Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Буривух

Часовщик (Эпилог)

  Тысяча девятьсот сорок пятый год был для Семена Георгиевича на диво удачным. Когда девять лет назад он вложил почти все свои деньги в стоящий на пороге банкротства часовой завод Хэмильтон в Пенсильвании, над ним потешались все знакомые. Айзек Коган, муж его кузины, говорил, что лучше бы Семен подарил эти деньги ему, а Мина, жена Семена, повторяла, что, если они разорятся, голод им не угрожает, она сможет заработать на хлеб шитьем. Но завод выжил, и когда поставки европейских часов из-за войны резко сократились, пошел в гору. С начала войны промышленность непрерывно набирала обороты. Сотни тысяч военных машин, танков и кораблей оснащались часами. А ведь завод освоил еще и производство взрывателей по собственным патентам. Были построены новые цеха, куплено первоклассное оборудование.
  Еще в прошлом году Семен продал часть акций и организовал инвестиционный фонд, которым очень успешно управлял его старший сын, младший после демобилизации изучал в Йельском университете общественные науки. Хотя Семен все еще входил в советы директоров нескольких компаний и фондов, у него появилось свободное время, и он пристрастился к одиноким прогулкам. В одной из таких прогулок он набрел на маленькую бедную православную церковь, познакомился с батюшкой и начал потихоньку помогать храму деньгами. Collapse )

В соавторстве с ottikubo
Буривух

Посылаем подальше...

Господа, вчера я сделал открытие: на таможне Санкт-Петербурга окопались вредители! Может, это потомки агентуры генерала Юденича, но вот за это не поручусь. Впрочем, судите сами. Послали мы одному крупному заводу на севере России (по его просьбе) образец разработанного нашей фирмой материала. Материал – серенький такой порошок - полезная добавка при производстве полимеров.   Не горюч, не взрывчат, не наркотичен. Послали мы ровно тридцать грамм экспресс-доставкой. Все обычные документы приложили. Пометили, что это образец, символическая цена которого один доллар. Проходит две недели, а посылка все еще на таможне. Вчера получаем требование прислать шесть дополнительных документов. Шесть!!! Среди них: нотариально заверенный перевод счета (invoice) на русский язык; копия договора с заводом (Какой договор? Нас попросили по телефону  - мы послали); обоснование цены (ха-ха-ха - один доллар); паспорт безопасности по российскому образцу и так далее. За последний месяц мы посылали точно такие же образцы в Китай, Бразилию, Италию и Германию. Никто переводов на китайский или португальский не требовал. Как среагировала на требование таможни наша фирма? «Да пошли они..., - сказала фирма на чистом русском языке, - делать нам больше нечего, обойдутся без нашей добавки!»
Ну, так кто же сидит на таможне, если не вредители?
Буривух

Шалва и вокруг него.

Парень этот попал на наше предприятие по распределению после окончания Политехнического. Предполагалось, что он будет заниматься наладкой и поверкой измерительных станций на заводе. Но задержался он на этой работе ненадолго. Очевидцы рассказывали, что стоило ему появиться в зале контроля качества, как начинались проблемы. В лучшем случае измерительная аппаратура прекращала работать. Много хуже, когда из-за необъяснимого сбоя, аппаратура хорошие микросхемы воспринимала как негодные и, соответственно, маркировала.  После того, как в одну ужасную ночь, в его присутствии, вся дневная продукция была полностью загублена в процессе контроля, парня этого перевели с завода в НИИ и, надо же, в наш отдел. Тут мы с ним познакомились. Это был грузинский еврей, невысокий, полненький, с лоснящейся кожей и блестящими черными волосами. Хорошо воспитанный (как это понимали в Тбилиси), открытый молодой человек, готовый к труду на благо. Звали его Шалва*, но покой окружающим его даже не снился. При нашем отделе был производственный участок с обычным для микроэлектроники оборудованием: установки фотолитографии, диффузионные печи и прочее в том же роде. Так вот, я сам был свидетелем, как Шалва проходил через зал, где до его прихода работали четыре горизонтальные двухметровые печи, снабженные всей необходимой защитой. К моменту его выхода из зала три из четырех погасли, причем одна с треском, предвещавшим большие проблемы. Однажды я, забыв за хлопотами, с кем имею дело, попросил его сбегать в зал, где стояла институтская вычислительная машина БЭСМ 6, принести мне распечатку результатов каких-то вычислений. Машина вышла из строя на две недели, повреждения нашли в нескольких узлах, причем повреждения такие редкие, каких и старожилы не упомнят. Вот же ситуация, хороший парень, ни в чем не виноватый, а продолжать работу в отделе не мог. Но и увольнять его было не за что, а сам он уходить не собирался. Более того, он был исполнен самых благих намерений, хотел творить добро и приносить пользу, при том, что был олицетворением вреда.

