Tags: Истории от Лазаря

Буривух

Семен Лазаревич все разъяснит...

Вот еще одна история о Семене Лазаревиче Мизрахи, известном в городе маляре, бригадире ватаги отделочников, друге моего деда и нашем соседе в маленьком тбилисском дворе. О том, как они стали соседями можно прочитать тут:
http://luukphi-penz.livejournal.com/55498.html
Помню, как душными летними вечерами Семен и мой дед выносили во двор три табуретки: две, чтобы плотно на них усесться, а третья для нард, в которых оба были великими мастерами. Я немедленно пристраивался рядом. В игре я не понимал почти ничего, но наслаждался названиями выпавших цифр: «дубара», восклицал один, «беш дорт» отвечал второй, «панджу се» звучало слева, «шеш як» - справа. В зависимости от соответствия цифр намерениям игроков интонации изменялись драматическим образом. Чистейший театр.

Семен Лазаревич со своей бригадой был востребован на стадии отделки важнейших городских объектов не только (а может быть и не столько) потому, что обеспечивал высокое качество, не слишком сильно отклоняясь от сроков. Главным было то, что он вовремя и щедро платил «наверх», отнюдь не забывая о себе и своих ребятах, и делал это легко и непринужденно. Но чтобы деньги отдать, их нужно было сначала получить. Для этого завышались объемы работ и категории качества. Всеми этими инструментами Семен владел в совершенстве, не преступая неписанных запретов. Ведь известно, что у каждого безобразия должны быть свои приличия.

Однажды, в разгар отделочных работ в гигантском здании Филармонии, прибывает в Тбилиси с проверкой комиссия из министерства культуры СССР. Филармония один из важнейших культурных объектов города. Высокая комиссия прибывает туда в сопровождении функционеров ЦК и Совета Министров, а там их поджидают Начальник строительного управления, и Главный инженер, и Архитектор и, где-то в глубине в тени, Семен Лазаревич. Руководители строительства распинаются перед проверяющими, и тут выясняется, что в комиссии есть человек, понимающий в строительстве толк и задающий неприятные вопросы. Известное дело, старший прячется за младшего, а младший выдергивает из тени Семена.
«Что же это у вас, дорогой мой, делается? У меня в Москве квадратный метр отделки стоит пять, ну, максимум, шесть рублей, а у тебя, я видел смету, аж восемь!»
А Семен Лазаревич, нисколько не смущаясь, а чего смущаться честному работяге, отвечает: «Извините, не знаю вашего имени и отчества, дорогой товарищ, и не знаю, как у вас в Москве работают, а вот мы используем самые последние достижения советских ученых, чтобы получить высочайшее качество и поддержать нашу науку. И пусть это не дешево, но мы идем на это для общей пользы.»
«Какие же это новые разработки вы используете?»
«Извольте: Уайт-спирит, КМЦ, ПВА, Эпоксид, ЧИВ, многое другое, всего сразу и не упомнишь...»
Комиссия удалилась. Оставшиеся тихо и напряженно обменивались впечатлениями. Минут через сорок прибегает главный инженер. Рад - радешенек!
«Ну, Слава Богу, обошлось! Уехали довольные на банкет. Молодец, Семен. А что это за материал, незнакомый мне, ты назвал? ЧИВ! Я такого не припомню.» Семен, конечно, начальнику тут же все и разъяснил: «ЧИВ – это чистая вода! Сами знаете, нам без чистой воды никак нельзя.»
Буривух

Истории от Лазаря. Тяжелый день

Ближе к вечеру в пятницу 2 марта 1956 года Семен Лазаревич Мизрахи – известный тбилисский маляр сидел в приемной Главного Архитектора города и который уже раз вспоминал сегодняшнее утро. Утром он был на объекте в старой, ужасно запущенной пятикомнатной квартире в Сололаках.  Делец и спекулянт Исак купил эту квартиру для сына,  которого собрался женить, договорился с Семеном  о ремонте и даже выдал задаток. Только, вот  беда,  Исак внезапно скончался неделю назад, а разговаривать с вдовой и сыном о делах Семен пока не считал удобным, так что ремонт шел и шел себе. Сегодня утром ребята Семена натягивали бязь на высоченный потолок столовой, а Семен готовил клей. В это время в квартире появился сын покойного. «Кончайте работу, все забирайте и уходите»,- резко сказал он. «Мне не нужен ремонт, я квартиру продаю». Семен был поражен. Что значит «уходите»? С потолка свисают полотнища ткани, стены очищены от грязи, но не зашпаклеваны. Он начал объяснять мальчишке, что ремонт можно будет закончить  по упрощеному варианту. Все равно тогда квартира будет стоить дороже. «Что»,- заорал наглый щенок,- «теперь каждый пинач будет меня учить, что мне делать с моей квартирой. Убирайтесь, и не говори мне о деньгах. Отец и так вам переплатил!». Пришлось собирать инструменты и материалы, искать машину и уезжать. Все бывает, но... «пинач». Никогда еще Семена не обзывали этим словом, самым обидным для тбилисского ремесленника.  Collapse )
Буривух

Истории от Лазаря: "Ночной вызов"

Ненастной полночью в январе 1946 года в дверь известного в Тбилиси маляра Семена Лазаревича Мизрахи настойчиво постучали. (Любопытствующие могут узнать побольше об этом человеке из http://luukphi-penz.livejournal.com/57220.html и http://luukphi-penz.livejournal.com/55498.html). Едва проснувшийся Семен, путаясь в замках, открыл дверь и увидел на пороге Валико - шофера  заместителя министра внутренних дел Грузии генерала Р. "Семен, дорогой, извини, но генерал тебя немедленно требует к себе". С генералом Р. Семен был знаком. С 1942 по 1945 годы (обратите внимание на годы) в Тбилиси проводился капитальный ремонт Дома Офицеров (бывшего Офицерского Собрания). Работы были сложнейшими. Где было возможно, восстанавливались старые росписи под лепнину, где это было невозможно, делались новые. Технология расчистки покрытого грязью орнамента итальянских мастеров требовала мякиша белого хлеба. Семен  получал по буханке лучшего белого хлеба ежедневно. Сколько его пошло в дело, а сколько было унесено за пазухой для детей мастеров, спросить уже не у кого. Курировал этот ремонт почему-то именно генерал Р, который в те годы был начальником СМЕРШа Закавказского Фронта.
Грузинская земля щедро родит красивых, талантливых, доброжелательных и веселых людей. Но, видимо для поддержания баланса между добром и злом, иногда на этой земле появляются сущие монстры. Вот таким монстром и был Р. Низкорослый, звероподобный, постоянно раздраженный пьяница и садист - таким помнили этого генерала. "Кто не бьет врага народа, тот враг народа сам" - говорил он своим следователям, когда был начальником районного НКВД в Гаграх.
Семен испугался не на шутку. Он был уверен, что ремонт в Доме Офицеров выполнен добротно, никаких других пересечений с Р. как-будто не было, но... в те времена любой мог быть обвинен, а тем более пришлый еврей-крымчак.
В министерстве Семена немедленно провели в приемную Р., через час ожидания впустили в кабинет. Не здороваясь, Р. протянул
ему пару бланков и велел тут же их заполнить. "Через неделю мы с тобой летим в Германию", - сказал он, - "нам разрешили отобрать для генералов округа партию обоев. Ты отвечаешь за то, чтобы нам достались самые лучшие обои. Если все будет хорошо, получишь пару рулонов". Семену даже за пару рулонов лучших немецких обоев не хотелось лететь вообще, а уж с генералом, которого он боялся и презирал, тем более. Внимательно просмотрев бланки, он понял, что ему нужно сделать. Через четверть часа бумаги были заполнены и переданы генералу, который бегло на них взглянул и немедленно начал орать. "Мерзавец, подлец, сгниешь в тюрьме! Что ты тут пишешь? Какие - такие у тебя родственники за границей?" Семен дрожащим голосом сообщил, что двоюродный брат его отца еще до революции уехал в Италию, где стал известным реставратором. "Я не могу этого скрыть от компетентных органов",- добавил он.
Поездка стала очевидно невозможной. Генерал поорал еще несколько минут, ткнул Семена кулаком в бок и выгнал.
Везти Семена домой никто не собирался. И он побрел пешком через ночной город, думая о том, что станет с его семьей, когда его арестуют.
Но никто за ним не пришел ни завтра, ни через неделю. И еще многие годы Семен со своей бригадой ремонтировал городские здания и частные квартиры, радуя людей своим мастерством. А вот генерал Р. до старости не дожил. После расстрела Берия он был арестован как японский шпион и расстрелян в 1955 году.
Мне тогда было 10 лет, чудесное, однако, было времечко!
Буривух

Истории от Лазаря: "Ступени Дворца Спорта"

А Лазарь (благословенна его память) - это Лазарь Семенович Мизрахи, сын известного в Тбилиси знатока малярного дела и бригадира буйной ватаги маляров Семена Лазаревича Мизрахи. Лазарь, несмотря на диплом инженера, много лет работал в бригаде своего отца, которая занималась отделкой почти всех знаковых сооружений города. Семен Лазаревич был близким другом и соседом моего деда - Якова Моисеевича Воскобойника, который тоже зарабатывал на жизнь малярным делом. Необыкновенную историю о том, как они стали соседями, я рассказал в http://luukphi-penz.livejournal.com/55498.html. Когда СССР распался, всякие строительные работы в Тбилиси прекратились, и Лазарь перехал в Израиль. Здесь он чудесным образом познакомился с моим сыном, который неумело пытался заработать на свое образование ремонтом квартир. Они оказались друг другу чрезвычайно полезны и проработали вместе еще десять лет, пока Лазарю не исполнилось аж 75.
Как же причудливо тасуются карты человеческих и семейных судеб...
Лазарь помнил и с удовольствием рассказывал множество историй, так или иначе связанных с работой бригады его отца. Вот одна из них в моем неуклюжем пересказе.

В 1961 в Тбилиси был завершен строительством Дворец Спорта.
Крытый баскетбольный зал вмещал 12000 зрителей - во всем СССР не было большего спортивного зала. Но это не все! Внутреннее пространство легко трансформировалось, превращаясь в каток для фигурного катания или несколько боксерских рингов, или даже концертный/кино зал. В общем, чудо техники. А через пару месяцев после сдачи Дворца Спорта в эксплуатацию,  собрался приехать в Тбилиси самый главный в стране начальник - Никита Сергеевич Хрущев. Его визит готовился на самом высоком уровне тщательнейшим образом. И, конечно, было запланировано посещение новенького Дворца Спорта - гордости республики. На сотом заседании, посвященном мельчайшим деталям перемещений Н. С., случилось страшное! Во время горячего спора по поводу точек на ступенях здания, где должно было установить вазоны с цветами, председательствующий начальник организационного отдела местного ЦК партии, единственной мечтой которого было уйти на пенсию с этой самой должности, вдруг побледнел и закричал фальцетом: "Заткнитесь, идиоты! Забыли о самом главном? Там ведь ступени мраморные!!!" Начальник отдела ошибался, ступени были из полированного тешанита - недорогой разновидности гранита, который добывался не в какой-нибудь, прости Господи, Карраре, а на родном Урале. Но как ни крути - это был декоративный камень.
Здесь читатель спросит: " А в чем дело-то? Ну, а если бы и мрамор, так еще красивее". Читатель кое-что подзабыл.
В 1955 году ЦК КПСС принял грозное постановление:"Об устранении излишеств в проектировании и строительстве". А в Постановлении говорилось:
0750558936
"Советской архитектуре должна быть свойственна простота и строгость форм и экономичность решений. Привлекательный вид сооружений должен создаваться не путем применения дорогостоящих декоративных украшений, а за счет органической связи архитектурных форм с назначением здания..."
Ужас... А ведь не только ступени, весь цоколь здания облицован этим проклятым декоративным камнем.
Семен Лазаревич был немедленно вызван на самый верх. На этом "верху" он был лично известен каждому, поскольку у каждого в хоромах наводил красоту. "Сема", - было ему сказано, - "делай что хочешь, но Никита Сергеевич должен подняться во Дворец по бетонным ступеням".  "Ну, что же", - поразмыслив, ответил Семен, - "разделать бетон под камень может каждый хороший мастер, а вот разделать камень под бетон - это задание для художника. Сделаем, но... оплата по высшему разряду плюс сверхурочные - работать будем  днем и ночью".
Семен придумал технологию, в детали которой я здесь вдаваться не буду. Неделю бригада работала в три смены, по ночам мощные прожектора не давали спать окрестным домам, но все было сделано в срок. Ступени и цоколь Дворца безупречно имитировали грубый, небрежно закрашенный бетон.
Визит Н.С. удался. Бригаде выплатили все обещанное, Семен Лазаревич через некоторое время получил звание "Заслуженного деятеля искусств Грузинской ССР".
А имитацию бетона через пару месяцев та же бригада, не торопясь,за хорошие деньги, смыла ацетоном. Так что ступени Дворца вновь засветились благородными серыми оттенками натурального камня.
Буривух

Мемуар №3 с Лаврентий Палычем внутри

Цветет в Тбилиси алыча
Не для Лаврентий Палыча...


«Лаврентий Палыч Берия не оправдал доверия» шелестели на ухо добрым знакомым в середине 50-х после расстрела Человека в Пенсне. А вот доверие моего деда и его ближайшего друга Семена будущий Руководитель Ядерных Исследований как раз таки - оправдал.
Вот как это произошло!
В 1937-1938 годах Истребитель Врагов Народа в Закавказье был первым секретарем тбилисского горкома Всесоюзной Коммунистической Партии большевиков. (Это я для тех, кто позабыл или не знал, как же называлась до Войны единственная партия в стране пролетарской демократии).
x_59f49fddОдним из его витринных проектов  в Тбилиси была постройка и оформление верхней станции тбилисского фуникулера. Это роскошное здание включало в себя холл приема и отправления пассажиров, ресторан в зале с росписями и на балконах, нависающих над обрывом, помещения для VIP персон и многое другое, покрытое тайной.
Отделкой помещений занималась бригада, художественным руководителем которой был легендарный Бено Телингатор, а вот в бригадирах там состоял Семен Лазаревич Мизрахи, ближайший друг моего деда Якова, также трудившегося в этой бригаде. Станцию надо было сдать к какому-то юбилею, сроки поджимали, работали на износ круглыми сутками. Основатель Научных Шарашек  лично следил за ходом работ. И вот, наконец, стало ясно, что торжественная сдача здания в эксплуатацию состоится в срок. Великий Соблазнитель приобнял Семена и сказал: «Ну, спасибо тебе, мой бригадир, не подвел! Все хотел спросить тебя, а как ты живешь? Не нуждаешься ли в чем?» mtatsminda_xediСемен понял: сейчас или никогда! «Все прекрасно»,- сказал он,- « вот только живем мы с моим другом Яшей в растворах. Купили на двоих один старый дом, да он совсем развалился, а кирпича для постройки нового взять негде, да и денег нет». «Ну, мы подумаем, чем тебе помочь»,- сказал Всесоюзный Интриган и отправился по своим надобностям. Надо тут заметить, что все, сказанное Семеном, было чистейшей правдой.
А «раствором» в Тбилиси называли помещение под жилой частью дома, в котором обычно не было окон, свет же попадал внутрь через всегда открытые во двор двери. Разумеется ни воды, ни туалетов в этих дырах не было. Там и спали, и ели, и готовили на керосинках еду.
Правдой было и то, что купили друзья на свои ломанные гроши развалины бревенчатого дома, жить в которых было невозможно.
Прошло несколько дней, и к Семену, колдовавшему над колОром для очередного потолка, подошел начальник стройки и заикаясь от изумления, смешанного с восторгом, сказал, что звонил САМ Первый и велел тебе идти по такому-то адресу, там разбирают старое здание, найдешь Арменака и скажешь ему, сколько кирпича тебе нужно и куда везти.
Вот так и появился кирпич, из которого был сложен дом моего детства. Но это ещё не все. Воспользовавшись своим новым положением «любимца», Семен сумел договориться о том, что он будет работать и за себя, и за Якова, а Яков будет получать зарплату, но на работу приходить не будет, а займется постройкой дома для двух семей. И вот, в короткий срок семьи Семена и моего деда справили новоселье, у каждого было по три комнаты. А когда уже после Войны родился я, к нашей части дома достроили еще две комнаты и остеклили балкон. И вот я, внук маляра и сын инженера, рос в отдельной пятикомнатной квартире с двумя туалетами на семью из шести человек, что по тем временам было роскошью невообразимой.

Наверное, слухи о множестве грехов героя этого текста верны хотя бы частично. И пребывает он, конечно,за эти грехи в аду. Но я ходатайствую перед небесами, чтобы за то доброе дело, которое он походя сделал для двух бедных пришлых, совсем неважных для него, еврейских семей,  ему бы показывали по весне,  как цветут в Тбилиси миндаль и гранат и, конечно же, алыча!