?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: отзывы

В Гешере смотрели «Повторное расследование». Детектив, детектив! Поэтому о содержании ни звука, ни знака. Поговорим о том, что вокруг спектакля. «Занавес» представлял собой несколько крупных пластин. Понятно было, что они должны двигаться. Ладно, свет гаснет, одна из пластин поднимается, видим часть комнаты, кровать, на ней сидит парень в трусах, его о чем-то спрашивают, он отвечает, действие началось. И вдруг... пластина опускается, свет в зале зажигается, на сцене появляется другой парень и говорит, что он режиссер этого спектакля, у них неполадки с проектором, они, конечно, извиняются, придется немножко подождать, но потом все начнут с самого начала. Мы с моими спутницами решили поначалу, что это острый режиссерский прием. Но нет, что-то, правда, не работало. Вот в Тбилиси моей молодости, если в кино во время сеанса рвалась пленка и в зале зажигали свет, во-первых, никто не извинялся, во-вторых публика кричала: «Сапожник, пиначи, мехаше», - до тех пор, пока показ не возобновлялся. К чести публики в Тель Авиве, никто обидных слов не кричал, а когда неполадку устранили, народ благодушно похлопал искусству механиков. Итак, все началось сначала, и выяснилось, что время от времени живые актеры разыгрывают сцены с изображениями собеседников, записанными при постановке спектакля и крупно проецируемыми на эти пластины. Театр и кино в диалоге. Мой покойный дядя в таких случаях говорил: «Половина - сахар, половина – мед». Ладно, можно и так, наверное, но тогда та часть, которая кино, должна по качеству (яркость, четкость) быть на современном уровне. Мы же видели на экранах картинку довольно тусклую с размытыми краями. Впрочем, все что я написал, ни в коем случае не означает, что не стоит на этот спектакль идти. Пьеса крепкая, детективная линия до последней сцены не угадывается, наши израильские реалии, включая русский акцент у бабушки, верно подмечены. В конце концов, не одними же шедеврами жив театр!

Шендерович и Роговцева

Ну, какого черта писать о спектакле, который не слишком понравился? Вопрос! А спектакль так и назывался «Какого черта». Пьесу написали Ирина Иоаннесян и Нателла Болтянская. Ирина инженер, экономист, владелец стартапов, а Нателла Болтянская, сами знаете кто. В общем, парочка не профессионалов, и пьеса получилась так себе, вполне непрофессиональная. Одна моя знакомая, тоже побывавшая на этом представлении, заметила: «Пьесу написать, не ишака купить». Содержание пьесы таково. К очень пожилой и очень талантливой актрисе А.А. является Черт, который предлагает ей продать душу за то, что она не будет слишком долго в ужасно некомфортных условиях стоять в очереди перед попаданием в ад. И за какие-то блага до конца жизни. Почему-то Черт предлагает ей срочно вызвать ее взрослых детей. Старшая дочь – врач-нарколог, сын -- профессор русской литературы и младшая дочь – плохая актриса. Дети появляются. И выясняется, что каждый из них недоволен своей жизнью и имеет претензии к маме. Черт предлагает им, одному за другим,  продать душу за решение его проблем. Как-то неожиданно А. А. выпрашивает возвращение молодости, суля за это вместе со своей душой души всех своих детей. Она подписывает с Чертом контракт. Дети, конечно, этой сделкой потрясены и пытаются ее перебить, предлагая Черту души любовников, сотрудников и даже домашних хомяков. Затем, в полном соответствии с подписанным контрактом, А.А. умирает, видимо, чтобы родиться заново. Но адская бухгалтерия находит контракт несоответствующим правилам. И предлагает Черту все начать заново. И тут А.А. оживает, а ее дети появляются вдруг в виде тех, кем хотели стать, но не стали. Все.

