Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

Буривух

Об одном слове из романа А. Курчаткина

Прочел недавно роман Анатолия Курчаткина «Минус 273 градуса по Цельсию». Это антиутопия, книга многослойная с захватывающим сюжетом и неожиданным концом. Писать рецензию на такую книгу мне не по зубам, а вот отзыв об одном единственном слове из этой книги, пожалуй, потяну. Кое-что придется пояснить. Родители главного героя в прежние времена были инженером и учительницей. Но когда к власти пришли поборники некой особой моральной чистоты, все специалисты, чтобы продолжать работу, должны были получить свидетельство о стерильности. Родителям героя это не удалось, и их уволили. Чтобы заработать на жизнь, они начали изготовлять ... сырники по собственному рецепту. Забирал у них эти сырники ресторан, который ими прославился, так что приходилось паре производить этот продукт с утра до вечера ежедневно. Казалось бы, что без ущерба для развития сюжета могли бы они печь, например,  пироги. Но нет, вслушаемся в слово «сырник». Оно отзывается сыростью, серостью, сиростью, а на горизонте маячат сорность и сернистость. Мы перекатываем это слово на языке и погружаемся в круг понятий жалкой и трудной жизни без друзей и перспектив. Но «пирог» это совсем иной ассоциативный круг.  Рога трубят – сзывают охотников на пир. А на горизонте пирОги с искателями приключений проходят пороги реки Парагвай. «Пироги» хоть немного, но сместили бы наш взгляд на родителей героя. Слово «сырники» в роли, отведенной им автором, удачнейшая находка, играющая отсутствующими у настоящего сырника гранями, как чистый бриллиант.
Буривух

Шендерович и Роговцева

Ну, какого черта писать о спектакле, который не слишком понравился? Вопрос! А спектакль так и назывался «Какого черта». Пьесу написали Ирина Иоаннесян и Нателла Болтянская. Ирина инженер, экономист, владелец стартапов, а Нателла Болтянская, сами знаете кто. В общем, парочка не профессионалов, и пьеса получилась так себе, вполне непрофессиональная. Одна моя знакомая, тоже побывавшая на этом представлении, заметила: «Пьесу написать, не ишака купить». Содержание пьесы таково. К очень пожилой и очень талантливой актрисе А.А. является Черт, который предлагает ей продать душу за то, что она не будет слишком долго в ужасно некомфортных условиях стоять в очереди перед попаданием в ад. И за какие-то блага до конца жизни. Почему-то Черт предлагает ей срочно вызвать ее взрослых детей. Старшая дочь – врач-нарколог, сын -- профессор русской литературы и младшая дочь – плохая актриса. Дети появляются. И выясняется, что каждый из них недоволен своей жизнью и имеет претензии к маме. Черт предлагает им, одному за другим,  продать душу за решение его проблем. Как-то неожиданно А. А. выпрашивает возвращение молодости, суля за это вместе со своей душой души всех своих детей. Она подписывает с Чертом контракт. Дети, конечно, этой сделкой потрясены и пытаются ее перебить, предлагая Черту души любовников, сотрудников и даже домашних хомяков. Затем, в полном соответствии с подписанным контрактом, А.А. умирает, видимо, чтобы родиться заново. Но адская бухгалтерия находит контракт несоответствующим правилам. И предлагает Черту все начать заново. И тут А.А. оживает, а ее дети появляются вдруг в виде тех, кем хотели стать, но не стали. Все.

Сына играет какой-то любитель. Профессор у него никак не вылепливается. Дочерей представляют актрисы, но все у них так ходульно, так не живо, особенно у младшей. Та, что играет младшую еще и режиссер этого представления. По ходу спектакля я прикидывал, что у нее получается хуже: режиссура или актерство. Пожалуй, оба хуже. Но... роль А.А. играет Ада Роговцева, а роль Черта -- Виктор Шендерович. И дуэты этой пары прекрасны. Согласитесь, черта сыграть труднее, чем профессора, но черт Шендеровича совершенно естественный и вечный. Легко представить его в ботфортах и шляпе с пером, хотя на сцене он носит простой костюм и ботинки. А Роговцева так изящно, без малейшего пережима, играет старую актрису – грешницу, ни в чем ничуть не кающуюся. Вот эти двое тянут за всех неумех: авторов, режиссера, других актеров и делают спектакль из провального вполне приемлемым.

