой, и когда эта вода слишком разбрызгивалась по сцене, какая-нибудь из служанок Медеи брала тряпку и вытирала ее, более того, возле бассейна стоял заводной автомобильчик на батарейках, и по ходу действия кто-то запускал его. Такие детали должны были бы выбивать зрителя из ткани спектакля (эффект настоящей кошки, вышедшей на сцену), но этого не происходило. Каким-то чудом, нет, конечно, не чудом, а режиссерским гением (я не случайно, а совершенно сознательно использую это слово) все эти не театральные детали и анахронизмы оказались сплавлены в единое цельное совершенное действо. Отличная декорация, скупая и выразительная одновременно, прекрасные костюмы, современные и явно связанные чем-то с античностью, выверенное музыкальное сопровождение, все это создает мир, в котором обитает Медея (Евгения Додина). Все для нее, все подчинено ей, и, клянусь вам, она этого заслуживает. Актриса не скрывает ни злопамятства своей героини, ни коварства ее, ни жестокости. Не скрывает и не подчеркивает, она живет жизнью Медеи, и ее Медея прекрасна. Мне был так внятен Ясон, который не может с этой женщиной окончательно порвать. Не потому, что она когда-то вела его от победы к победе, и не потому, что у них общие дети.   А потому, что ее движения завораживают, а ее голос  - это голос сирены, а ее улыбка, та которой она приветствует Эгея, это приз, который мечтает получить каждый.

Повторюсь: постановка совершенна. Единственная моя претензия к режиссеру это то, что спектакль слишком короток. Один час и двадцать минут -  это и слишком короткая дистанция для тех событий, которые происходят на сцене, и недостаточный отрезок времени для наслаждения чудом театра, которое так редко выпадает театральному человеку.

 

Буривух

"Саломея" Виктюка в Иерусалиме

      7 декабря 2006 года Виктюк показывал в Иерусалиме «Саломею» Оскара Уайльда. У спектакля имеется и другое название: «Странные игры Оскара Уайльда». Нет слов, Иерусалим  сложный  город  вообще, а уж для представления об Ироде и его семье, тем более. Хотя публика была сплошь русскоязычной, с культурным фоном, сформированным в России, тем не менее, сама аура Иерусалима, в которой и сейчас явственно чувствуется след личности Ирода, незримо наличествовала в зале, вступала в противоречие с тканью спектакля, подчеркивала и выделяла его слабые стороны. Не принимала душа суетливого, слабого, порой истеричного Ирода ,

не был достаточно харизматичен и силен Иоанн Креститель. Текст, произносимый Саломеей (Бозин), иногда раздражал своей несуразностью. «Я хочу поцеловать твой рот»,- несколько раз произносит она (он) по ходу спектакля, и топорность и неестественность этих слов меня раздражали и отвлекали.

     Может показаться, что спектакль мне вовсе не понравился, но это не так. Динамика спектакля завораживает. Чередование статичных, но напряженных сцен и сцен, в которых разрядка напряжения происходит в прекрасно поставленных акробатических действиях или бурных танцах, выверено, как в часовом механизме. Калейдоскоп женской мужественности (Иродиада в исполнении Погореловой) и мужской женственности (Саломея в исполнении Бозина) завораживает и не дает отвлечься ни на секунду. Очень интересны сцены суда над Оскаром. Они поставлены, как ожившие иллюстрации Бердслея. Предельно эстетски и страстно одновременно. На вопрос о том, зачем был нужен Виктюку коллаж из  пьесы на античную тему и сцен суда над Уальдом  в Англии 19 века, нет однозначного ответа. Я не исключаю и того, что Виктюк просто не смог пройти мимо полного созвучия имени возлюбленного Уайльда – Бози и фамилии актера, играющего его – Бозин. Если я прав, то в этом многослойном действе имеется и такая прослойка.

     Я не жалею о том, что посмотрел этот отнюдь не проходной спектакль, но  сказать, что, выходя из зала, испытывал чувство переполненности эмоциями, восторг и удовлетворение, также не могу.