После консультаций на самом высоком уровне для Шалвы была выделена ставка в профкоме предприятия.  Он зашел ко мне попрощаться и говорил, как он рад новому назначению. Он, мол, всегда хотел помогать людям, а не заниматься механизмами. Сейчас он сделает все, чтобы на нашем предприятии обратили внимание на одиноких матерей, на семьи, где есть больные дети, ну и прочее в том же духе. После этого мы почти не встречались, но я слышал, что пару раз экскурсии, организованные Шалвой, срывались самым удивительным образом. Так, однажды, он организовал  в день Победы пикник для ветеранов в очаровательном месте на опушке леса, и только разожгли поодаль костры для шашлыков, как невесть откуда появился рой разъяренных жалящих пчел.

В 1976 году Шалва со всей своей многочисленной родней уехал в Израиль. Перед его отъездом мы с ним встретились, и он горячо говорил  мне, что в Израиле непременно вступит в социалистическую партию Авода. Там, говорил он, строится настоящий социализм, которого в СССР никогда не было, а рабочая партия Авода руководит этим процессом, и он, Шалва, мечтает помочь в установлении справедливого общества всеми своими силами...

Через год партия Авода, которая до того почти два десятилетия была в правящей коалиции, потерпела на выборах неожиданное сокрушительное поражение. О его причинах политологи спорят до сих пор. А вот я точно знаю, что случилось. Шалва в эту партию таки-вступил.


* Распространенное в Грузии имя Шалва на иврите означает «покой»
Буривух

Премия, от которой не отказались

Много лет работал я в НИИ при Заводе, который производил интегральные схемы (ИС). Схемы эти, размером в несколько миллиметров каждая, формировались на огромных кремниевых пластинах, так что на одной пластине помещались сотни одинаковых ИС. Затем на специальном автомате каждая ИС проверялась, и  те, которые были негодными,  автоматически помечались красной кляксой.  Далее пластины разрезались по границам ИС. Бракованные ИС выкидывались, а хорошие распаивались в специальные позолоченные корпуса, герметизировались и отправлялись потребителю. Проверка схем была узким местом производства. В конце квартала, чтобы выполнить План, этот участок должен был работать в три смены, но рабочих не хватало, и туда постоянно посылали в ночную смену сотрудников НИИ.  Увернуться от этого наказания было никак невозможно – от своевременно поставленной продукции зависела квартальная премия всех работников и Завода, и НИИ. А премия эта на нашем закрытом предприятии обычно равнялась месячной зарплате.

Однажды, в конце квартала случилось ужасное! Замотанная вконец заводская девочка положила по ошибке коробку с пластинами, на которых была сформирована ИС 1А1, на полку для ИС 2Б2. Естественно, что эти ИС начали проверять по программе, предназначенной для другой ИС. Автомат метил красными кляксами схему за схемой, так что вся пластина покраснела. Заводской оператор прекрасно знал, что на пластине бывает 3-4 красные точки, ну, никак не больше десяти. Увидев сплошь красную пластину, он бы остановил процесс и обратился  к мастеру участка. А институтским девочкам, которые отбывали постылую барщину в  ночную смену, было на это наплевать. Они вообще плохо понимали, что происходит: брали хорошую пластину, устанавливали ее в измерительный автомат, через десять минут вытаскивали пластину, полностью автоматом загубленную, и ставили в автомат следующую пластину. Утром, когда  начальник участка понял, что несколько тысяч годных ИС безвозвратно забракованы, у него случился сердечный приступ, но дело-то было не в нем. Дело было в премии, вернее в  лишении премии, которое грозило всем, от директора до уборщицы. Приближался конец квартала. Для его успешного завершения необходимо было поставить эти несколько тысяч ИС заказчику, но выполнить это до конца квартала было никак невозможно.

И тут "умные головы" нашли изобретательское решение неразрешимой проблемы. В НИИ при заводе выполнялись десятки различных  научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР), и у каждой работы был свой бюджет. Завод предложил руководителям всех НИОКР немедленно написать «Обоснование» для срочной закупки  этих самых ИС.  Составить это Обоснование  в рамках аристотелевой логики было невозможно, так как разработчикам новых ИС не могут быть нужны стандартные ИС в большом количестве, но... какая-то чушь была сформулирована. «Просьбу» Института немедленно удовлетворили, каждый руководитель НИОКР (и я в том числе) получили коробки с сотнями аккуратно отмаркированных корпусов, внутри которых была пустота. (Эти муляжи были необходимы в случае какой-либо ревизии сверху). Деньги с баланса Института перешли на баланс Завода.  Возможности руководителей НИОКР купить что-то, действительно необходимое для работы, свелись к нулю,
НО ПРЕМИЯ БЫЛА СПАСЕНА.


А заказчику тех злосчастных ИС  направили письмо о том, что данная партия ИС была затребована для выполнения важнейшего приоритетного государственного проекта, и свой заказ он получит через пару недель.

И ведь что интересно. Все участники "заговора" настолько были уверены, что выплатить премию работникам (ну и себе, конечно) важнее всего остального, что никаких жалоб или доносов по начальству не было. Так что безобразие это всем сошло с рук.