Сына играет какой-то любитель. Профессор у него никак не вылепливается. Дочерей представляют актрисы, но все у них так ходульно, так не живо, особенно у младшей. Та, что играет младшую еще и режиссер этого представления. По ходу спектакля я прикидывал, что у нее получается хуже: режиссура или актерство. Пожалуй, оба хуже. Но... роль А.А. играет Ада Роговцева, а роль Черта -- Виктор Шендерович. И дуэты этой пары прекрасны. Согласитесь, черта сыграть труднее, чем профессора, но черт Шендеровича совершенно естественный и вечный. Легко представить его в ботфортах и шляпе с пером, хотя на сцене он носит простой костюм и ботинки. А Роговцева так изящно, без малейшего пережима, играет старую актрису – грешницу, ни в чем ничуть не кающуюся. Вот эти двое тянут за всех неумех: авторов, режиссера, других актеров и делают спектакль из провального вполне приемлемым.

Ребята, Театр жив! Ах, какой спектакль мы вчера видели! Софокловский «Царь Эдип» от театра Вахтангова, в котором нынче Туминас главреж. Он и поставил этот спектакль. Вообще-то в программке написано, что это совместная постановка с Национальным Театром Греции, но мне показалось, что греческое участие ограничилось хором фиванских старейшин, которые вели свою партию на древне- (а может быть и ново-) греческом. И это одно из множества сценических изысков, элегантностей и вкусностей, разбросанных по всей протяженности спектакля. Хоры греческих трагедий в русском переводе худо ложатся на сегодняшний темп восприятия, они тормозят развитие пьесы и почти ничего не добавляют к уже понятому искушенным зрителем. Но совсем другое, когда текст хора исполняет прекрасно организованная группа на непонятном языке оригинала. Нет, конечно перевод на русский дается на табло над сценой, но он совершенно не нужен. Смысл передается интонацией, эмоциональным накалом, взаимодействием группы, и все это концентрирует внимание зрителей. Другой важнейший элемент постановки – это темная, огромная (диаметром более человеческого роста) труба с небольшими отверстиями-бойницами, лежащая в глубине сцены чуть ли не во всю ее ширину. Когда неожиданно эта темная масса начала в первой сцене накатываться на играющих девочек в белых платьицах - дочерей Эдипа, стало ясно, что режиссер создал материальный символ рока, выделив его мрачность, неотвратимость и неизбежность. И тут вас осеняет, ведь "труба" – это прекрасно вам известное обозначение состояния безнадежности: "Дело – труба". Но не успели вы обрадоваться, как славно раскусили этот посыл, и вдруг выясняется, что эта же самая труба отлично работает в качестве колеса фортуны. Пьеса начинается с того, что горожане, измученные мором, терзающим город, посылают депутацию с жрецом во главе к царю Эдипу просить, чтобы тот спас город от новой беды, как раньше он спас его от ужасного чудовища. Просители (хор) по этому случаю прилично одеты – темные костюмы и котелки, с ними жрец в коричневом балахоне, он взывает к царю, умоляя его  проснуться и спасти город. И тут появляется царь (Виктор Добронравов) в безупречной белой тройке. Он непринужденно взлетает на трубу и прохаживается по ней – спаситель и повелитель, безупречный муж и отец. И вам само собой приходит на ум окончание старого анекдота:  " ...публика в дерьме и тут выхожу я, весь в белом". Эдип снисходительно объясняет, что он-то не спит, что каждый здесь думает о своем благе, и лишь он один весь в мыслях о всеобщем благе. Брат царицы Креонт уже послан им к оракулу Аполлона. А тут появляется Креонт и объявляет со  слов оракула: мор послан из-за того, что в городе живет убийца прежнего царя Лая, и люди будут умирать, пока того не найдут и не изгонят. Труба легонько проворачивается, и Эдипа принимают протянутые руки любящих граждан. Начинается следствие по давнему убийству Лая. Призывается слепой провидец Тиресий. Великолепный Евгений Князев играет ехидного, зловредного и всезнающего старика. Тиресий просит Эдипа прекратить все выяснения И тут из-под личины благородного, заботливого правителя просверкивает истинная природа царя. Чтобы сломить несговорчивого старика, он грубо отталкивает его поводыря и отбирает у слепца посох. Ну что же, обиженный провидец сообщает царю, что он и есть причина всех бед. Он убийца. Эдип решает что против него затеяна сложная интрига. Действие развивается, тучи над царем сгущаются. И вот в какой-то момент он появляется в одиночестве, с золотым саксофоном, на котором очень неплохо исполняет короткий пассаж. «А саксофон тут причем?» - думаете вы и тут же вспоминаете американского президента, любителя поиграть на саксафоне. А ведь тот тоже попал в тяжелый семейный скандал и прилюдно врал, и выкручивался, как мог. Но античный правитель не таков. Когда его вина становится неопровержимой, он наказывает себя сам, не ссылаясь на волю богов или силу рока, не оправдываясь обстоятельствами, своими руками он ослепляет себя и уходит в изгнание.
Но и в этом прекрасном спектакле было несколько царапающих моментов. Иокасту, жену и мать Эдипа, играет Людмила Максакова. Актрисе нынче 76 лет. Ее пластика ограничена возрастом, и это сказывается на рисунке ее роли. Мне показалась излишней безмолвная крылатая дева  с ее манерными гимнастическими растяжками. Странным выглядит поведение обмотанного бинтами домочадца Эдипа. Вначале кажется, что это тяжело больной, может быть прокаженный, но в самом конце он снимает бинты, а под ними обычное лицо. Вероятно, и это была остроумная метафора, к сожалению не дошедшая до меня. В любом случае, постановка огромной силы. Трагедия без всяких оговорок, выполненная так искусно, что в восприятии зрителя тяжесть сюжета полностью уравновешивается искусством режиссера и актеров.
 
