Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Буривух

Нет от судеб защиты...

«А теперь поднимем бокалы за мир во всем мире». Славный советский тост! А каков замах, во всем мире и не менее того. Не получилось однако ни во всем мире, ни в какой-либо его части. Вот расскажу вам, как исчез мир в одном отдельно взятом доме, где мы купили квартиру более двадцати лет назад и живем по сей день. В доме нашем всего двадцать квартир, два пентхауза и две нижние квартиры с большими садовыми участками принадлежат коренным израильтянам, а на четырех промежуточных этажах разместились русскоязычные граждане со всех концов бывшего Союза Советских. И это соотношение неким мистическим образом сохранялось годами, хотя, конечно, в каких-то квартирах жильцы менялись. Председателем домового комитета все эти годы был у нас израильтянин - отставной офицер, владелец пентхауза, Меир. Дом содержался в относительном порядке и, хотя от жильцов требовалось все больше выплат, народ ворчал, но соглашался. Что же касается отношений между соседями, то все были достаточно вежливы и относительно приветливы,  а большего и желать нельзя. Но вот года полтора назад появились у нас новые русскоязычные жильцы – пара пенсионеров. Глава семьи  - Григорий, человек очень энергичный и на все руки мастер, нашел в состоянии дома множество недочетов. Кое-что он сам  исправил бесплатно, исправление другого требовало затрат, но денег на это не оказалось. Тогда Гриша составил план необходимых работ и смету, переговорил с соседями, и на ближайших выборах был «русским» большинством избран председателем домового комитета. Нехотя, после многократных напоминаний, Меир передал новому председателю документы за прошлый год, и выяснилось много неприятных нюансов. Оказывается, жители пентхаузов – председатель и его заместитель, денег в домовой комитет вообще не платили. А собранные с жильцов деньги иногда расходовали сомнительным образом. Все это было обнародовано, и зазвучали фанфары войны. Ивритоязычные перестали здороваться с русскоязычными. Объявления с новенькой доски объявлений злостно сдирались, иногда вместе с доской. Но истинное сражение разыгралось из-за бомбоубежищ. Григорий получил ключ от укрепленных помещений на первом этаже, предназначенных для укрытия жильцов от грядущих ракетных атак, и обнаружил, что жители пентхаузов используют их как личные склады. Он потребовал немедленно освободить эти помещения, но никто и ухом не повел. Гриша не намерен был ждать и обратился в службу тыла за помощью. Инспектор службы тыла явился и сделал грозное предупреждение – бомбоубежища должны быть освобождены в течение недели под страхом крупного штрафа. В воскресение вечером Меир взял у Григория ключ от бомбоубежища, а в понедельник утром лобби нашего дома было завалено всяческим хламом, извлеченным из бомбоубежища. Вскоре явилась телега для мусора с парой рабочих, хлам побросали в телегу и увезли, наверное, на свалку. В середине дня вернулась с работы жена Меира Ронит и началось... Вопль ее пронзил шесть этажей нашего дома и спугнул голубей, воркующих на крыше. Кричала она что-то неразборчивое, но совершенно понятное. Проклятия «русским» - ворам и мерзавцам, которых нельзя было пускать в Страну, перемежались с жалобами на свою несчастную жизнь. Распалившись до предела, она помчалась к Гришиной квартире и забарабанила в дверь. Гриши дома не было, открыла его жена. Ронит без объяснений ударила ее по лицу и попыталась ворваться в квартиру, но была остановлена сбежавшимися на вопли обеих женщин соседями. Только сейчас удалось понять, что вынесенный в лобби хлам был вовсе не хламом, а ценной электроникой, которую должен был увезти ее сын, что среди прочего выкинули, а, может быть похитили, аппаратуру ценой в десять тысяч. Позже, в заявлении в полицию, цена похищенных вещей выросла до пятидесяти тысяч. А у Гришиной жены начался сердечный приступ, да такой, что пришлось обратиться в приемный покой больницы. На следующий день Григория вызвали в полицию на допрос. Вернувшись домой, он связался с адвокатом, по совету которого подал в ту же полицию жалобу на избиение жены.
Сейчас в доме тишина, соседи говорят друг с другом приглушенными голосами, ступают по коридорам осторожно, но под этой сдержаностью кипят страсти роковые, а в полиции две раскаленные папки лежат на столах следователей. Что-то будет?!
Буривух