Буривух

"В туннеле" в Гешере

Смотрели в Гешере спектакль «В туннеле». Рои Хен написал пьесу по мотивам сценария фильма «Ничейная земля», а поставил ее Ирад Рубинштейн. Отзывы на спектакль были фееричными. Например: «Нет на свете таких оваций, которые передали бы единодушный восторг зрителей... самых разных политических пристрастий». Ничего подобного, такие овации есть. И не овации, а обычные апплодисменты в конце спектакля. Впрочем, спектакль очень даже не плох. Живой, динамичный, иногда смешной, порой трагичный. Содержание постановки таково. В туннеле на границе с Газой оказываются два хамасника - Мансур и Хишам и два израильских солдата - милуимник Ифтах и первогодок Цлиль. В перестрелке Мансур погибает, а под раненым Ифтахом оказывается пехотная мина, которая может взорваться, если он поднимется. В результате бомбардировок оба выхода из туннеля обрушиваются, так что боевик и два солдата оказываются запертыми. Связаться с командирами не удается ни по рации, ни по телефону.
Сцена разделена по вертикали на два этажа. На нижнем развиваются отношения людей, запертых в туннеле, а на верхнем показаны студии израильского и арабского телевидения, в которых выступают высокопоставленные деятели обеих сторон и представитель ООН. Нижний и верхний этажи оживают перед зрителем попеременно. Понятно, что в туннеле происходит масса смешных и трогательных событий, особенно, когда пленники находят гашиш, спрятанный для контрабанды. Хишама играет очень симпатичный и убедительный актер – араб. И, конечно, по мере развития спектакля, запертые в туннеле сближаются, делятся едой, Хишам перевязывает Ифтаху рану и т.д. А наверху, в студиях, руководители мелют всякий вздор и натравливают народы друг на друга. Актеры внизу играют в жанре лирической комедии, а актеры наверху разыгрывают памфлет, иногда выходящий за пределы хорошего вкуса. Тем не менее пойти посмотреть стоит, действие захватывает, не задремлете и отвлечетесь на два часа от текущих неприятностей, а ведь это именно то, за чем люди идут в театр.
Концепт представления мне не понравился. Авторы спектакля намекают на то, что простые люди договорились бы, как жить, не убивая друг друга, да вот гнусные руководство им этого не дает. Я уверен, что в нашей реальности это не так.  Но политика совсем не моя тема.
Буривух

Пашквиль, натурально.

Любопытный спектакль видели мы на этой неделе в Камерном. «Волки» называется, на иврите это звучит, как «зеевим». Автор пьесы и режиссер Хилель Миттельпункт – израильский актер, режиссер и драматург. А любопытно в этом спектакле то, что отлично поставленный и отлично сыгранный прекрасными актерами, по сути своей, это пасквиль, цель которого компроментация и оскорбление правого (ревизионистского)  движения в Израиле. Конечно, если вспомнить, что труппа Камерного отказывалась давать представления в театре  города Ариэль за зеленой чертой, такая постановка покажется вполне логичным выражением политической линии театра. 
Мы видим старый, запущенный дом, принадлежащий пожилой Зээве. Имени этого вы сегодня в Израиле не услышите, а во времена борьбы с англичанами оно изредко встречалось и означает «волчица». На стенах портреты Жаботинского и Бегина. Здесь живут сейчас, кроме хозяйки, ее брат - декадент, космополит и гомосексуалист, как он сам себя характеризует, и неженатый старший сын Дов, который занимается семейной фермой. Есть еще и младший любимый сын Нерик, но он далеко в Америке преподает в университете и давно домой не приезжал. Зээва тоже занята фермой – бухгалтерия, оплата счетов. Дела на ферме идут очень неважно. Впрочем, не это волнует Зээву. Завтра очередная годовщина смерти ее мужа, заметного деятеля ревизионистского движения времен английского мандата. Придут ли люди – вот что ее волнует. Ведь ни в прошлом, ни в позапрошлом году ни одного человека не было. Она просит друга семьи Авигдора обойти давних соратников, напомнить им о скорбной дате. Дочь Авигдора Яира помогает Зээве подготовиться к приему. Вот и все действующие лица представлены. На другой день никто на годовщину не является, и что же делать с заготовленными пирогами? Зээва признается в разговоре с Авигдором, что знает, в чем дело. Когда-то, при англичанах, на складе фермы скрывался подпольщик. Кто-то его выдал англичанам, они пришли и арестовали бедолагу. Все были уверены, что донес англичанам кто-то из семьи. С этим и связана последующая холодность соратников. Сама Зээва уверена, что это сделал ее брат, у которого в то время был бурный роман с английским офицером. Во время этой беседы неожиданно появляется Нерик. Он без предупреждения приехал на годовщину отца. Авигдор видеть его не хочет. Когда-то Нерик и Яира собирались пожениться, но Нерик нашел богатую невесту, бросил Яиру и уехал, а она до сих пор одна и отвергает слабые ухаживания Дова. Несмотря на заверения Нерика, что у него все в порядке, мать быстро выясняет, что Нерика выгнали из Университета за связь со студенткой, а жена выставила его из дома и грозится разводом. Дальше события развиваются стремительно и многовекторно.
Брат хозяйки, уставший от подозрений и намеков, раскрывает правду. Подпольщика  выдал англичанам муж Зээвы. У нее, оказывается, с этим подпольщиком был страстный роман, муж не выдержал и сдал соратника англичанам, чтобы прервать невыносимую для него связь. По ходу дела, выясняется, что Нерик  сын этого самого подпольщика, а не того, кого он считал своим отцом. Параллельно с этими событиями возобновляются отношения между Нериком и Яирой. Отец Яиры Авигдор полагает, что Нерика, весьма представительного и красноречивого, можно было бы сделать заметным партийным функционером, но для этого нужны деньги. И тогда мать решает продать ферму. Но ведь там всю жизнь работал Дов. Это никого не останавливает. Дов (этакий израильский «дядя Ваня») вынужден уйти, так как остаться в доме после продажи фермы он уже не может.
Нерик начинает появляться на митингах и собраниях «правых».
Финальная сцена происходит через год. Нерик с Яирой (они уже поженились) и матерью отмечают годовщину смерти «отца». Обращаясь к залу, как к гостям, пришедшим на поминовение, он произносит пафосную речь о семейных и партийных ценностях.
О чем пьеса? Похоже о том, что у «правых» предатели в квадрате и кубе выдвигаются в руководство. Кто-то из рецензентов заметил, что Дан Шапиро в роли Нерика копирует манеры Нетаниягу. Что ни говорите, а хорошо жить там, где свобода слова гарантируется. В зале сидят и «правые», и «левые», дружно хлопают и мирно расходятся.
Спектакль действительно хорош!
Буривух