С  большой опаской шел я смотреть «Снежное шоу»  Славы Полунина. Ведь спектакли стареют! Хорошо помню, как в 70-х попал на гремевшую когда-то «Принцессу Турандот» в театре Вахтангова. Играли знаменитые Гриценко, Лановой, Борисова, а представление было выдохнувшимся, как недопитое шампанское в позавчерашнем бокале.
Да тут еще спектакль наш пришелся на вечер субботы, мы приехали рано, а двери зала все не открывали, так что я умудрился замерзнуть июньским вечером в Иерусалиме.
Но все мои опасения оказались полнейшей чушью – представление было потрясающим. Только вот детей, мне кажется, водить на него совсем не нужно. То, что видел я, было  цепью  маленьких трагедий, исполненных в клоунской стилистике. Ну конечно, я смеялся и, кажется, иногда в голос. Но это не меняет идущего со сцены ощущения полной невозможности понимания Другого. И ведь  что поразительно, на сцене натуральнейшие клоуны с красными носами в нелепых балахонах попадают в гротесковые ситуации, а мне казалось, что это именно обо мне, о том, как я выгляжу, как я поступаю и что я чувствую.
А вот несколько моментов представления.
В начале, камертоном ко всему представлению, выходит желтый клоун с петлей на шее и пытается вытянуть  из-за кулисы конец веревки с очевидным желанием повеситься, но оказывается, что другой конец тоже завязан петлей, которая на шее у зеленого клоуна. «Хотел я с горя удавиться – меня веревка подвела!»
А вот знаменитый номер «Блю канари». Два зеленых клоуна играют и поют прелестную мелодию, а желтому, чтобы оказаться «своим» в этой компании, только и нужно, что подпрыгнуть в подходящий момент, и тогда все будет просто прекрасно, но он не «свой» среди зеленых, поэтому его подпрыгивания не в такт и не в лад, и ничего, ничего с этим поделать невозможно...
А номер  прощания на перроне вокзала с придуманной, возможно, никогда не существовавшей женщиной...