О следствиях и причинах

«Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.»
Оба были правы: и великий русский писатель, и безродный повелитель тьмы. Наверняка, каждый из любезных моих читателей убеждался в непредсказуемости иных  вечеров. Я рискну рассказать об одном из своих только ввиду некоей полезной информации, которой, естественно, поделюсь под  конец.
Итак, в субботу в свете предзакатного солнца отправились мы с женой прогуляться по нашему чудесному городку. И в самом начале прогулки я засмотрелся на кровли нижележащих кварталов, багровеющих в лучах заходящего солнца, (уж не дух ли самого Булгакова нажимает на клавиши моего киборда) и невзначай столкнул свою спутницу с дорожки в детскую площадку. И так неудачно столкнул, что бортик площадки рассек ей ногу, и кровь полилась, как из крана. Делать нечего, как-то вернулись к  дому, сели в машину, поехали в пункт скорой помощи. Там выяснилось, что рану необходимо зашить, и жену увели в операционную. А я остался и начал... плакать. Разумеется, мне было жалко жену и неприятно, что она страдает из-за мой неловкости, но плакать из-за этого было несколько странно. Тем не менее, слезы сами собой наворачивались на глаза. Я видел, как регистраторши за стеклом перешептываются с медсестрами, обсуждая этого невиданно чувствительного мужчину, так сочувствующего своей супруге. Но когда жена благополучно вышла из операционной, поток слез отнюдь не прекратился. Он стал еще обильнее, и прибавилась боль при каждом моргании. Я едва доехал до дома. Простые промывания глаз ни к чему не привели. Мы снова отправились в «скорую помощь», но тот самый врач, который удачно зашил рану, понятия не имел, чем мне помочь, и отправил нас в больницу.
Был ли кто-то из моих читателей в приемном покое больницы «Адаса в винограднике»? Тот, кто был, не нуждается в моем описании, а кто еще не был, пусть так никогда и не узнает об этом учреждении. Разумеется, мне выдали койку, но лежать на ней я не мог. К тому моменту резь в глазах при каждом моргании стала такой нестерпимой, что я носился по коридорам, легонько подвывая. Врач, который  подошел примерно через час, сказал, что глаза – это не его специальность, и что он вызовет дежурного специалиста. Еще минут через сорок появилась молодая женщина, которая оказалась окулистом – стажером. Она повела меня в свое отделение, где честно проверила на каком-то приборе состояние глаз. Глаза были в полном порядке. Она привела меня обратно в приемный покой и, не представляя, что со мной делать, врезала здоровенную порцию снотворного. И я уснул. Проснулся через три или четыре часа. Глаза легонько слезились, но боль ушла. Стояла глубокая ночь. Сын отвез нас домой, а утром все было в совершеннейшем порядке.
Итак, я провел вечер в рыданиях и стонах  из-за страшной рези в глазах, явившейся  БЕЗ всякой видимой ПРИЧИНЫ. Мы с женой материалисты, нам подавай причинно-следственную связь. Не могли же мы считать мои страдания  карой небес за нанесенную жене рану! Поэтому мы исследовали прошедшую субботу буквально поминутно в поисках причины кошмара и, представьте себе, причина обнаружилась.
В нашем многоквартирном доме есть общественный садик, которым занимался мой сын. В этот день он попросил меня придержать ветки небольшого деревца, которое росло у нас в садике, чтобы он мог как-то их подвязать. Что я и сделал, разумеется, без перчаток и очков.
Когда все закончилось,  мы выяснили в
Интернете, что это деревце называется по английски: “Pencil tree”, на латыни «Euphorbia tirucalli», а по-русски - это «Молоча́й тирука́лли». И вот: «Млечный сок этого растения чрезвычайно ядовит и вызывает при контакте с ним серьёзные ожоги кожи. При попадании сока в глаза может появиться сильная боль и возникнуть слепота, длящаяся 7 дней.» Так что мне еще крупно повезло. Смешное  в этой истории: когда-то откуда-то я сам привез росток этого, забавного на вид, растения и посадил его в садике нашего дома. Опрометчивым оказался этот, на первый взгляд, совершенно невинный поступок.
Буривух

Где кончается армия и где начинается полиция?

Регулярная армия — это прекрасно.
Это что-то особенного!

"Интервенция" (фильм, 1968)

А вот и мой текстик на армейские темы в пандан к тексту Оттикубо http://ottikubo.livejournal.com/28976.html.