Смотрели "Снежное шоу" Славы Полунина...

С  большой опаской шел я смотреть «Снежное шоу»  Славы Полунина. Ведь спектакли стареют! Хорошо помню, как в 70-х попал на гремевшую когда-то «Принцессу Турандот» в театре Вахтангова. Играли знаменитые Гриценко, Лановой, Борисова, а представление было выдохнувшимся, как недопитое шампанское в позавчерашнем бокале.
Да тут еще спектакль наш пришелся на вечер субботы, мы приехали рано, а двери зала все не открывали, так что я умудрился замерзнуть июньским вечером в Иерусалиме.
Но все мои опасения оказались полнейшей чушью – представление было потрясающим. Только вот детей, мне кажется, водить на него совсем не нужно. То, что видел я, было  цепью  маленьких трагедий, исполненных в клоунской стилистике. Ну конечно, я смеялся и, кажется, иногда в голос. Но это не меняет идущего со сцены ощущения полной невозможности понимания Другого. И ведь  что поразительно, на сцене натуральнейшие клоуны с красными носами в нелепых балахонах попадают в гротесковые ситуации, а мне казалось, что это именно обо мне, о том, как я выгляжу, как я поступаю и что я чувствую.
А вот несколько моментов представления.
В начале, камертоном ко всему представлению, выходит желтый клоун с петлей на шее и пытается вытянуть  из-за кулисы конец веревки с очевидным желанием повеситься, но оказывается, что другой конец тоже завязан петлей, которая на шее у зеленого клоуна. «Хотел я с горя удавиться – меня веревка подвела!»
А вот знаменитый номер «Блю канари». Два зеленых клоуна играют и поют прелестную мелодию, а желтому, чтобы оказаться «своим» в этой компании, только и нужно, что подпрыгнуть в подходящий момент, и тогда все будет просто прекрасно, но он не «свой» среди зеленых, поэтому его подпрыгивания не в такт и не в лад, и ничего, ничего с этим поделать невозможно...
А номер  прощания на перроне вокзала с придуманной, возможно, никогда не существовавшей женщиной...