Отлично продуманы и выполнены  интервенции со сцены в зал. В конце первого отделения Желтый пытается стряхнуть метлой паутину с какого-то выступа, но оттуда немедленно валится огромный паутиновый пласт, в котором клоун запутывается. Ему на помощь спешит Зеленый, и в результате их действий объем паутины  увеличивается, так что край паутинной сетки прикрывет  первые ряды зала по всей их длине. И тут зрители начинают чуть ли не синхронно сдвигать край паутины назад. А она подается, и вот за считанные минуты зал сам себя покрывает паутиной. То есть никаких ухищрений не требуются,  мы сами с большим удовольствием себя в паутину запутаем. Конечно, самим выбраться из-под сетки не удается, освобождают зрителей служители.
А вот конец, потрясающий конец представления! Зал начинает хлопать, и тут клоуны со сцены в зал направляют огромные разноцветные воздушные шары и шары поменьше. Зрители  прекращают аплодировать, встают, тянутся к этим шарам,толкают их,  шары разлетаются по всему огромному залу, и каждому хочется до них дотронуться и куда-нибудь отбросить. И я встал, и тянулся,  и толкал. На ощупь довольно противный пластик. Перемещение шаров лишено всякого смысла, но люди стоят и ждут прилета шаров и уходить не намерены. На клоунов никто не обращает внимание, а они стоят на сцене и забавляются, как несколько минут назад  забавлялись, глядя на них, мы.  Люди тянутся и толкают, совершенно не отдавая себе отчет, что ими манипулируют, а шары инструменты манипуляции. Нам как будто говорят: «И чего же вы, господа, смеетесь над нами, клоунами, когда сами клоуны, каких еще поискать». С этим мы и ушли.
А Слава Полунин великий режиссер и артист!
Театр на Малой Бронной привез спектакль «Поздняя любовь» по рассказу Башевиса-Зингера. Что там было от Малой Бронной, не знаю. Постановка Арье, который  главреж  тель-авивского «Гешера». Играли  Клара Новикова – дама эстрадная, Леонид Каневский и Даниил Спиваковский, который известен больше как киноактер.  Впрочем,  есть еще один участник постановки Мухарьямов, который превратил рассказ в пьесу.  Рассказ Зингера жесткий, беглый, оставляет чувство безнадежности полнейшей. Не то пьеса. Тут введен дополнительный персонаж, прочерчены какие-то связи и даже намечено некое будущее, о чем в рассказе и помина нет.
Сюжет пьесы таков. Бежавший когда-то из Польши в Америку  Гарри нынче стар (ему 82 года) и одинок. Его единственная опора Марк, которого он ребенком спас из гетто и привез в США, уезжает по настоянию жены в Израиль, и Гарри остается один. Дети его и жена давно умерли, остался где-то незнакомый внук, который знать его не желает. Гарри богат, но не в деньгах счастье, объясняют и показывают нам. И вдруг к Гарри стучится познакомиться новая соседка. Вероятно, все это происходит в еврейском районе, поскольку всем очевидно, что и соседка еврейка. Относительно молодая (57 лет) Этель родом из того же района Польши, где когда-то жил Гарри.
Этель тоже одинока. С дочерью она потеряла контакт, а муж, которого она очень любила, недавно скончался. Кстати,  муж был точно того же возраста, что и Гарри, и также удачлив в делах. Этель богатая вдова.  Мгновенно завязывается роман. На следующий день Гарри делает Этель предложение, которое она принимает. Во время беседы Этель непрерывно вспоминает мужа, выясняется, что после его смерти она семь месяцев пролежала в психиатрической клинике.  А на следующее утро Гарри, который уже планирует сломать стену, разделяющую их квартиры, узнает, что ночью Этель выбросилась из окна и погибла. Но Гарри не падает духом, наоборот, он находит своего внука, и они вместе решают разыскать Сильвию, дочь Этель. Такой духоподъемный конец
Целевая группа, для которой Арье ставит спектакль  – это пожилые евреи, и он делает правильный выбор. Именно эти люди пойдут в театр, что в Тель Авиве, что в Бруклине, что в Москве.
Спектакль получился сбалансированным. Клара совсем не перетягивала одеяла на себя, как можно было бы ожидать. Хотя тень интонаций «Тети Сони» имела место быть, но ведь и играла она польскую «Тетю Соню», пообтесавшуюся в США  и поездившую по Европе. Каневский показал актерский класс. Мелкие детали движений, проборматывания, старческая приторможенность и опасливость. Было смешно, трогательно и никакой пошлости или надрыва. Спиваковский чуть перебарщивал в роли маленького еврея-подкаблучника, но оставался в рамках приличий. Арье отлично (как всегда, впрочем) использовал музыку. Одна из самых трогательных сцен спектакля, когда Этель начинает играть на скатерти стола, как на пианино, а Гарри берет в руки воображаемую скрипку,  и тут они (и мы) слышим именно ту музыку, которую они играют. Дух Этель в конце спектакля был введен так искусно, что это ничуть не показалось искусственным.
В общем, спектакль получился милым. Не так-то часто выходишь из театра с хорошим послевкусием!