Когда наш Младший кончал школу, мы уговорили его взять отсрочку от армии, чтобы получить первую академическую степень. А условия отсрочки не просты. Во-первых, выбранная специальность должна быть армией одобрена, а во- вторых, служить потом придется не три года, а шесть. Первые три года на офицерской должности, но на солдатском довольствии, а последующие три года уже с офицерской зарплатой. А уж после 6 лет службы всё по согласию сторон. Младший заявил, что он намерен изучать в Университете биологию и только биологию. К нашему изумлению, эта специальность так пришлась по сердцу соответствующим армейским службам, что они оплатили Младшему обучение в Университете. Крррасота!!!
Но вот Младший стал бакалавром, и пришла ему пора идти в армию. Я наивно думал, что где-то для него уже подготовлено место, куда его немедленно и отправят. Но нет! Звонят ему из одной армейской лаборатории, потом из другой. Он едет, ему показывают лабораторию, рассказывают, чем занимаются, чего от него будут ожидать. Побывал Младший уже в трех местах, а все носом крутит: там оборудование допотопное, там работа неинтересная, а там вобще химия, а не биология. Тут уже и Старший, который тогда в медицинских войсках служил офицером, забеспокоился – как бы и вправду не задвинули Младшего в самое отстойное подразделение. Но судьба кроит жизни по нездешним лекалам. В каких-то высоких сферах в первый раз
(и до сего дня в последний)
было принято решение о том, что армия должна помочь полиции с образованными кадрами. И нескольким еще не пристроенным химикам, компьютерщикам и биологу (Младшему то есть) позвонили из центрального штаба полиции. Когда Младший увидел Лабораторию Опознания Личности по Профилю ДНК, он не колебался ни минуты и немедленно согласился остаться там. Форма и довольствие у него были армейские, а служил он в лаборатории полиции, что, конечно, приводило к разнообразным мелким недоразумениям. С тех пор прошло 8 лет. Нынче Младший - майор полиции, без отрыва от работы стал магистром и работает над докторатом. И, главное, нравится ему эта полицейская, сосватанная армией, работа.В нашей большой семье народ занимался разными делами. Были у нас и маляры, и физики-атомщики, и врачи, и педагоги, и инженеры всех сортов, но вот полицейских отродясь не было.Чудны дела твои, Господи!
Буривух

"Электра" в Камерном

А «Электра» в Камерном все-таки была хороша! Не спорю, она могла бы быть еще лучше, но... давайте по-порядку. 
«Электру» по Софоклу в Камерном поставил молодой «бродячий» режиссер Кфир Азулай. Он все еще где-то учится и ставит то в Беершевском театре, то в Бейт Лесине, а в Камерном это его первая постановка. Он еще не очень опытен, но уже вполне провинциален. На фасад дворца  Клитемнестры и Эгисфа в драматические моменты проецируются потоки крови, которые можно спокойно перенести в «Макбет», «Гамлет» или «Царь Эдип». Хор одет в черное, как и
Клитемнестра. Вообще,  режиссер соотносит большую часть оформления спектакля с самым первым простым кругом ассоциаций.  Такой уровень интерпретации талмудисты называют  «пшат».
Хор, организованный из четырех молодых статных актрис, двигается хорошо и хорошо взаимодействует с героями, но в  песнопениях хора странным образом прослушиваются мелодии кибуцных посиделок.
Наконец, исполнитель  роли  Ореста явно не вытягивает, но...НО...
Оля Шур-Селектар в роли Электры изумительна. Она играет «до полной гибели всерь
ез» и,  когда она на сцене, вы чувствуете, как начинается «искусство и дышат почва и судьба». Сосредоточенность Олиной героини на мести своей матери за гибель героя-отца, полнейшая неспособность к прощению и сочувствию выглядят совершенно естественными. А Елена Яралова в роли Клитемнестры отлично Оле аккомпанирует, оправдывая ненависть Электры неспособностью своей героини к раскаянью.
В наше страшное время ежедневных убийств множества людей на почве ложных представлений о вере, добре и достоинстве, неспособности или нежелания понять Другого, эта античная трагедия воспринимается, как суперсовременное повествование о том, что ультимативное требование справедливости, как ее понимает требующий, почти неизбежно приводит к умножению зла.
Очень может быть, что в этих моих построениях меня заносит, но я уверенно рекомендую этот спектакль посмотреть, чтобы  приблизиться к Софоклу в  сопровождении  замечательных актрис.
Буривух

"Судьба, судьбы, судьбе..."

Один из мистических сюжетов, кочующих из эпохи в эпоху и из страны в страну, это история о мертвом женихе. От Гомера и до Жуковского и далее к Серебряному веку.  Ну и, конечно, на европейских  местностях  таких  легенд  десятки.  И все они темные и давние и подернутые пеплом. Не обошла эта тема и Иерусалим. Но так как этот город уму и опыту непостижен, здесь она приняла неожиданно  конкретное  очертание - дом  №86  по  улице  Яффо. (Фото Льва Виленского)
sam_4240[2]
Итак, со слов Анны Спаффорд,  американки, христианки – протестантки, женщины практичной и к фантазмам не склонной (она была основательницей американской колонии в Иерусалиме, которой управляла твердой рукой чуть ли не сорок лет) было записано ее дочерью следующее. В 1881 году, вскоре после прибытия в Иерусалим, Анна с мужем были приглашены на свадьбу в семью богатых арабов-католиков. В те времена арабы – христиане  составляли почти половину всего арабского населения города. Они были, как правило, образованы, богаты и вели европейский образ жизни. Поэтому приглашение американской пары на такую свадьбу не было чем-то необычным. Существует свидетельство и некой еврейской дамы, приглашенной на ту же свадьбу. Для молодых на окраине города на Яффской дороге (ныне улица Яффо)  был выстроен роскошный дом, в котором и должно было состояться торжество. Но под утро свадебного дня жених скончался. Обезумевшая мать не отменила свадьбы. Гости прибыли, но, конечно, не врубились сразу в происходящее. Одетая в подвенечное платье невеста сидела в дальней затененной комнате рядом с мертвым женихом,  привязанным к стулу. Мать станцевала перед молодыми принятый танец со свечами, а затем сорвала с невесты фату и свадьба превратилась в похороны. Анна как только поняла, что происходит, в гневе покинула «торжество».

О дальнейшей жизни невесты мне ничего не известно. Мать жениха вскоре умерла. Попытки семьи продать или сдать дом были безуспешны, и бесхозный дом ветшал.  Потянулись слухи о бледном лице мертвеца, выглядывавшего из окон ранними ненастными утрами.

В начале 20-го века турецкие власти выкупили дом за гроши, надстроили этаж и открыли в нем первую городскую больницу, которая называлась «Дом здоровья». Горожане восприняли название как угрюмую насмешку и лечиться в этом доме не пожелали. Лечились здесь бедуины – кочевники и феллахи из соседних деревень. Хотя уровень  медицинского обслуживания в больнице был обычным для Ближнего Востока того времени, слухи о странных и ужасных смертях будоражили город. Англичане, принявшие управление Палестиной в 1918 году, больницу немедленно закрыли, а в доме было основано управление здравоохранения, где выдавались свидетельства о смерти.
И после  возникновения  государства Израиль дом продолжили использовать «по назначению». Здесь обосновалось отделение министерства здравоохранения, причем именно тот департамент, который ведает регистрацией смертей  и выдает соответствующие свидетельства.  И так по сей день.

Судьба... И надо же стоять этому строению почти напротив веселого и обильного рынка Махане Иегуда  так, что потоки туристов и горожан, стремящихся  на этот праздник жизни, внечувственно проходят сквозь поле смерти, излучаемое домом №86. А то, что они оказались рядом, так это же Иерусалим, тут и не такое  случается.
Буривух

"По вторникам с Мори"

В одном из залов Камерного театра Хайфский театр показал свою постановку: «По вторникам с Мори». Пьеса почти на документальном уровне рассказывает о реальных  людях и событиях. Речь в ней идет о чудаковатом профессоре Мори Шварце и его бывшем студенте Митче Эльбоме. Много лет назад Митч был любимым студентом профессора. Они предполагали, что продолжат контакты и после завершения Митчем учебы. Но Митч начал биться за успех. Постепенно он стал знаменитым спортивным комментатором и обозревателем. Соревнования, ежедневная колонка в газете, телевизионная программа. Не до старого профессора. Прошло шестнадцать лет. Митч на пике своей карьеры почти случайно встречается с Мори и узнает, что тот тяжело болен. Это «боковой амиотрофический склероз» - неизлечимая болезнь, которая в течение нескольких месяцев приводит к атрофии мышц и смерти. Что-то заставляет Митча посетить Мори еще раз, и тут он решает каждую неделю один день проводить с Мори, записывая их беседы. А ведь они живут в разных городах, и Митчу нужно лететь два часа в один конец. Вырвав из своего плотного графика один день в неделе, Митч вынужден передать часть своих функций конкурентам, а значит потерять часть успеха и всего с этим связанного. Пьеса кончается смертью профессора. Постановка очень трогательная, профессора играет старый актер Йоси Гарбер, и он очень убедителен. Зал плакал. Да и я, грешным делом, прослезился в каком-то особенно чувствительном эпизоде. А когда спектакль закончился, и мы выходили из зала, я почувствовал некоторое раздражение. Действительно, сюжет пьесы предоставил Йоси Гарберу множество инструментов для воздействия на зрителя, и он их удачно использовал, но ключ к истинному успеху был у младшего актера (Ифтах Кляйн). Это он должен был убедить меня, что было в  личности его героя что-то такое, что после шестнадцати лет борьбы за место под солнцем и на пике успеха  потребовало от него сойти с дистанции ради бесед с умирающим профессором. Но ничего такого актером предъявлено не было. И постановка потеряла  глубину и убедительность и обратилась в душещипательное зрелище, разыгранное провинциальным театром.



Буривух

"Момик" в "Гешере"

«Момик» в Гешере вызвал у меня смешанное ощущение. Спектакль, несомненно, красив. Как это почти всегда бывает у Арье (именно он режиссер этой постановки)  все, что связано с декорациями, сделано и красиво, и занимательно, и остроумно. Все отлично со светом, музыкой и движением. Проблемы кроются в неверной, откровенно упрощенной интерпретации прозы Давида Гроссмана (инсценировка написана Арье и Ласкиной на основе романа «См. статью «Любовь»»). У Гроссмана мальчик, растущий в окружении уцелевших в Катастрофе, пытается вырастить в подвале нацистского зверя (о котором он слышал в обрывках разговоров старших), чтобы его приручить и обезвредить.  В результате сосредоточенности на этой идее он, совершенно того не желая, начинает растить зверя в себе. В итоге, его изменившееся поведение вынуждает учителей и социальных работников отправить его в специальный интернат. Вот этой динамики изменения личности ребенка под действием пусть благой, но навязчивой идеи, на сцене нет. А есть совершенно неоправданные затянутости и в сценах со стариками, и в сцене визита к родителям Момика его тети. Как будто режиссер не уверен, в полной ли мере ощущают его зрители ужас Катастрофы, и являет  нам его то в виде страшных и жалких стариков, прошедших лагеря, то в странной беседе с рыданиями матери Момика со своей сестрой.

 

К сожалению, после «Якиша и Пупче» ничего цельного и мощного я в «Гешере не видел. Жаль.


Буривух

О проблеме выбора

Ах, как славно было бы выбирать между хорошим и плохим, какой бы это был уверенный, радостный и победительный выбор. Но, увы. В реальной жизни, чаще всего, мы выбираем между плохим и очень плохим, причем при отсутствии достаточной информации для их различения. И ничего нового в этом нет. Помните, что было написано на камне, что лежал на развилке дорог, в русской сказке: "Налево пойдешь - коня потеряешь, направо пойдешь - себя потеряешь, прямо пойдешь - смерть найдешь."  А с тех пор возможности выбора по-существу не изменились, только аксессуары другие.

Буривух

Продолжение темы "О праве на смерть"

Друзья, я не собираюсь бесконечно муссировать тему моего предыдущего поста, но я позволю себе сконструировать некую судьбу, чтобы было понятно,  кто тот человек, которому, по-моему, необходимо право на рассмотрение его просьбы о смерти.

Итак, этой женщине далеко за 80, ее зовут Кира. 19 лет назад она с любимым мужем уехала из России в Израиль вслед за единственной дочкой и внучкой. Через три или четыре года дочка вышла замуж и уехала в Канаду с внучкой. Что там случилось с дочкой впоследствии, Кира отчетливо не помнит, но знает, что, в конце концов, дочь оказалась в психиатрической больнице в Торонто. Жива ли она сейчас и где находится, Кире не известно. С внучкой же никакой связи никогда и не было.

Шесть лет назад после долгой мучительной болезни скончался ее муж, единственный по настоящему близкий ей человек. Кира всегда была интровертом, круг ее общения и в прошлой жизни, и здесь составляли друзья и знакомые ее мужа. В Израиле их было немного, а после смерти мужа они исчезли из ее жизни.

В той жизни Кира имела высшее образование и дослужилась до начальника научно-технического отдела в отраслевом НИИ, но сейчас она затрудняется вспомнить, чем занимался ее институт.