Отлично продуманы и выполнены  интервенции со сцены в зал. В конце первого отделения Желтый пытается стряхнуть метлой паутину с какого-то выступа, но оттуда немедленно валится огромный паутиновый пласт, в котором клоун запутывается. Ему на помощь спешит Зеленый, и в результате их действий объем паутины  увеличивается, так что край паутинной сетки прикрывет  первые ряды зала по всей их длине. И тут зрители начинают чуть ли не синхронно сдвигать край паутины назад. А она подается, и вот за считанные минуты зал сам себя покрывает паутиной. То есть никаких ухищрений не требуются,  мы сами с большим удовольствием себя в паутину запутаем. Конечно, самим выбраться из-под сетки не удается, освобождают зрителей служители.
А вот конец, потрясающий конец представления! Зал начинает хлопать, и тут клоуны со сцены в зал направляют огромные разноцветные воздушные шары и шары поменьше. Зрители  прекращают аплодировать, встают, тянутся к этим шарам,толкают их,  шары разлетаются по всему огромному залу, и каждому хочется до них дотронуться и куда-нибудь отбросить. И я встал, и тянулся,  и толкал. На ощупь довольно противный пластик. Перемещение шаров лишено всякого смысла, но люди стоят и ждут прилета шаров и уходить не намерены. На клоунов никто не обращает внимание, а они стоят на сцене и забавляются, как несколько минут назад  забавлялись, глядя на них, мы.  Люди тянутся и толкают, совершенно не отдавая себе отчет, что ими манипулируют, а шары инструменты манипуляции. Нам как будто говорят: «И чего же вы, господа, смеетесь над нами, клоунами, когда сами клоуны, каких еще поискать». С этим мы и ушли.
А Слава Полунин великий режиссер и артист!
Буривух

Совсем не Чехов в "Камерном"

Смотрели чеховского «ИвАнова» в постановке Тель - Авивского Камерного театра. Ни черта у них не получилось. А ведь и режиссер-то был с русскими корнями – Артур Коган. Да видно очень ему хотелось развлечь израильскую публику, а при такой сверхзадаче добра не жди!
Напомню содержание пьесы.
Где-то в центральной России молодой помещик Николай ИвАнов лет за пять до начала действия женился на еврейке Сарре, которая ушла из своей семьи, приняла православие и стала Анной. Прошли годы,
Сарра/Анна заболела чахоткой, а Николай в каких-то социальных проектах растранжирил все свои деньги. Жена ему опротивела, имение разворовывает мерзавец-управляющий, сам он страдает от ужасной депрессии, а прозак еще не изобрели. Тут в него влюбляется дочка соседнего помещика двадцатилетняя Саша. У них возникает нечто вроде романа. Жена узнает обо всем, ее состояние ухудшается, и она вскоре умирает. Через год дело доходит до свадьбы Николая и Саши, но перед венчанием в церкви Николай пускает себе пулю в лоб.
Во втором акте пьесы,
есть такая сцена:
Саша: « Николай Алексеевич, бежимте в Америку.»
Иванов: « Мне до этого порога лень дойти, а Вы - в Америку...»

И решил режиссер сделать упоминание Америки ключом ко всему спектаклю.
И вот, все действие сопровождается folk music на английском. В доме Саши лакей почему-то негр по имени Гаврила. Саша приезжает к Иванову в ковбойском наряде. (На фото Саша с отцом). А на своем дне рождения появляется в мини-юбке с топиком, открывающем зрителю пупок. Понятно, что этот наряд не располагает к целованию ручек, так что Иванов без церемоний заваливает девицу на диван. (В дворянской среде жена соседа была «законной добычей», но никак не девица-дочь!) А гости на дне рождения представлены карикатурами совершенно не чеховского розлива.
Наконец, в сцене самоубийства, после выстрела в лоб нам демонстрируют голливудский фонтан алой крови из затылка героя на заднюю стену. С эстетикой Чехова эта картинка не монтируется никоим образом. Да, вот еще. После смерти Иванова на сцене появляется тень Сарры с романсом «А напоследок я скажу». Это первая русская музыка в спектакле, но почему-то выбран анахронизм - стилизация под русский романс, сделанная в середине 20-го века. А уж тень покойной жены в чеховском спектакле...
ИвАнова играл Итай Тирон, а Сарру – Елена Яралова, актеры они прекрасные, но вытянуть концептуально нелепый спектакль даже им было не под силу.
Народ уходил группами после первого действия. Мы-то досидели до конца, все надеялись, а вдруг сверкнет чеховское пенсне из-за кулис.
Не случилось!
Буривух

"Электра" в Камерном

А «Электра» в Камерном все-таки была хороша! Не спорю, она могла бы быть еще лучше, но... давайте по-порядку. 
«Электру» по Софоклу в Камерном поставил молодой «бродячий» режиссер Кфир Азулай. Он все еще где-то учится и ставит то в Беершевском театре, то в Бейт Лесине, а в Камерном это его первая постановка. Он еще не очень опытен, но уже вполне провинциален. На фасад дворца  Клитемнестры и Эгисфа в драматические моменты проецируются потоки крови, которые можно спокойно перенести в «Макбет», «Гамлет» или «Царь Эдип». Хор одет в черное, как и
Клитемнестра. Вообще,  режиссер соотносит большую часть оформления спектакля с самым первым простым кругом ассоциаций.  Такой уровень интерпретации талмудисты называют  «пшат».
Хор, организованный из четырех молодых статных актрис, двигается хорошо и хорошо взаимодействует с героями, но в  песнопениях хора странным образом прослушиваются мелодии кибуцных посиделок.
Наконец, исполнитель  роли  Ореста явно не вытягивает, но...НО...
Оля Шур-Селектар в роли Электры изумительна. Она играет «до полной гибели всерь
ез» и,  когда она на сцене, вы чувствуете, как начинается «искусство и дышат почва и судьба». Сосредоточенность Олиной героини на мести своей матери за гибель героя-отца, полнейшая неспособность к прощению и сочувствию выглядят совершенно естественными. А Елена Яралова в роли Клитемнестры отлично Оле аккомпанирует, оправдывая ненависть Электры неспособностью своей героини к раскаянью.
В наше страшное время ежедневных убийств множества людей на почве ложных представлений о вере, добре и достоинстве, неспособности или нежелания понять Другого, эта античная трагедия воспринимается, как суперсовременное повествование о том, что ультимативное требование справедливости, как ее понимает требующий, почти неизбежно приводит к умножению зла.
Очень может быть, что в этих моих построениях меня заносит, но я уверенно рекомендую этот спектакль посмотреть, чтобы  приблизиться к Софоклу в  сопровождении  замечательных актрис.
Буривух

Увы и ах!

Поехали сегодня в Латрун слушать концерт с таким привлекательным названием: "Нью-Орлеанский диксиленд и горячий цыганский джаз". И состав был вроде подходящим: саксофон, тромбон, клавишные и контрабас. И ребята вроде не выпускники музыкальной школы - каждый продемонстрировал джазовый навык, а Шай Бренер - саксофонист даже и  виртуозность. И играли отличный репертуар. А вот главного не было, не было джазового драйва, того нерва, накала, страсти, без которых концерт превратился в отбывание номеров.
"Размазывали манную кашу по чистому столу", - сказала моя брутальная спутница, и я вынужден был согласиться.
А  после концерта даже оливкового масла в монастырском магазине не купили - цены взлетели до 62 шекелей за литр.
Ну, ваще, все одно к одному...
Буривух

"Двое бедных румын, говорящих по-польски" на сцене Ангара

Мы тут пару дней назад в будний день в самое «пробочное» время отправились из Иерусалима в Тель Авив смотреть в Ангаре спектакль Ярославского театра «Двое бедных румын, говорящих по-польски». Совершенно естественно, что возвращаясь домой в ночи, мы дискутировали о том, а стоило ли ехать.

Но что же мы, собственнно, видели? Пьесу написала молодая польская писательница Масловская. Грубо очерченный сюжет таков. Не знакомые прежде мужчина и женщина встретились на костюмированной вечеринке с наркотиками и выпивкой. На вечеринку они явились одетыми в какие-то дикие обноски, избражая цыган, которых в Польше называют румынами. Под сильнейшим кайфом ушли с вечеринки вместе. Женщина засунула под платье подушку, изображая беременность. Хитростью и угрозами они вынудили таксиста везти их, черт знает куда. Может быть к стоянке мифического парома «Ибупром», который заберет их «домой» в Румынию.

На последнем витке наркотического восторга мужчина объявил себя волшебником и отдал таксисту все деньги до последнего гроша.

Постепенно кайф проходит и выясняется, что мужчина снимается в популярном сериале, где играет роль ксендза,  и на следующее утро в 8 он обязан быть на съемках, а женщина пропила свои алименты, забыла о своем нелюбимом сыне, которого утром отвела в детский сад, и боится неизбежных бесконечных попреков матери. Они пытаются вернуться в Варшаву или хотя бы позвонить туда, но все, с кем они встречаются в дороге, пьяны, озлоблены или безумны. Мы так и не узнаем, как зовут на самом деле героев. Вначале они представляются вымышленными «румынскими» именами. Потом мужчина называет себя именем своего персонажа в сериале. Его настоящее имя не важно даже ему. «Вместо меня возьмут другого актера, а в сериале кто-нибудь скажет, что персонаж сделал пластическую операцию, и все. И вот я никто и звать никак». Раздражение и злость он вымещает на спутнице, обвиняя ее, и совершенно справедливо, в полном ничтожестве и отсутствии материнских чувств, фактически, подталкивая к самоубийству, которое она и совершает в уборной придорожного кафе.


Что касается языка всех действующих лиц, то он, в основном , состоит из безобразных непристойностей, отвратительных подробностей и прямого мата. А с другой стороны, каким же языком должны общаться эти полумаргиналы, напялившие на себя маски маргиналов полнейших?


Поставил спектакль Марчелли – режиссер, кочевавший по провинциальным театрам, а недавно ставший главрежем Ярославского театра. Реквизит минималистский – несколько стульев. Режиссер сделал ставку на актеров, дал им свободу импровизации. Мне кажется, что Валерий Кирилов и Анастасия Светлова не просто хороши, они великолепны. В первой половине пьесы они рискованно сооблазняют креативной свободой отключенного от социума сознания, а во второй - убедительно выявляют мерзость этого социума, от которого таки-стоит отключаться.

В пьесе, фактически сляпанной из ходовых стереотипов, режиссер и актеры находят возможности втянуть зрителя в игру масок, заинтересовать и удерживать его внимание полтора часа без малого.


Так стоило ли ехать в Ангар этого спектакля ради? Что нам эти поляки, притворяющиеся цыганами, чтобы почувствовать себя свободными. А «...что ему Гекуба?»


Я в Театре люблю прежде всего ремесло создания чуда публичного представления. Качественно изготовленный спеклакль мне в радость безотносительно его морального/аморального содержания. Можно ведь радоваться работе рук гончара, формующих на круге идеальный горшок, без связи с тем, будут ли в горшке выращивать розы или используют его как ночной сосуд.


Так что мне стоило ехать.


Но ... имеет право на существование и совершенно иной подход, ставящий во главу угла не ремесленное совершенство, а синтез людьми сцены при несомненном участии зрителей хотя бы капельки добра, света или надежды, которых так не хватает в нашей жизни. При этом, вполне легитимном подходе, не стоило.

Буривух

"Как несколько дней" в театре "Микро"

Как жаль, что обращение театра к Шалеву не гарантирует успех. (См. мой предыдущий текст). Недавно мы видели в театре «Микро»  инсценировку по роману Шалева «Как несколько дней», на мой вкус, не очень-то удачную.  

Первое действие оказалось бледной иллюстрацией нескольких сцен из романа. Проблема фундаментальная – актриса, играюшая  роль Юдит, а равно и актеры, играющие Моше Рабиновича и его сына Зайде, не вытягивали своих героев. В какой-то момент по ходу пьесы Юдит должна ударить вилами Моше. Этот удар у актрисы вышел совершенно картонным. А почему? Да, потому, что актриса не вложила в свою героиню той мрачной страстности, которая этот удар хоть сколько-нибудь оправдала бы. Рабинович бродит по сцене в поисках своей косы, которая росла в детстве на его голове. Эти поиски кажутся странными, потому что неудачная инсценировка романа не раскрывает проблемы мальчика, а потом мужчины, которого воспитывали, как девочку, вплоть до наступления отрочества.  Два других отца Зайде Глоберман и Шейнфельд смотрятся получше, особенно Шейнфельд в исполнении известного актера  Илана Хазана. 

Второе действие, в основном, представляло процесс обучения Шейнфельда искусству обольщения будущей жены с помощью полезных навыков, вроде умения готовить еду, танцевать танго и шить подвенечное платье. Учителем является совершенно новый персонаж: пленный итальянец - гей. В романе этот итальянец  - герой третьего плана, такой же, как например, первый муж Юдит. Это просто одно из множества звеньев цепи причинно-следственных связей, приведших к ситуации, когда у мальчика Зайде оказалось три отца и ни одной матери. Но в этой пьесе итальянец  становится непропорционально важным персонажем. Играет этого итальянца эффектный характерный актер Борис Очаковский. Эти двое (Шейнфельд и итальянец) в силу яркости актерской игры перетягивают одеяло на себя. В итоге, в представлении есть несколько занятных сцен, но нет цельности и глубины романа.