Уж и не знаю, везет ли нам в последнее время со спектаклями Камерного театра или у них действительно повысилась плотность хороших спектаклей, но вот смотрели мы недавно там «Стемпеню» по мотивам первого романа Шолом-Алейхема, и очень хорошо нам это смотрелось!

А роман-то, прямо скажем, ну  очень так себе. О любви замужней еврейки и женатого музыканта-клейзмера в еврейском местечке. Эта тема в пьесе осталась, но сюжет, все побочные линии, да и характеры действующих лиц изменены и прочерчены тоньше и острее, чем в романе.

А ведь какой соблазн для режиссера: клейзмерская музыка, скрипка заливается, танцуют бородатые хасиды в лапсердаках. Но ничего этого в постановке нет. Ни грана банальности. Автор пьесы Эдна Мазия сама же и поставила этот спектакль. Но не одна, а вместе с хореографом и исполнителем роли Стемпеню Ехезкиелем Лазаровым.   
Интересна  жанровая принадлежность
постановки. Конечно это не мюзикл, так как принятых в мюзиклах арий и ансамблей здесь нет вовсе. Но это спектакль музыкальный и, главное, танцевальный.  Органическое  сочетание приемов классического балета  и современного танца   -  заслуга Лазарова.

Ну и актеры, конечно же, очень хороши. Редкий спектакль, где нет проходных ролей типа «кушать подано». Все роли без исключения  -  несущие элементы сложной конструкции постановки. Сфальшивь  хоть один из многих актеров, и все развалится.

Но все же стоит выделить трех женщин:  Рона-Ли Шимон в роли главной героини Рохеле, Орли Зильбершац в роли ее свекрови и  Лиат Хар Лев в роли подруги Рохеле.

Итак : драматургия, музыка, танец, актеры, костюмы, декорация, свет  -  все органично сплетено, все работает и создает ощущение совершенства.

А вот, кстати, о декорации. Задник сцены - сплошная стена темносерого цвета, по которой проходит черно-лаковый узор. Этот задник четко резонирует словам Рохеле: «Живу, как в улье с медом». Но вот Стемпеню уговаривает Рохеле уйти с ним из семьи мужа (улья с медом) и вообще из местечка. Он подходит к заднику, и вдруг оказывается, что эта стена на самом деле огромные ворота. Стемпеню начинает открывать эти ворота, оттуда на сцену врывается дневной свет. И вот ворота открыты. Банальным решением было бы выдать солнце на голубом небе любви. Но не в этом спектакле. Когда ворота открываются, мы видим за ними серый простор с дождливыми облаками на небе.  Эта картина предвосхищает последнюю сцену, когда Рохеле уже не любимая Стемпеню, а может быть даже и брошенная им, прогуливает младенца в коляске и встречает бывшего мужа. Они обмениваются приветствиями, муж берет на руки плачущего ребенка Стемпеню, успокаивает его, отдает Рохеле, и они расходятся. Все прошло, но жизнь продолжается.

Отличный спектакль. ТЕАТР с большой буквы.

Profile

Буривух
luukphi_penz
luukphi_penz

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono