Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Буривух

Вишневые мокасины

                            В соавторстве с ottikubo

Эту
историю, я услышал от  моложавой  энергичной дамы в маленьком иерусалимском кафе, где мы с ней отдыхали после прогулки по Старому Городу, отхлебывая из больших кружек горячий кофе со сливками и заедая его свежими  круассанами. 

Все началось в Москве, в 1980 году – накануне олимпиады. Моя знакомая с ласковым именем Мила как раз окончила четвертый курс института иностранных языков и вместе с остальными выпускниками была мобилизована в помощь оргкомитету этого грандиозного мероприятия. Нужно отметить, что деньги на все это выделены были немеренные, так что официальные переводчики должны были получить красивую форму и, что еще важнее, отличные югославские мокасины. Увы, в тот день, на который была назначена раздача державных даров, Мила лежала с высокой температурой: грипп летом в Москве - дело необычное, но Мила умудрилась где-то его подхватить. Только через три дня, пошатываясь от слабости, добралась она до вожделенных складов. Конечно же, там почти ничего не осталось. Чуть не плачущей девушке после долгих поисков выдали брюки на размер больше требуемых, водолазку с пятнами неясного происхождения и блейзер, пошитый, наверное, для марсианки, поскольку ни для какой земной женщины быть подходящим он просто не мог. До обувного склада Мила добрела в тот момент, когда кладовщица его запирала, собираясь смотаться с работы на четверть часа раньше по своим неотложным надобностям. Еле умолив злобную бабу снова отпереть зарешеченную дверь, она получила запечатанную коробку с желанным 37 размером и немедленно была со склада выдворена.
Collapse )
Буривух

Семен Лазаревич все разъяснит...

Вот еще одна история о Семене Лазаревиче Мизрахи, известном в городе маляре, бригадире ватаги отделочников, друге моего деда и нашем соседе в маленьком тбилисском дворе. О том, как они стали соседями можно прочитать тут:
http://luukphi-penz.livejournal.com/55498.html
Помню, как душными летними вечерами Семен и мой дед выносили во двор три табуретки: две, чтобы плотно на них усесться, а третья для нард, в которых оба были великими мастерами. Я немедленно пристраивался рядом. В игре я не понимал почти ничего, но наслаждался названиями выпавших цифр: «дубара», восклицал один, «беш дорт» отвечал второй, «панджу се» звучало слева, «шеш як» - справа. В зависимости от соответствия цифр намерениям игроков интонации изменялись драматическим образом. Чистейший театр.

Семен Лазаревич со своей бригадой был востребован на стадии отделки важнейших городских объектов не только (а может быть и не столько) потому, что обеспечивал высокое качество, не слишком сильно отклоняясь от сроков. Главным было то, что он вовремя и щедро платил «наверх», отнюдь не забывая о себе и своих ребятах, и делал это легко и непринужденно. Но чтобы деньги отдать, их нужно было сначала получить. Для этого завышались объемы работ и категории качества. Всеми этими инструментами Семен владел в совершенстве, не преступая неписанных запретов. Ведь известно, что у каждого безобразия должны быть свои приличия.

Однажды, в разгар отделочных работ в гигантском здании Филармонии, прибывает в Тбилиси с проверкой комиссия из министерства культуры СССР. Филармония один из важнейших культурных объектов города. Высокая комиссия прибывает туда в сопровождении функционеров ЦК и Совета Министров, а там их поджидают Начальник строительного управления, и Главный инженер, и Архитектор и, где-то в глубине в тени, Семен Лазаревич. Руководители строительства распинаются перед проверяющими, и тут выясняется, что в комиссии есть человек, понимающий в строительстве толк и задающий неприятные вопросы. Известное дело, старший прячется за младшего, а младший выдергивает из тени Семена.
«Что же это у вас, дорогой мой, делается? У меня в Москве квадратный метр отделки стоит пять, ну, максимум, шесть рублей, а у тебя, я видел смету, аж восемь!»
А Семен Лазаревич, нисколько не смущаясь, а чего смущаться честному работяге, отвечает: «Извините, не знаю вашего имени и отчества, дорогой товарищ, и не знаю, как у вас в Москве работают, а вот мы используем самые последние достижения советских ученых, чтобы получить высочайшее качество и поддержать нашу науку. И пусть это не дешево, но мы идем на это для общей пользы.»
«Какие же это новые разработки вы используете?»
«Извольте: Уайт-спирит, КМЦ, ПВА, Эпоксид, ЧИВ, многое другое, всего сразу и не упомнишь...»
Комиссия удалилась. Оставшиеся тихо и напряженно обменивались впечатлениями. Минут через сорок прибегает главный инженер. Рад - радешенек!
«Ну, Слава Богу, обошлось! Уехали довольные на банкет. Молодец, Семен. А что это за материал, незнакомый мне, ты назвал? ЧИВ! Я такого не припомню.» Семен, конечно, начальнику тут же все и разъяснил: «ЧИВ – это чистая вода! Сами знаете, нам без чистой воды никак нельзя.»
Буривух

Таможенные страсти

«Умом Россию» -  известное дело  –  «не понять», я и не пытаюсь. Хуже, что «аршином общим не измерить». Расскажу сейчас о частном случае непригодности «общего аршина». Я работаю на маленькой фирме, которая по заказу больших фирм разрабатывает всякие «умные» добавки к полимерам. И, конечно, нам часто приходится посылать небольшие количества материалов заказчикам. Для этого хорошо подходят компании, осуществляющие курьерскую доставку. В Израиле самые распространенные – FedEx, UPS, TNT, и мы со всеми ними сотрудничаем. Работает это так: вы звоните на фирму и говорите, что посылка у вас готова, через час - два приезжает посыльный и посылку забирает, а через несколько дней посылку приносят по указанному адресу. Важно, что информация о посылке с первой минуты попадает на сайт перевозчика, и ее передвижение по миру легко отслеживается. Обычное время доставки в Западную Европу - два дня, в Китай, США, Южную Африку или Австралию может составить 5 – 6 дней. Перевозчики заранее планируют поездку и сразу сообщают вам ожидаемую дату доставки груза. Для любой страны, кроме России. А почему нельзя прогнозировать доставку в Россию?
Привожу сокращенную распечатку перемещения нашей посылки в Уфу. Временная последовательность в распечатке направлена снизу вверх.
Location Date Local Time Activity
Moscow, 12/08/2015 2:37 A.M. Warehouse Scan
Moscow, 12/06/2015 11:29P.M. Warehouse Scan
Moscow, 12/04/2015 1:11 A.M. Warehouse Scan
Moscow, 12/03/2015 2:12 A.M. Warehouse Scan
Moscow, 12/02/2015 4:08 A.M. Warehouse Scan
Moscow, 12/01/2015 5:24 A.M. Warehouse Scan
Moscow, 11/30/2015 12:36A.M. Warehouse Scan
Moscow, 11/26/2015 2:31 A.M. Warehouse Scan
11/25/2015 9:53 A.M. The shipment is being held. Commodity description information must be validated by the sender.
Moscow, 11/25/2015 3:16 A.M. Warehouse Scan
Moscow, 11/24/2015 2:45 P.M. Warehouse Scan
11/24/2015 9:26 A.M. Arrival Scan
Koeln, Germany 11/24/2015 4:00 A.M. Departure Scan
11/24/2015 12:27A.M. Arrival Scan
Yesilkoy Turkey 11/23/2015 10:10P.M. Departure Scan
11/23/2015 9:10 P.M. Arrival Scan
Lod, 11/23/2015 6:57 P.M. Departure Scan
11/23/2015 12:55P.M. Pickup Scan
Israel 11/23/2015 10:06A.M. Order Processed: Ready for UPS
Итак, 23 ноября мы отправили посылку. 24 ноября через Турцию и Германию она попала в Москву. Но до Уфы она так и не добралась. Валяется до сегодняшнего дня на складе таможни в Москве. Никаких дополнительных документов у нас не требовали. Каждый день хранения на складе стоит нашему перевозчику денег. Мы уже получили его раздраженное письмо о том, что если в течение еще пары дней посылка из таможни не выйдет, они заберут ее и отправят назад за наш счет. Мы-то, конечно, заплатим, не портить же из-за пары тысяч отношения с хорошим перевозчиком. Но продолжать работать с данным заказчиком не станем. А что же было в посылке? Наши заказчики попросили разработать добавки, которые сделают производимые ими декоративные плиты не горючими в соответствии с международными стандартами. Похоже, что нам удалось получить требуемое, но до заказчика наши добавки скорее всего не дойдут, и проверка не состоится. А без этих добавок не будет у них ни одного шанса на экспорт.
Может быть, вы думаете, что когда мы посылаем посылки в Турин, они проходят итальянскую таможню в Риме, а посылки в Гуанджоу едут через Пекин? Ничего подобного! Посылки движутся по путям, удобным для перевозчика, и мы даже не замечаем, где они проходят таможенную проверку.
А знаете ли вы, что отправить пасту или гель в Санкт-Петербург вообще невозможно. Ни один перевозчик не соглашается везти, так как тамошняя таможня известна своей вздорностью. Нам приходилось отправлять посылки в Словакию или Эстонию, а наши петербургские заказчики ввозили их из-за границы известными им путями.
Как все это понимать? Почему с Россией невозможно работать так, как с любой другой цивилизованной страной? Почему "общий аршин" курьерской доставки для России не годится? Может быть, на таможне окопались белогвадейцы или вредители-саботажники? «Русь,.. дай ответ. Не дает ответа...»
Буривух

Служебное путешествие

Так как-то камерно сложилась жизнь, что восточнее Волги я нигде не был.  Да и на Волге был я один единственный день в городе Горький, но день этот был таким странным, что даже детали его не забылись, хотя и прошло уже с того дня чуть не сорок лет.
Как-то осенью должен был я ехать в рутинную командировку в Москву/Зеленоград, и вдруг  за день до поездки вызывает меня Зам. директора по науке и говорит, что придется мне смотаться на один день в Горький, подписать в головном предприятии  Техническое Задание  на НИР, очень важный для института. Все уже согласовано. Дело совершенно формальное. Вот бумаги на подпись, а вот номер телефона.  Приезжаешь на поезде в Горький утром, звонишь по этому телефону, спрашиваешь Володина, встречаешься, подписываешь и все, гуляй.  Вроде все понятно, ну, а адрес-то у этого предприятия, где Володин сидит, есть? «Не нужен», -  говорит Зам, – «тебе адрес – позвонишь и договоришься о встрече. Он с утра всегда по этому телефону находится. Только не забудь оформить  Предписание в первом отделе, может придется к ним зайти».
Сладил я в Москве все свои дела, сел в поезд Москва – Горький (билет купил без всяких проблем) и часиков этак в 9 утра сильно помятый, не выспавшийся, но готовый к трудам на благо, стою у телефонной будки на вокзале в Горьком. И тут началось. Первый звонок, третий звонок, десятый звонок - никто не отвечает. Ладно, думаю, поем чего-нибудь в буфете и продолжу. Выпил стакан грязнобежевой бурды под названием кофе с цикорием, съел позавчерашний бутерброд с сыром.  Звоню, ура, монетка провалилась, да вот трубку никто не взял. Что же делать, что же делать? О том, чтоб уехать обратно в Москву, и мысли не было – амбициозность зашкаливала. Решил пойти в местное отделение милиции, вдруг что подскажут. Тут же на вокзале, нашел милицейскую комнату, зашел, объясняю дежурному, что вот он я, командировочный, вот мои документы, ищу такое-то предприятие, но не знаю, где оно, помогите найти. Ну, взял дежурный мой паспорт, командировочное, велел ждать. Жду, приводят каких-то алкашей, тетка прибегает с чемоданами, кричит, что у нее все документы уперли, жизнь проходит, а я жду. Минут через сорок подходит лейтенант, «поехали»,- говорит. Объясняю ему, что доеду сам, был бы адрес. «Нет»,- говорит,- «сам ты туда не доедешь». Выходим мы из под навесов вокзала, а на улице дождь, как из ведра. Ну, берет он меня «под локоток», и бежим мы к его «газику». Пока прибежали, и куртка намокла, и в туфлях хлюпает. Ехали минут десять, приехали явно в центр, к огромному зданию. «Пошли»,- говорит. «А куда идем-то?»  «Областное КГБ здесь»,- говорит,- «тут тебе все объяснят!» Вот это влип! Завел меня лейтенант в холл мимо дежурного, велел ждать, а сам ушел. Вскоре появился молодой, но лысоватый мрачный парень в штатском, махнул мне рукой, чтобы я за ним шел, и поднялись мы в его кабинет. «Все документы на стол!» - приказывает. Я все и выложил. Он внимательно пересмотрел паспорт и бумаги и спрашивает, что за проблемы. Опять объясняю сначала. «Значит тебя послали подписать бумаги, адреса тебе не дали, и ты хочешь, чтобы мы тебе сообщили, где находится секретное предприятие? Ну, вы, тбилисские, мастаки. Выйди в коридор, посиди там пока...» Через минуту вижу, как он свой кабинет запер и с моими документами рванул куда-то. Сижу,  жду, куртка на мне высохла, но в туфлях мокрота! Через полчаса появляется этот лысоватый, машет рукой: «Сиди, мол». А у меня в портфеле книжка была, у московской тетки взял почитать. Вот читаю, значит, увлекся. «А что это вы читаете?» - слышу. «Капитан - сорви голова»,- отвечаю. Смотрю, человек постарше меня, улыбается, -«очень, очень подходящее чтение». Пошли мы к нему в кабинет. «Я, капитан Васильев»,- говорит,- «я ваши бумаги просмотрел. Все с ними в порядке. А что вам собственно надо подписать?» Показываю ему оригинал Технического Задания и четыре копии. Он пролистал, вернул.
«Так почему же вы не пошли подписывать?»
«Да в том то и дело, что адреса  у меня нет, а телефон их не отвечает!»
«Как же нет адреса, когда вот он есть!» - удивляется он и разворачивает ко мне Предписание, в которое я не заглядывал. А на этом листке уже обведенное красным карандашом название предприятия и адрес, будь он проклят.
Продолжение нашего разговора память вытеснила в самые дальние закоулки, помню только ужасную боль в висках и резь в глазах. Документы мне вернули. А когда я спросил, как мне туда доехать, капитан сказал, что они окажут мне любезность  и проводят до места. Еще подождал я в коридоре, приходя понемногу в себя. И тот же мрачный парень, ставший, кажется, еще мрачнее, вывел меня из здания под непрекращающийся дождь, посадил в старенькую «Победу» и повез далеко, далеко на самый край света. К проходной предприятия он подошел вместе со мной и попросил дежурного позвонить Володину. Я не слышал их разговора, но, видимо, все было в порядке. «Он к тебе сейчас выйдет, а я пошел. На другой стороне улицы остановка 12 автобуса до вокзала.» И исчез. А ко мне вышел очень удивленный Володин. Поинтересовался, с кем это я пришел, сообщил, что с утра и до полудня все телефоны были отключены – меняли кабели, подписал, где было нужно, и поставил печати, отметил мое командировочное, и все за каких-то полчаса.

Пока я добежал до остановки автобуса куртка опять вымокла, а в туфлях плескалась вода.  Помню какой-то нескончаемый мост, перила которого чернели на фоне сплошной серости, то ли неба, то ли реки.
На этом мои злоключения не кончились. Ни одного билета на вечерний поезд не было, а утром я ехать не мог, ведь следующим днем мне нужно было лететь
в Тбилиси.  Добрые люди посоветовали пойти на автостанцию. И действительно, там я взял билет до Москвы. Девять часов ночной поездки в старом, холодном, вонючем автобусе, где нынешних подголовников у кресел и в помине не было, а были тюки, забившие весь проход, орущие младенцы и вечный запах водки.
Я промок до исподнего и промерз так, что неделю потом не мог отогреться.
И это все, что касается моего знакомства с Поволжьем.
 
Буривух

Одновременный Гришковец

      Мы недавно смотрели Гришковца в моноспектакле "Одновременно". Смеялись, и кручинились, и узнавали себя в исполнителе и авторе. О чем собственно говорит, а порой кричит Гришковец? О том, что каждый из нас - это остров, и до другого острова не докричаться. А то, что занимает, беспокоит или убивает кого-то в данный момент, ну никак невозможно передать другому, хоть плачь.
     Вот, что говорит автор-исполнитель в начале спектакля:
"Тут вот какое дело, ...я себе представлял, что...ну, это устроено одним образом, а оказалось, что оно устроено совершенно иначе. Точнее, не представлял, ...у меня не было об этом никакого представления, ...у меня было, скорее, ощущение... Хотя нет... У меня было больше, чем ощущение, но меньше, чем представление...О том, о чем я сейчас скажу. Короче... Недавно я узнал, что машинисты и вот эти, локомотивы, ну, то есть тепловозы, электровозы, ну вот эти, ...на железной дороге... Но, главное, машинисты... на своих локомотивах..., не едут из,...допустим из,... Омска до Москвы, или из Челябинска до Хабаровска, или, я не знаю,... из Питера до Берлина, а на какой-нибудь не очень далекой станции..., ну, в смысле, выехали из Омска, доехали до ближайшей узловой станции, там у них состав отцепляют, разворачивают, подцепляют другой, и обратно в Омск. И так все время..."
     Вчитайтесь в эти многоточия. Человеку необходимо поделиться. Эта новость для него важна. Она легла точно на свое место в его душевном "пазле", и человек увидел картинку, прежде ему не внятную. Ему необходимо поделиться увиденным, он старается, но его старания обречены на неудачу. Ведь у вас в душе другой "пазл", для этой новости в нем подходящего места нет, и понять, какую картинку увидел герой Гришковца совершенно невозможно. И каким-то парадоксальным образом именно эту невозможность передачи своего мира другому человеку и муку этой невыразимости Гришковец блистательно передает.
     Мы выходили после спектакля с ощущением театрального праздника, а это случается не часто.