У Киры есть социальное жилье на окраине Ашкелона. Так что концы с концами она сводит. Ее соседи из неблагополучных ивритоязычных семей, а Кира говорит только по-русски.  Нынешняя ее жизнь -  это русская лавка напротив дома, поликлиника, до которой она добирается с трудом, и телевизор. Иногда сутки или двое она не произносит ни слова, так как говорить ей не с кем. Уже два года, как она не читает книг, так как перестала увязывать сюжет да и зрение сильно ослабло. 
          Несколько раз в неделю к ней приходит работница по уходу за пожилыми людьми, которую она ненавидит за неряшливость, грубость и косноязычие, но как ее поменять, Кира не знает.

Кира больна, у нее повышенное давление, ишемическая болезнь, сахарный диабет и артрит но страшных болей она не испытывает и в больницу ее не кладут. Она должна принимать шесть разных таблеток в день. В последнее время она забывает порядок их приема и сначала пугается, что перепутала, а потом вспоминает, что больше всего на свете хочет умереть и успокаивается. Сейчас ее единственное отчетливое желание это смерть. Она мечтает умереть до того, как она станет беспомощной настолько, что ее телом будут без спроса распоряжаться: куда-то везти, класть в общую палату, раздевать, делать уколы и ставить капельницы. Бывшая всю жизнь атеисткой до мозга костей она каждый день горячо и подолгу молит бога о быстрой и безболезненной смерти. Она истомила своего врача и медсестру в поликлинике бесконечными просьбами направить ее туда, где ее усыпят. Но, увы, такого места нет, никто не желает ее слушать, никому нет дела до ее желаний. У нее нет права испросить себе легкую смерть, и нет сил, чтобы самой уйти из жизни.

Вот для этой, придуманной мною женщины я требую от общества признания ее ПРАВА на легкую смерть. Я требую создания институции, которая будет ОБЯЗАНА рассмотреть ее просьбу и вынести соответствующее решение.

Буривух

О праве на смерть

Дорогие друзья! Мне кажется, что проблема, которую я хочу затронуть, не может оставить равнодушным никого вне всякой связи с возрастом, здоровьем или социальным положением. Речь пойдет о праве человека на достойную, легкую и своевременную смерть. Сегодня в ряде стран (Голландия, Бельгия, Швейцария, некоторые штаты США) эвтаназия разрешена, но только для безнадежно больных. Нет сегодня места в мире, где пожилой, относительно здоровый, но насытившийся жизнью человек мог бы сделать все необходимые распоряжения, попрощаться со всеми, с кем хочется, заплатить разумную сумму за услугу и получить легкую, но гарантированную смерть. Относительно моральности права человека на достойную смерть существуют две полярные позиции. Вот точка зрения доктора философии Ошо Раджниша, высказанная им в статье: http://ariom.ru/litera/osho/osho-39.htm

«Эвтаназия, или свобода выбрать смерть, должна быть признана в качестве естественного права каждого человека. Можно установить предел, например в семьдесят пять лет. По достижению семидесяти пяти лет больницы должны быть готовы помочь любому желающему избавиться от своего тела. В каждой больнице должно быть место для умирающих,  а те, кто выбрали смерть, должны пользоваться особым вниманием и помощью. Их смерть должна быть прекрасна. В каждой больнице должен быть инструктор по медитации. Человеку, который собирается умереть, нужно предоставить месяц и разрешить, если он передумает, вернуться назад»

Другая позиция представлена в статье доктора медицины, монсеньера Жака Судо http://www.kcn.ru/tat_ru/religion/catholic/bioeutan.htm

«Церковь полностью осуждает эвтаназию. Декларация Конгрегации Вероучения 1980 года заявляет: "Совершенно необходимо объявить со всей решительностью, что ничто и никто не может разрешить убийство невинного человека, будь он эмбрионом или плодом, или ребенком, или взрослым, или пожилым, неизлечимо больным, или умирающим. Кроме того, никто не может требовать совершить такое убийство ни в отношении самого себя, ни в отношении кого-либо другого, находящегося под его ответственностью, не может также согласиться на это ни прямым, ни косвенным образом". Таким образом, осуждение касается всякого посягательства на человеческую жизнь - как аборта, так и эвтаназии».

 

Сам я считаю, что все разговоры о праве человека на достойную жизнь лишены смысла, если человек не обладает правом на достойное завершение этой жизни.

 

Друзья, пожалуйста, выскажитесь на эту тему. Я буду вам чрезвычайно признателен, если вы попросите своих друзей подумать и высказаться по этой проблеме.